Конец Фронды. Что дальше?

 
  


 

 

Итогом «золотого времени», на которое заглядываются кремлевские пропагандисты, стали Великая французская революция и казнь Людовика XVI

Метафора Фронды на протяжении 10 лет была главной метафорой интеллектуальной части наших патриотов-охранителей. Не было у нас такого умника - от тяжеловесного монстра сурковской пропаганды Виталия Иванова до фонтанирующего оригинальностью Сергея Маркова, - у которого в текстах  пытливый исследователь не встретил бы «антипутинской фронды», «болотной фронды», «региональной фронды» и прочих разных вредоносных фронд. К чему бы это? Вряд ли можно было бы предположить, что роман Дюма «20 лет спустя» оставил равно неизгладимый след в мозгах таких разных людей.

 

Все становится на свои места по прочтении текста Бориса Межуева, написанного на освобождение Ходорковского. Оказывается, рассуждая про Фронду, истинный охранитель просто-напросто взыскует стабильности, воспоследовавшей за ее разгромом в belle France. В своей известинской колонке «Конец Фронды»Межуев сообщает читателю: «С этого времени (конца Фронды) вплоть до Великой революции конца XVIII столетия Франция могла считаться самой стабильной страной Европы — в течение последующих почти двух столетий правящей династии более ничего угрожало. Французский король стал самым сильным монархом Европы… Сегодня в России мы переживаем примерно тот же переломный исторический момент — наша Фронда кончилась».

 

В предложенной формулировке исторического идеала настораживает даже не то, что «почти два столетия» - это на самом деле 135 лет до Французской революции. А то, как Франция провела эти самые 135 лет. Вся эта «двухсотлетняя» стабильность и величие сопровождались беспрестанными бунтами и восстаниями. Цепочка экономических катастроф, отмена Нантского эдикта о веротерпимости и эмиграция сотен тысяч протестантов, относящихся к наиболее экономически активной части населения страны. Военные поражения, связанные с экономическим бессилием и слабыми финансами, начались уже в конце правления «короля-солнца» Людовика XIV. А в ходе Семилетней войны была навсегда уничтожена колониальная мощь королевской Франции – потеряна Канада, утрачены позиции в Индии.

 

Уехавшие в Голландию, Британию, перебравшиеся за океан протестанты лишили Францию шанса на индустриализацию, принесшую богатство и мировое доминирование Британии, и на военно-морскую мощь, которую Франции не удастся восстановить вообще никогда. На эту тему был даже специальный эдикт о том, что если эмигрант из Франции начнет работать корабелом в другой стране, то он по возвращении во Францию должен быть казнен. Думаю, что данный пример изощренной запретительной законодательной логики особо мотивировал эмигрантов к возвращению на историческую родину.

 

Это, конечно, не отменяет того, что в плане поесть, пошопинговать, выпить и потусить Париж был абсолютным и единственным центром мира. Зато окружающие столицу пространства обогатили мировую кухню такими современными деликатесами, как  лягушки, улитки и трава. Ведь что такое листья салата? Откуда появилась неочевидная идея есть траву, которую не встретишь в таких непродвинутых кухнях, как русская, немецкая или английская? Французские короли были настолько озабочены государственными делами, что умудрились даже оспу превратить в венерическое заболевание. Людовик XV умер от оспы в 64-летнем возрасте, заразившись ею от очередной «неразвращенной» девушки, присланной ему одной из его же более опытных метресс – графиней Дюбарри. При этом французские короли были ревностными католиками, политическими и религиозными консерваторами и «защитниками католичества». Духовные скрепы в эти «почти два столетия» процвели как герань.

 

В Англии же заработало Королевское научное общество, в рамках которого было открыто то, с чего началась современная физика, физиология, астрономия,  технология и наука как таковые, а выдающиеся ученые этого самого общества, вроде Ньютона, становились еще и выдающимися государственными деятелями. Через несколько лет после Королевского научного общества Людовик XIV создаст в Париже свою собственную Академию наук. Любопытно, что во Франции это будет государственный по статусу орган, в отличие от Лондонской «неправительственной организации», и что от французской академии потребуется стоять в стороне от политики и не браться за религиозные и социальные темы. Понятно, что разрывавшемуся между развратом и защитой истинно верных католических ценностей во всеевропейском масштабе Людовику советы ни в одном, ни в другом были не нужны.

 

Дед «короля-солнца» Генрих IV с его веротерпимостью, созданием мануфактур, инновациями в сельском хозяйстве, технологическими и экономическими новшествами, началом колонизации Канады и идеей забрать у португальцев Бразилию формулировал задачу государства как «курицу в супе у каждого француза». Он вывел Францию на прекрасные стартовые позиции для технологической революции XVII-XVIII веков, принесшей в результате мировое доминирование Британии. Кардинал Ришелье, которого называли «кардиналом гугенотