"Скучно, господа... А не поискать ли нам в кустах рояль!"

 

Горизонтальная идиллия

От редакции. Приближающееся 200-летие со дня рождения Ивана Гончарова, уроженца Симбирска и автора «Обломова», дает повод порассуждать о «стабилизирующей» роли обломовщины как возможном пути для провинциальных городов с оригинальной историей. Полезна ли модернизация Обломовке или лучше дать ей жить «медленным историческим ростом»? Возможен ли социальный морф Обломов-Штольц? От решения этих вопросов зависит благополучие и провинциального Ульяновска-Симбирска как города и бренда, и других мест в необъятной России.

 

* * *

 

Критики полагают, что Обломов – единственный образ в русской литературе, который в мире воспринимается как архетип, наряду с Дон Кихотом или Дон Жуаном (архетипы – врожденные структуры психики, которые «зашиты» в коллективном бессознательном и проявляются в опыте и в снах; этот юнговский термин перекочевал в литературоведение, где он означает универсальный образ, мотив или сюжет, наделенный свойством «вездесущности» и пронизывающий культуру человечества). Обломовский архетип, очевидно, неразрывно связан с «гением места», где родился Гончаров, и порождает особый тип психики и способ мышления. Горизонталь, занятая Обломовым, простирается в коллективном бессознательном и магическим образом тянется сквозь годы и эпохи, достигая нас, ныне живущих здесь. Одних она укладывает на симбирские диваны, – как философские, так и самые обыкновенные, которые перед телевизором, – других она своим острым концом выталкивает куда-то за пределы нашей Обломовки, неважно даже куда.

 

Критик Николай Добролюбов видел в Обломове и обломовщине ключ к разгадке многих явлений в отечестве, находил в романе «произведение русской жизни, знамение времени». Хотя Добролюбов и признает, что Обломов – «не тупая, апатическая натура, без стремлений и чувств, а человек, тоже чего-то ищущий в своей жизни, о чем-то думающий», но, как социал-демократ, ставит ему безжалостный социальный диагноз: «…Гнусная привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от других, – развила в нем апатическую неподвижность и повергла его в жалкое состояние нравственного рабства». Эта точка зрения в советской школе стала хрестоматийной и доминирующей: «безыдейный ленивец» Обломов противопоставлялся герою рахметовского типа, столпу соцреализма, «активному строителю социализма».

 

С падением советского строя подвергся пересмотру и образ Обломова. В современной трактовке он все чаще – не диванный барин, а символ протеста против утилитарных подходов к жизни, свойственных временам дикого капитализма. Для одних Обломов по-прежнему символизирует паразитический образ жизни, лень, инертность, но для других обломовщина – это вызов суете сует, самодостаточность, гармония и даже свобода. Приходилось слышать мнение о спасительной, «стабилизирующей» роли обломовых в современном обществе. «То, что мы еще не «съели» друг друга, что у нас не всё деньги решают, это заслуга «обломовщины». Если бы мы все хотели заработать по сто миллионов, мы бы давно перебили друг друга», – говорит руководитель Ульяновского центра корпоративной культуры Геннадий Журавлев.

 

Учитель русского языка и литературы ульяновской гимназии №1 Раиса Семенова отмечает, что ее ученики с интересом воспринимают и прозу Гончарова, и философию его героя, в котором узнают себя. Обломов становится для них родным и близким. «Он близок потому, что глубок, потому что он добрый, потому что у него такое золотое сердце, – говорит педагог. ­– И как хорошо, кстати, что в романе для сравнения есть Штольц: оба героя хорошо оттеняют друг друга. А дети говорят: «Но мы-то сейчас живем в поколении, которому больше нужны Штольцы, а жаль». Послушайте, что дети говорят: «Для меня Обломов – гурман жизни». – «А для меня – философствующий ленивец: он же не просто лежит, это же милое дело послушать, о чем он говорит, как мыслит». Гурман жизни – разве плохо ребенок сказал?»

 

«Гончаров показал, что Обломов лежит на диване не потому, что он такой лентяй, а потому, что он не сумел в этой жизни реализоваться, – говорит директор музея И.А.Гончарова Антонина Лобкарева. – Такому мягкому, доброму человеку очень сложно проявить себя. Очень жаль, что в жизни складывается так, что ты должен утратить какие-то качества своей личности, чтобы самореализоваться. Но для Обломова это невозможно, он не захотел принять правила, которые диктовала реальная жизнь. Они как-то против человеческой души. В «Обломове» автору важно было показать, что нельзя потерять человека, внутренний, духовный мир, что ценность каждой человеческой личности огромна и нельзя приносить ее в жертву какой-то схеме или теории».

 

Сегодня мы наблюдаем своего рода ренессанс «непротивленческой» философии Обломова, апологетами которой еще в 19 веке были авторитетные литераторы. «Обломова изучил и узнал целый народ, по преимуществу богатый обломовщиной, и, мало того, что узнал, но полюбил его всем сердцем, потому что невозможно узнать Обломова и не полюбить его глубоко», – писал литературный критик Александр Дружинин. Поэт Иннокентий Анненский в статье «Гончаров и его Обломов» признавался в симпатии к диванному герою: «…Чем больше вчитываешься в Обломова, тем меньше раздражает и возмущает в нем любовь к дивану и к халату… Не прельщаясь ни фортуной, ни карьерой, он залег в берлогу. Отчего его пассивность не производит на нас ни впечатления горечи, ни впечатления стыда? Посмотрите, что противопоставляется обломовской лени: карьера, светская суета, мелкое сутяжничество или культурно-коммерческая деятельность Штольца… В Обломове есть крепко сидящее сознание независимости, никто и ничто не вырвет его из угла – ни жадность, ни тщеславие, ни даже любовь… Обломов живет медленным историческим ростом». Последняя фраза, на мой взгляд, чрезвычайно важна для понимания процессов, которые происходят – или, скорее, должны были бы происходить – в российской провинции, в частности, в Ульяновске.

 

«Сон Обломова» now

 

Выдающийся филогог Михаил Бахтин писал о романе «Обломов» как об «идиллическом хронотопе», признак которого – органическая приращенность жизни и ее событий к месту, к родной стране с ее уголками, и этом смысле роман очень русский (и очень симбирский). Но что получается, когда к месту, обладающему своим «гением», привязываются – навязываются ему! – события, изначально ему не свойственные? Возникает психологический дискомфорт, словно к тебе ввалились шумные гости, наподобие амикошона Тарантьева из романа, и не уходят, хотя все уже съедено и выпито. В диалоге со Штольцем Обломов описывает ему свою идиллию поместной жизни, пронизанную покоем, предсказуемостью, добротой, соответствующую ритмам природы. Штольц называет это «обломовской утопией». Кстати, в письмах Гончаров и сам называл свой роман «сказкой». Авторитетный биограф писателя Юрий Лощиц в статье «Несовершенный человек», анализируя «Сон Обломова» (IX глава первой части романа), исследует в нем сказочные мотивы. Оглядывая современную жизнь Ульяновска, обнаруживаешь неожиданные параллели со «Сном», которые многое объясняют.

 

«По степени своей особности, отъединенности и закрытости Обломовка может потягаться с любым зача­рованным, заколдованным царством», – пишет Лощиц. Помнится, как старательно бывший губернатор Юрий Горячев, «барин» традиционного уклада и аграрного, «горизонтального» мышления, прятал область от рыночных реформ, кутая ее в одеяло «мягкого вхождения в рынок». Горячев призывал не торопиться, посмотреть, как все сложится у соседей, а потом – даст Бог, может быть, когда-нибудь и у нас… Типично обломовский подход.

 

В Обломовке появление чужого приводило ее обитателей в ужас. Так ведь и в Ульяновске никогда не жаловали «варягов». В администрации Горячева были преимущественно «свои», при сменившем его генерале Шаманове нашествие «чужих» принесло нашей Обломовке, скорее, одно лишь разорение. К самарским, казанским, даже димитровградским кадрам в администрации нынешнего губернатора Сергея Морозова современные «обломовцы» относятся почти с таким же недоверием.

Архаический символ на­родной утопии ­– пирог. В Обломовке царит на­стоящий культ пирога. Там пекут исполинский пирог и едят его всю неделю. При Морозове этот архетип трансформировался сначала в сенгилеевский блин (райценр Сенгилей объявлен «Блинной столицей России»), а потом и в Колобок (можете смеяться, но Ульяновская область объявлена также и родиной Колобка). Вряд ли инициаторы этих «столиц» осознают, что спустя полтора столетия они все еще доедают обломовский пирог.

 

В романе за маленьким Обломовым присматривает добрая няня, которая периодически выпадает в сон. «Сказочный быт Обломовки словно нашептан ня­ней. Она душа «сонного царства», его добрая волшеб­ница», – пишет Лощиц. Няня вернулась: всесоюзная сказочница Валентина Леонтьева, ведущая программы «В гостях у сказки», которая ежедневно укладывала спать миллионы детей, дала свое имя областному театру кукол, кинофестивалю «От всей души», присутствует также и в виде памятника.

 

Утопист-Обломов постоянно мечтал об ином бытии, чинном и обустроенном, но сотворенном как по щучьему веленью, без вложения его труда: «Он все собирался и готовился начать жизнь, все рисовал в уме узор своей будущности». Руководство Ульяновска унаследовало обломовский «мифологический реализм». Вспомним хотя бы заявление бывшего мэра Александра Пинкова – без указания сроков исполнения и ответственных – о том, что «Ульяновск будет лучшим городом Европы». Коренное отличие, однако, здесь в том, что Обломов лелеял свою идиллию совершенно искренне, а заявления чиновников делаются на фоне варварской вырубки деревьев, безвкусной и хаотичной застройки, перманентного недоремонта дорог, воровства в коммунальной сфере, то есть, по выражению писателя Пришвина, на фоне социального и экономического активизма «мертво-деятельных» людей. Сегодня региональная власть в том же стиле раскручивает тему Ульяновска как «культурной столицы Европы» в надежде на инвестиции в культуру, которые помогли бы области решить ряд социальных проблем.

 

Апология горизонтали

 

Важнейшее измерение архетипической Обломовки подметила итальянский гончарововед Михаэла Бёмиг: это место, где господствует горизонталь. Плоский пейзаж, плавное развертывание линии жизни от рождения до смерти без всплесков (жизнь как сон, «истинное подобие смерти»), жизнь «по солнцу», от рассвета до заката, категорический запрет для Илюши Обломова залезать на галерею и спускаться в овраг. Если иметь в виду, что у гончаровского романа есть симбирские корни, становится понятно, почему «вертикаль» так чужда этому месту и почему такую важную роль в жизни города играет мост через Волгу. В Симбирске, где единственно возможная вертикаль имела духовное назначение – вертикаль соборов и колоколен, где дома не строили выше трех этажей (не считая пожарной каланчи), появление многоэтажек и торговых моллов в историческом центре убило патриархальный дух места, которое без своего «гения» задыхается, впадает в депрессию. Получается не модернизация, а духовная деконструкция или даже деструкция. Ядовито-оранжевого цвета торговый комплекс «Версаль», втиснутый в ряд стильных трехэтажных домов конца 19-го – начала 20-го века, воспринимается как нашествие рыжего «немца»: не визит доброго друга Штольца, а вторжение его бесцеремонного потомка.

 

По той же причине так неудачен купленный за 3 млн бюджетных рублей лозунг «К взлету готов», ибо в обломовском менталитете нет вертикали, нет полета, это насилие над природой обломовцев – они летают только в мечтах. Возможно, поэтому в Ульяновске невзлюбили так называемую «базу НАТО» (предполагаемый пункт переброски натовских грузов из Афганистана в Европу) – не потому, что НАТО, а потому что – угроза «сверху», по вертикали. Давно ничего не слышно и про производство термобаллистирующих «летающих тарелок», в свое время широко разрекламированных. Как знать, может быть, судьба самолетостроительного завода «Авиастар» сложилась бы лучше, если бы его разместили в другом месте, ведь обломовцы не летают, недаром мальчик Обломов в романе отрывает крылья стрекозе. Долговязый, «вертикальный» губернатор Морозов – словно Дон Кихот, одним своим видом бросающий вызов обломовщине. С Обломовым его роднит, однако, то, что он такой же утопист (или, скорее, антиутопист), ибо действует в той же эстетике: Ульяновск – столица «летающих тарелок», «родина Колобка», «столица буквы Ё», «авиационная столица», «культурная столица Европы» и т.д.

 

В поисках бренда региона, мне кажется, стоило опираться как раз на то, что естественно для обломовской психики, что соответствует «гению места». Не столица того, другого, третьего, а, например, «место, где вы можете отдохнуть от тревог внешнего мира, от его суеты, принять горизонтальное положение, где вас ждут неторопливые гостеприимные хозяева, где есть покой, вкусная еда и чистая природа» (именно поэтому сегодня, позволяя агрессивным бизнесменам вырубать деревья под киоски, парковки и дома, город лишает себя жизненных соков, превращаясь в каменный мешок). Ульяновск мог бы, отталкиваясь от обломовского архетипа, позиционировать себя как место вдали от потрясений, как тихая гавань. Не «Быстрее, выше, сильнее», как я видел на одном из плакатов «Единой России», а «Тише, ниже, без усилий».

 

Не исключено, что лучшим выходом для Ульяновска было бы вернуть ему историческое имя и сохранить его как заповедник обломовщины, место для отдыха и размышлений. Образцово провинциальный, зеленый университетский город с хорошей экологией, культурный и музейных центр – вот что влекло бы сюда людей: посмотреть на Обломовку, которую не «трогает жизнь». Для этого надо было бы законсервировать исторический центр, как это делается во всех европейских городах, рассчитывающих на интерес к себе туристов, а на откуп штольцам отдать районы за исторической чертой. Чтобы сделать это, руководству города и области понадобилась бы политическая воля, основанная на чистом сердце, обломовская «голубиная нежность» к своему краю и его обитателям. Но где вы видели в современной России с довлеющей «вертикалью» такую власть и таких обитателей? Это тоже утопия. Поэтому, боюсь, шанс упущен: от исторического города мало что осталось. Обломовская идиллическая горизонталь сползает в обрыв.

 

«Гончарову был дан дар предвидения, но он не был услышан, – заключает Антонина Лобкарева. – Он чувствовал, что в России зреет трагедия, он боялся обрывов, но вместе с тем он писал, что обрыв – это не самое страшное, что это тоже опыт: опыт жизни, который надо принять, осмыслить и идти дальше».

 

Город по-прежнему раздираем обломовским вопросом – «делать или не делать». Обломов из романа выбрал – не делать. Ульяновск местами делает (кое-что лучше бы и не начинал), местами – притворяется, изображая деятельность. Молодые штольцы, не согласные с философией покоя, уезжают. Вероятно, сегодня идеал гармоничного человека, жителя Ульяновска-Симбирска – это некая золотая середина между крайностями, социальный гибрид – более душевный Штольц при более активном Обломове: деятельный патриот, живущий в нравственной чистоте, не лишенный предпринимательской жилки, социально-ответственный, экологически ориентированный, человек духовно развитый, поклонник и покровитель искусств и философий, признающий цену и силу традиции, готовый поставить ее на службу себе и обществу. Впрочем, и это – обломовская утопия…

http://www.russ.ru/pole/Gorizontal-naya-idilliya

 

5 Июня 2012
Поделиться:

Комментарии

Анапчанка , 6 Июня 2012
Какую замечательную статью написал Сергей Гогин! Так и напрашиваются аналогии с Анапой - недалёкого прошлого и "отштольтированного" настоящего, да что там, узнаю Обломова в себе самой, любимой. "Деятельный патриот, живущий в нравственной чистоте, не лишенный предпринимательской жилки, социально-ответственный, экологически ориентированный, человек духовно развитый, поклонник и покровитель искусств и философий, признающий цену и силу традиции, готовый поставить ее на службу себе и обществу" - а это просто портрет идеального анапчанина Светлого Будущего. Однако, к г-ну Кузнецову А.И. возник вопрос: "Есть ли у Вас дома рояль, и проделывали ли Вы с ним вышеописанную Вами процедуру? И каковы были последствия оной для Вас и рояля?"

:) Название и преамбула - отражает мое настроение. Это раз!

Два - мне хотелось зацепить названием местных "обломовых" (особенно из Белого дома) - чтобы они прочитали хороший текст!

Сделали проекцию на свой город и на себя!

Видите, какие репутационные жертвы я готов понести ради любимой Анапы!

Анапчанка , 6 Июня 2012
Да уж, репутационные жертвы - на грани фола, а может быть - уже и за гранью. Культур-мультур на уровне "прачечной-фуячечной" (так Вы, кажется, писали в одной из своих статей?)Вот сегодняшний отзыв одной читательницы (привлеченной мною как всегда из благих побуждений), вовсе не из Белого дома "почитала, знаешь его тексты начинают раздражать, много "умствует", забывая анекдот, что фраза "очень умный", сказанная с нужной интонацией, не всегда означает комплимент. Ну а уж когда в конце прочла "не ссыте", не поняла, вернее не ожидала, еще раз перечитала, это вообще уж от "большого ума". Мне и слэнг не очень нравится в и-нете, а тут уж и до ненормативной лексики недалеко.Там было еще название про "рояль", я поначалу не отнесла его к Кузнецову, но видимо это тоже его. Это не придирки к форме, просто я согласна с мнением, что цель не оправдывает средства, они тоже должны быть приличными". Неужели в Вашем представлении обитатели Белого дома настолько примитивны, что их может зацепить только такой зоголовок? Как же Вы собираетесь с ними сотрудничать?
Что касается господина Байдикова (которого Вы наблюдали в Родине), безусловно, с точки зрения педагогического профессионализма - абсолютная примитивность! Что касается Вашей приятельницы, то это известная позиция : Пугачева напилась пьяная и, выезжая из гаража, задавила свою 4-х летнюю дочь Кристину. Такие байки ходили в СССР. Я пишу из методологических и игротехнических позиций, а не просто... лишь бы по...ть! Ну, и, разумеется, я человек еще живой, и у меня бывают настроения...разные.
Администрация исповедует концепцию коммерческого освоения курортной территории. Это - примитивная концепция. И к личному уму, сложностям внутреннего мира отдельных людей не имеет отношения.
И пишу, и подбираю тексты - ДЛЯ АНАПЫ! И, без понта скажу..., людей собираю))) Вот, Павел Золотай - анапчанин Будущего)

что касается Павла Золотая, как моего вне брачного сына, могу сказать: любому бы родителю хотелось бы иметь такого сына! Это говорю я - имеющий своего, которым горжусь.

Павел - имеет блестящее образование МГУ и к.э.н по макроэкономике С.Х. Он талантлив во многих отношениях. И в литературе.

Захочет - станет писателем.

Познакомились мы с ним так. Я увидел его сайт и позвонил по контакту. Он пришел к нам сразу же.

И обоим сторонам стало понятно, что это то, что называется Встречей!

Он понравился моей жене, Родиону, детям.

"Обработал" ли я его? Безусловно. К пользе проекта и взаимной пользе, я надеюсь.

МИФОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ - ОДИН ИЗ ПРИЗНАКОВ РОССИЙСКОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ)))

ВЫЗЫВАЕТ УЛЫБКУ.

Я ПРИЕХАЛ.... ДОЖИВАТЬ В АНАПУ..... ШОБ КАЖДЫЙ ТАК ДОЖИВАЛ))) "И ПУСТЬ ТЕБЯ НЕ ПУГАЕТ МОЙ ГОЛОС ИЗ - ПОД ЗЕМЛИ" :)

ИЗ ПОЧТЫ:

О встрече с редакцией Анапа-про

Спасибо! Оч познавательно)))) Жалею даже, что не пошла)). Как выяснилось из прочтения статей - г-н Кузнецов, судя по всему - отец моего знакомого Павла Золотая, переехал на Кубань из Москвы - проводить здесь старость. Пашу знаю с начала Утришской кампании, помогал экопосту в свое время и на акциях.

Анапа-про переродился, видимо, из пашиного сайта "анапа-future", с папиной подачи приобрел остро-социальную направленность.

Воть такая аналитика))))))))

NN

))))))) NN, ты меня насмешила!!! Павел Золотай - внебрачный сын г-на Кузнецова??? У него есть вполне законный - Родион Кузнецов, материалы о котором (и его статьи и проекты) он также размещает на сайте, в основном в разделе про казаков и проекты. На встрече принимающей стороной были: Кузнецовы старший, младший и внук Гордей ("маленький проффэсор"), и Павел Золотай. Внешне они совершенно не похожи. Разве сайт "анапа-футуре" прекратил своё существование??? По моему мнению, просто Кузнецов А.И. успешно "обработал" Павла и сподвиг его к сотрудничеству.

Кстати, для того, чтобы придать такому синкретизму сознания метафизическое измерение у нас есть Блог

http://anapa-pro.com/profile/44/blog/

Человек-мастерская - Астро-ресурс

Настоящего - с международным сертификатом Ведического Астролога

Название публикации статьи - приобрело вид первоначального замысла))

Такой игротехничекий ход...

Надо было и Трубину Елену побудить послушать через шок.

Отрадно было ознакомиться со статьей Сергея Гогина, дегустирующей ГЕНИЙ МЕСТА города Ульяновск в резонанс рефлексивному приему одноименной книги Петра Вайля. Редактор аналитического сайта Анапа-Про Анатолий Кузнецов не случайно приводит этого гостя в виртуальный город Анапа. Действие очень точное и по смыслу и по содержанию. Похожа ли обломовщина Анапы на обломовщину Ульяновска, либо гений места города Анапа состоит в чем-то ином, на наш взгляд, вопрос интересный для последующего рассмотрения, но, прежде всего необходимо подчеркнуть основные стержневые идеи, затронутые в статье Сергея Гогина. Первая, что РАЗВИТИЕ невозможно без ВЕРТИКАЛЬНОЙ составляющей. Вторая, что развитие НЕ ЕСТЬ единственная безальтернативная идея БЛАГОУСТРОЙСТВА и процветания МЕСТА. Третья, исторически сложившийся дух и атмосфера места - города или территории - УНИКАЛЕН как отпечатки пальцев или генетический код. Из головастика вырастет лягушка, а не аист, а из желудя - дуб, а не пшеница. В книге Сент Экзюпери " Маленький принц" есть такие строки, что мудрый правитель не станет приказывать генералу порхать с цветка на цветок, как бабочке, поскольку понимает, что из этого все равно ничего не получится. Четвертая, ТАМАСИЧЕСКАЯ составляющая обломовщины - бездеятельностная летаргия - увеличивает энтропию, приводит к запущенности и разрушению, и надеяться на процесс самостийного или естественно- случайного благоустройства места бессмысленно. (Тамас-гуна отражена в поговорке: "Гром не грянет - поп не перекрестится"). На наш взгляд, город, как сложный популятивный объект, сродни водной стихии и имеет такие же свойства как водяной поток, который должен постоянно находится в движении, ибо стоячая вода превращается в болото. А воду трудно заставить двигаться по вертикали, бывало, что реки поворачивали вспять, строя плотины и дамбы, а вот движение вверх - это прерогатива стихии огня. Поэтому пятым моментом, который взывает к акцентуации, является главный вопрос - А ЕСТЬ ЛИ ПОРОХ В ПОРОХОВНИЦЕ города Анапа? Или гений этого места состоит в чем-то другом?

Ведический астролог нас рассудит:)

Анапчанка , 6 Июня 2012
Поговорка звучит так: "Пока гром не грянет - мужик не перекрестится".

"МУЖИК" ...ЭТО АДМИНИСТРАЦИЯ?

Для ленивых читать всю статью - достаточно этого:

"Город по-прежнему раздираем обломовским вопросом – «делать или не делать». Обломов из романа выбрал – не делать. Ульяновск местами делает (кое-что лучше бы и не начинал), местами – притворяется, изображая деятельность. Молодые штольцы, не согласные с философией покоя, уезжают. Вероятно, сегодня идеал гармоничного человека, жителя Ульяновска-Симбирска – это некая золотая середина между крайностями, социальный гибрид – более душевный Штольц при более активном Обломове: деятельный патриот, живущий в нравственной чистоте, не лишенный предпринимательской жилки, социально-ответственный, экологически ориентированный, человек духовно развитый, поклонник и покровитель искусств и философий, признающий цену и силу традиции, готовый поставить ее на службу себе и обществу. Впрочем, и это – обломовская утопия…"

Спасибо за поправку, Анапчанка! Хотя вариант поговорки с попом звучит даже драматичнее, чем с мужиком. Уж поп-то по роду своего профессионального и личностного самоопределения, роду занятий и служебной позиции должен был бы креститься почаще, то есть исполнять свой долг и функции. Спасибо еще раз, приятно, что Вы занимаете активную позицию, читаете и комментируете.
Анапчанка , 6 Июня 2012
Откуда Вы знаете, насколько часто крестится поп? Вы проводили фотографию его рабочего дня? Статистические данные имеете?
В контексте обсуждения статьи Сергея Гогина, пословица была приведена для иллюстрации того, что кто бы то ни был, в общем смысле должностная фигура в нарицательном залоге - священнослужитель ли, служащий ли банка, пожарник, врач скорой помощи или чиновник и т.д. - все находятся в одинаковом положении необходимости выполнения своего служебного долга перед мужиком, то есть в нашем случае - жителями города и территории. Если "гром не грянет - мужик не перекрестится" - это пол-беды, то настоящая беда приходит, когда любой из должностных лиц не выполняет своих функций и не несет своей социо-культурной миссии в полном масштабе. Это метафора для фиксации проблемы и иллюстрации того, что "обломовщина" до поры до времени в какой-то мере является все же частным аспектом жизни каждого индивидуума и личным делом (прайвеси), когда житель города ("мужик") лежит дома на диване и откладывает до последнего важные дела, надеясь, что все само собой образуется. Ситуация в корне меняется, когда "обломовщина" переходит с персонального уровня на социальный и деятельностный, поскольку это приводит к разрушению городских служб и инфраструктур, а также застою в жизни самого города и его деградации.
Совершенно точно. Одна сотрудница Управления образования, переехав в Анапу из соседнего Новороссийска, долго не могла привыкнуть, что.....учителя (в массе свое) учебный год воспринимают в качестве отдыха....от основной работы - чеса с отдыхашек)))

Собираюсь и никак не позвоню в Ожоговый центр Краснодара.

Как там пострадавшая Олександренко?

Вопиющий пример подмены исполнения долга, предписанного самой медицинской деятельностью, на равнодушие и страх...Когда главным в деятельности врачей становится иерархия связей внутри системы.

Анапчанка , 7 Июня 2012
"Ситуация в корне меняется, когда "обломовщина" переходит с персонального уровня на социальный и деятельностный, поскольку это приводит к разрушению городских служб и инфраструктур, а также застою в жизни самого города и его деградации" - замечательно. Но (если смотреть по тексту выше) "поп" - это прежде всего "духовная фигура", а только потом "должностная". Поэтому в данном контексте использование этого слова является нелегитимным. Если перефразировать известную поговорку: "не в свой монастырь - не лезь." Не сочтите за резкость.

Да...

В свое время (с 93-го по 96-й) я был в штате Ростовской и Новочеркасской епархии, консультантом отдела образования и катехизации.

Это была позиция - между двух огней. Из всех РОНО звонили ректору университета (Ваш Кузнецов ударился в религию) в ответ на приглашение педагогов в семинар по сектологии (это было время, когда в школы запускались все "носители английского" от мормонов до Армии спасения)...

А министерство Образование рекомендовало учебник "Мой мир и я" (Муна) для духовного воспитания школьников РФ.

Рядовые батюшки сопротивлялись этому нашествию.... Но иерархи - нет!

Владыка Владимир (теперь Спб и Ладожский)практически тайно просил меня меня присутствовать на собраниях миссионеров по городу. Вам это говорит о чем-то?

И агрессивность воцерковденных людей мне тоже открылась тогда вполне.

Это в основном были женщины - из неофиток.

Церковь, как социально - политический институт (со времен Петра) - безусловно находится в зоне критики.

И это нормально!

Не сочтите за резкость.

ВОТ ПРИМЕР НЕОБХОДИМОГО ДИАЛОГА ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ

ПЛОХО - ЧТО УЧАСТВОВАТЬ В НЕМ НЕЛЬЗЯ ОБЩЕСТВЕННОСТИ

НОВОЕ О ВЕЧНЫХ УСТОЯХ АНДРЕЙ КУПАЕВ

07 июня 2012, 12:31

В выводах следствиях по делу пусек есть богословские потуги.

Среди них - квалификация прохода на солею (еще молча и еще - как подчеркивается в самом документе - в приличной одежде) как кощунства: "незаконно проникли в огороженную часть храма, предназначенную для совершения священных религиозных обрядов, чем кощунственным образом унизили вековые устои и основополагающие руководства Русской Православной Церкви" (http://echo.msk.ru/blog/mzf2009/896166-echo/) .

Тут ненавязчиво отождествляются солея и алтарь, что уже не очень прилично.

А что это за государственные законы (а они наверно являются государственными, раз о них пишет гособвинитель), которые якобы запрещают всходить на солею?

Но главное - именно такой формулой следствием оскорбляется сама Церковь. Это же какими дебилами нас выставляет товарищ полковник, если пишет, что "вечными устоями и основополагающим руководством Церкви" может быть не Евангелие, а придуманный им запрет для мирян подходить к иконам иконостаса на солее!

Ну да, именно на том мы вечно и стоим - на запрете мирянам стоять на солее... А вот балканские Церкви не устояли - у них в порядке вещей то, что во время Богослужения и вне него миряне ходят по солее, целуют иконы местного чина иконостаса и передают в алтарь поминальные записки...

Вновь говорю: свой строгий вердикт от нашего имени полковник выносит еще просто факту молчаливаго подхода обвиняемых к амвону. Если бы он сказал банальную тавтологию - "восхождение на солею с кощунественной целью являетсс кощунством", это было бы логично (ну, тавто-логично). Но сам факт контакта мирянских подошв и солеи кощунством не является.

Впрочем, полагаю, что богословская ахинейскость обвинения ярко доказывает не-участие самой Церкви в этом судебном процессе. Если бы полковник согласовывал свои действия и слова с Патриархией, таких ляпов (их там много; желающие сами могут их найти и выставить; например - именование "самым священным местом Храма" не Престола, а амвона) не было бы.

Уважаемая Анапчанка! Конечно, практически каждое слово имеет несколько слоев смыслов и контекстуальных трактовок. Люди доброй воли общаются через обмен смыслами, или как философ М. К. Петров называл это "социо-кодом", а в результате выдергивания отдельных слов из контекста смысл искажается. Тому, кто внимательно прочитал статью Сергея Гогина и наш комментарий, и пояснения к комментарию, и комментарии других участников общего обуждения, станет совершенно очевидно, что Вы развязываете дискуссию совершенно не по теме и, либо намеренно, либо нечаянно, переводите смыслы в бессмыслицу. Ежели искренне НЕ ПОНИМАЕТЕ и продолжаете спрашивать, о каком именно попе шла речь в нашем комментарии, отвечаем - именно о том самом, о котором писал А.С. Пушкин в "Сказке о попе и работнике его Балде". Уж Пушкин знал, что делал - трудолюбиво снимал фотографии рабочего дня попа и кропотливо собирал статистику, сколько раз на дню поп крестился и увязывал в корреляции с такими природными явлениями, как гром и молнии. Надеюсь, что теперь с вмешательством авторитетов вопрос о легитимности слова "поп" для Вас будет разрешен. Однако, меня во всей этой ситуации заинтересовало другое. Возвращаясь к статье Сергея Гогина, к теме " обломовщины" и вопросу определения "гения места" города Анапа, мне все больше кажется, что это все же не обломовщина и не штольцевщина. По крайней мере, тот тип ментальности и поведения (агрессивность, нетерпимость, переход на личные оскорбления, реализованное стремление унизить и подавить, признание только авторитетов или сильной руки), которую Вы, уважаемая Анапчанка, продемонстрировали в данной ситуации, заставляют искать в другом направлении. Заметим только, что к духовно-наставничеству как социально-культурному институту относимся положительно и уважительно, но это тема не поднималась и не затрагивалась в нашем комментарии к статье Сергея Гогина.

Мне интересно было, как прочитает статью моя Таня:)

На общем фоне литературно-культурологически-урбанистических смыслов, понятных ей, она выделила нижеследующий

пассаж, а в нем ключевое слово, характеризующее сегодняшнюю жизнь

Утопист-Обломов постоянно мечтал об ином бытии, чинном и обустроенном, но сотворенном как по щучьему веленью, без вложения его труда: «Он все собирался и готовился начать жизнь, все рисовал в уме узор своей будущности». Руководство Ульяновска унаследовало обломовский «мифологический реализм». Вспомним хотя бы заявление бывшего мэра Александра Пинкова – без указания сроков исполнения и ответственных – о том, что «Ульяновск будет лучшим городом Европы». Коренное отличие, однако, здесь в том, что Обломов лелеял свою идиллию совершенно искренне, а заявления чиновников делаются на фоне варварской вырубки деревьев, безвкусной и хаотичной застройки, перманентного недоремонта дорог, воровства в коммунальной сфере, то есть, по выражению писателя Пришвина, на фоне социального и экономического

активизма «мертво-деятельных» людей

. Сегодня региональная власть в том же стиле раскручивает тему Ульяновска как «культурной столицы Европы» в надежде на инвестиции в культуру, которые помогли бы области решить ряд социальных проблем.

А с "анапчанкой, думаю, Вы помирились:)
Анапчанка , 8 Июня 2012
Благодарю Вас за такой культурный, вежливый и насыщенный информацией ответ, узнала много нового для себя и о себе, что особенно для меня ценно, и надеюсь, в дальнейшей жизни мне эти знания пригодятся. В этом смысле – Вы для меня учитель. Но, помилуйте, в каких моих словах Вы нашли для себя «личные оскорбления»??? и «реализованное стремления унизить и подавить»? Неужели Вы «унизились и подавились»? (Простите:)) У меня не было такого намерения. Простите меня, пожалуйста, если это так. Не переходила я и на Вашу личность, т.к. не исследовала Ваши личные качества. Вы же, как раз, перешли на мою личность, давая определения типу моей ментальности и поведения. Признаю, что допустила грубость, «агрессивность и нетерпимость», но – ненамеренно, и обычно мне это не свойственно. Объясняю этот факт (грубости), что меня вовсе не извиняет, моим небольшим ПТРС (а вовсе не «агрессивностью неофиток»:)) (человек-то я слабый), последовавшим за публикацией главным редактором этого сайта, частной переписки (см. выше), не предназначенной для этого, и без ведома и согласия её авторов. Более того, просьба убрать эти «несанкционированные» комментарии была проигнорирована. Вот эти действия можно квалифицировать, как осознанное, намеренное и вполне «реализованное стремление унизить и подавить», т.к. «подавилась»:)) я весьма успешно. (Впрочем, первой ошибку совершила я – нельзя доверять первому-встречному, можно потерять доверие гораздо более близкого человека, что и произошло, и заслуженно мною). Согласитесь, при таких обстоятельствах, можно пережить целую гамму самых незабываемых ощущений:))) Таким образом, я очень хорошо усвоила урок, преподанный мне господином редактором: каждое сказанное или написанное тобой слово может быть использовано против тебя. (За что я ему несносно:)) и вполне искренне благодарна). Возможно, эти действия г-на редактора можно обусловить его отношением к людям, как к функциям. Но, думаю, это неверный «игротехнический» подход, ведь функции несут, пока ещё, - обыкновенные живые люди, которые подвержены «настроениям...разным», как изволил выразиться г-н редактор даже о себе самом, а также обладают индивидуальными духовными, психическими и физическими особенностями, т.е. являются личностями. А в каждой личности есть непознаваемая тайна. Об истинной культуре человека можно судить по его отношению к другим людям. А суть «игротехнических ходов» - манипуляции людьми, обращенные и возбуждающие, чаще всего, их не самые высокие качества. Другой момент. Понятно, что Церковь теперь не критикуют только ленивые. Это ведь очень модно и политически грамотно. Но было бы правомернее, если бы это делал человек, хотя бы формально принадлежащий Церкви, а ещё лучше - участвующий в её Таинствах. Тогда эта критика не имела бы никакого шанса восприниматься, как чьё-то постороннее (или даже враждебное) очередное желание «унизить и подавить» Церковь (в лице Её многострадального представителя – попа:)). Вот если бы Вы написали: «Пока гром не грянет – придворный астролог прогноз не составит» - это ничего, кроме уважения к Вашему чувству юмора, не вызвало бы. И смысловая нагрузка этой перефразированной поговорки – также не пострадала бы. Мне не интересна астрология, но, отметьте – я не критиковала эту науку или «метафизику» (уж, простите, не знаю, как правильно), - публично. И не оценивала Ваши личные качества, исходя из Вашей приверженности этой системе мировоззрения, назовём так. Определять «гений места» по ментальности одного человека – очень необоснованно. (Если Вы связываете с «гением места» мой псевдоним – то необходимость в нём себя уже исчерпала). Замечу также, что признаю я, прежде всего те авторитеты, в «авторитетности»)) которых убеждаюсь на основании, чаще всего, собственного опыта общения с ними, виртуального или реального. И, некоторые выводы были сделаны, субъективно и объективно. На этом думаю прекратить свои комментарии, иначе можно вообще «заехать не в ту степь» от проблематики, поднимаемой в статье С. Гогина, «переводя смыслы в бессмыслицу». К Вам же лично никаких претензий и негативных чувств не испытываю - изначально. Очень надеюсь, что мужественный г-н Кузнецов А.И. опубликует этот комментарий – ведь он для этого и предназначен:)) И в ответ напишет и опубликует монографию, в которой разнесёт в пух и прах всё выше мною написанное. Но мне это уже будет неинтересно. На сем – СПАСИБО. ВСЕМ СПАСИБО! ВСЕ СВОБОДНЫ!:)))

Тамара, не вижу препятствий для публикации комментария.

Причем, никаких.

Люди разговаривают...Что может быть лучше?

Что касается комментария из частного письма, он же - о публичной моей деятельности - а не пастельном режиме.

Мне ( и Вам, думаю) дороже остановить процесс местечковый мифологизации проекта и его авторов, чем что-то иное.

Что касается спора "про попа", так он ведь был неуместным и невольно спровоцирован Вами.

МИРОТВОРЧЕСКОЕ

Памяти Вячеслава Глазычева

От редакции.В редакцию «Русского журнала» приходят отклики на кончину Вячеслава Глазычева. Свои слова прислали профессор кафедры социальной философии Уральского государственного университета Екатерина Трубина и директор Института Кеннана Блэр Рубл.

* * *

Ступенька

Из всего многообразия написанных Вячеславом Леонидовичем строк о городах мне более всего дороги вот эти: «Я работал с маленьким кусочком славного Владимира, прямо за Золотыми воротами, где узкие улочки веером спускаются к Клязьме, и имел там дело с лестницей, которая в течение трех лет имела одну непочиненную ступеньку. Эта лестница спускается к вокзалу, и поэтому там не одна нога была сломана. Но понадобилось внешнее включение, понадобилось, чтобы мы провели там сложный семинар со всякой активизацией народа, чтобы приколотить одну доску на место на этой лестнице». Уменьшительно-ласковые суффиксы свидетельствуют, что вопреки его скепсису (а в собственно ли городах мы живем?) он как никто знал и любил места нашего обитания. Славный Владимир был одним из сотен городов, в которых команда Глазычева городские сообщества не только изучала, но и самыми разными способами пробуждала их активность. И активизация народа произошла. Приколачивание общих ступенек на место будет лучшей памятью Глазычеву. – Е. Трубина

* * *

Cлава был многим: сложной личностью, подлинным мыслителем, дорожившим жизнью человеком, политические предпочтения которого казались многим из нас неудачными. Для меня он просто был очень близким другом, понимавшим, что я хочу сказать лучше, чем кто-либо еще. Для меня остальное не имеет значения. Политика – только одна небольшая часть жизни, и вряд ли – самая важная. Душевная связь с человеком (как сказали бы у вас) – невероятный дар и исток наслаждения. По сравнению с этим политика – ничто. Люди, подобные Славе – не простые. В силу их особого взгляда на мир они всегда поступают так, что это кому-то кажется неверным. Вот почему так важно быть к ним великодушными.

Мы вместе провели много хорошего времени, особенно когда он провел лето в Вашингтоне, думая о будущем городов. Он повлиял на то, как я думаю о городах и о мире. Он был моим ментором, моим сенсеем, как бы сказали японцы. Он был убежден, что мне есть, что сказать, и побудил меня сделать это. Такие люди – подлинный дар. Этот дар продлится столько, сколько мне суждено жить. Я лишь эгоистично сожалею, что мог бы получить больше.

Я встретился с ним в Москве несколько месяцев назад и, на мое счастье, поблагодарил его. Старайтесь благодарить тех, кого цените, ибо нам не дано знать, когда уже будет поздно. – Б. Рубл

07.06.12 13:08

Зияющие высоты: Монблана больше нет

Смерть урбаниста

Памяти Вячеслава Глазычева

Искандер Кузеев

Те, кто не читает текстов, где «многа букафф», знали академика Глазычева лишь как «мистера Монблана» в «Реальной Политике» на НТВ.

Как и в жизни, в той телевизионной тусовке он оставался самым ярким персонажем: элегантным, слега ироничным русским интеллигентом, непринужденно стряхивающим пепел с трубки.

Вячеслав Глазычев был не только «мистером Монбланом». Титулы академика, профессора МАрхИ, одного из основателей «Мемориала», президента Академии дизайна (и прочая, и прочая, и прочая) можно перечислять бесконечно.

Самое главное среди его поприщ и профессиональных качеств – он был одним из немногих урбанистов в нашей стране, понимающих (в отличие от той многочисленной когорты архитекторов, которых подлинные урбанисты ласково называют «коробочниками») диалектику развития городской среды.

Действительно – один из немногих. Таких, как Глазычев, понимающих, к каким катастрофам ведет бессистемная застройка транспортной инфраструктуры мегаполиса, можно перечислить по пальцам. Да что там «по пальцам»? Хватит пальцев одной руки: Юрий Бочаров, Алексей Клименко, Александр Стрельников, Михаил Блинкин. Был еще Николай Улас, автор гениального плана развития Москвы (плана 1971 года - гениального без той иронии, с какой расшифровывают сейчас аббревиатуру московского института генплана). Вот, пожалуй, и всё. А «коробочниками», теми, кто проектирует отдельные домики («коробочки»), урбанисты называют всех остальных архитекторов. Их творения могут сами по себе быть талантливыми произведениями архитектуры, но если хотя бы одна такая «коробочка» встает на том месте, где по логике развития города должна проходить скоростная магистраль, тромб в этом месте неизбежен. А когда таких тромбов множество (что мы наблюдаем сейчас в Москве), город просто задыхается.

В последние годы, не в силах совладать со столичными временщиками, Вячеслав Леонидович сосредоточился на проблемах малых городов (уделяя особое внимание таким самобытным жемчужинам, как Мышкин, Старица, Елабуга). Работал над проблемами местного самоуправления, которым уделял много внимания, будучи долгое время членом Общественной палаты России.

Но главное – это битва за Москву, вершиной которой был проект «Московская альтернатива», когда Глазычев работал в команде избиравшегося в мэры (в противовес Лужкову) Сергея Кириенко. Проект, который показывал возможности гармоничного развития города в противовес тем временщикам, которые из пустот, зарезервированных под транспортные артерии, создавали свои «зияющие высоты».

Кстати, высоты, построенные за два лужковских десятилетия, оказались, как и в одноименном романе Зиновьева, зияющими в прямом смысле. Остались так и не заселенными монстрами, вставшими на пути многочисленных московских магистралей.

Самое интересное, Глазычев такие «зияющие высоты», квартиры в которых покупаются не для жизни, а для вложения капитала, предвидел:

- Эти высотные монстры так и останутся зияющими пустотами, как те пустующие высотные кварталы в Бронксе, которые сейчас сносят, - говорил мне Глазычев в давнем интервью, которое давал мне в своем кабинете в МАрхИ. – В Бронксе сносят очень активно. Сносят, как противоречащие сложившейся городской среде! В Москве будет то же самое, когда город начнет задыхаться от транспортных тромбов. Дальше – только динамит!

Но угрожая «динамитом», о своих противниках гармонизации городской среды Глазычев всегда говорил несколько отстраненно, я бы даже сказал, свысока, при этом снисходительно объясняя их поползновения пороками меркантильного свойства:

- Кварталы элитного жилья за улицей Вавилова, в полосе отвода скоростной трассы «Внуково-Балашиха»? – снисходительно улыбаясь, переспрашивает Глазычев. – Ну, вы же понимаете, какие деньги за этим стоят, сколько стоит каждое ППМ (постановление правительства Москвы. – И.К.) по тамошней застройке вдоль улицы академика Пилюгина!

В те же годы я в своих публикациях регулярно рассказывал о том, к каким страшным последствиям приведет (и привело-таки: транспортного коллапса, такого, как в Москве, не переживает ни одна столица Европы!) безумное развитие города по Лужкову. А в Глазычеве сразу же увидел единомышленника: практически все мои газетные материалы сразу оказывались на страницах сайта «Московская альтернатива».

Кириенко выборы тогда проиграл. Зияющие высоты продолжали расти как грибы после дождя. А вот культурная программа «Московской альтернативы» и созданный при участии Глазычевым фонд «Культурная инициатива», они дали свои плоды. Проходивший тогда фестиваль «Московская альтернатива» оставил после себя многочисленные литературные и художественные клубы, новую среду общения молодой столичной интеллигенции, из которой позднее вырос и «Винзавод», и «Красный октябрь», и «Артплей на Яузе»…

Но битва за Москву, которую Глазычев вел до конца жизни, она продолжалась.

Хорошо помню открытие 1-й Московской бьеннале архитектуры в Центральном доме художника (ЦДХ), которое сопровождалось выездным заседанием профильного комитета Общественной палаты под руководством Валерия Фадеева и с участием Глазычева. В другом подъезде, в здании Третьяковской галереи на Крымском валу, Владимир Ресин с помпой открывает выставку достижений лужковского хозяйства под названием «Арх-Москва». Но о реальных городских проблемах говорят лишь в конференц-зале ЦДХ, на открытом заседании комитета Общественной палаты.

- И что же дальше? Что делать? – повторяю в конференц-зале ЦДХ, словно настройку камертона, свой давний вопрос Глазычеву.

- Дальше – только динамит! – уловив камертон, резко рубанув рукой воздух, словно отрезав любые альтернативы, повторяет Глазычев. И начинает долго рассказывать о том, каким ему видится идеальное развитие города.

Те пространные рассуждения Вячеслава Глазычева в конференц-зале ЦДХ отнюдь не представлялись утопическими. Перед моими глазами стоял облик современного Берлина, из которого я только что тогда вернулся. Транспортные артерии Берлина, по касательной приближающиеся к центру, но не затрагивающие жилой застройки, с давних пор строились (и продолжают строиться, несмотря на военные лихолетья и десятилетия берлинской стены) в соответствии с разработками Альберта Шпеера, который для Берлина был тем же гениальным урбанистом, как и Глазычев для Москвы.

- Штау (Stau)! – с ужасом произносят по-немецки берлинцы в пятницу вечером страшное слово «пробка». В это время скорость на автобанах, ведущих из города (и на самом первом, перестроенном из трассы «Формулы-1» 1921 года и сохранившем название AVUS - Automobil-Verkehrs und Übungs-Straße — «дорога для автомобильного движения и упражнений»), снижаются с привычных 130 до 80 километров в час. Что такое «пробка» в ее московском понимании, берлинцам неведомо.

И Кузьмин, главный архитектор города, чиновники которого забыли об азах урбанистики, отвечая журналистам после того выездного заседания Общественной платы на вопросы о тромбах на пути столичных магистралей, уже не мог привычно отмахнуться:

- Надо будет сносить, будем сносить! Кто застраивал, спрашиваете? Не знаю! Спросите тех, кто застраивал! – и какой-то неловкий взмах руки внезапно охваченного амнезией чиновника, отчаянный реверанс в сторону парадного подъезда, откуда, виртуозно обойдя десяток телекамер, отъезжает Ресин.

К сожалению, идеи Глазычева о гармоничном развитии городской среды в Москве остались невостребованными. Уже после Лужкова (при Собянине!) в столице продолжают закупоривать тромбы на основных транспортных магистралях. Вот, выстроено малозаметное и вроде бы небольшое офисное здание на пересечении Садового кольца и Малой Никитской. Да, вроде бы небольшое. Но оно закупоривает узким «бутылочным горлышком» длинную автостраду, ведущую в город с Рижской автострады, с Крылатского тоннеля (часть международной трассы Е-22 «Казань-Ливерпуль»), в результате чего Звенигородский проспект оказался запертым на разбитой брусчатке узенькой петляющей Баррикадной улицы. Тем самым поставлен крест на планах строительства транспортной развязки на пересечении этой трассы с Садовым кольцом.

Несмотря на противодействие общественности (ваш покорный слуга писал об этом неоднократно, стройка неоднократно останавливалась!) только что вырос и другой тромб: небоскреб на проспекте Сахарова. И тоже почти незаметный: вырос в тени сталинской высотки, знаменитой «Ленинградской» гостиницы. Этот тромб закупорил планировавшуюся здесь эстакаду, которая должна была начинаться на проспекте Сахарова и заканчиваться на Русаковской улице, вдоль трассы А-103 «Мосеева-Черноголовка». Как-то даже символично: в который раз, как и на огороженных митингах, власти лишают нас свободы передвижения по проспекту, носящему имя человека, боровшегося за нашу свободу.

И Глазычева, который всегда был укором для подобного безумия, больше с нами нет.

А жаль! Он еще многое успел бы сделать. Всегда был полон жизни, витальной энергии.

Помню, остановил я его как-то с вопросом на берегу Сетуни, на веранде сталинской дачи в Волынском, где проходила какая-то тусовка возглавлявшегося им издательства «Европа»:

- Вячеслав Леонидович, а что вы думаете вот по этому поводу?

- Ой, приезжайте лучше ко мне в МАрхИ, там и поговорим. Вы же видите, мне сейчас очень некогда! – на ходу, улыбаясь, отвечает Вячеслав Глазычев и начинает вальсировать со своими студентками архитектурного.

Таким я его и запомнил.

07.06.12 17:00

77 , 2 Декабря 2012
тест
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Город - урод Анапа

Архив материалов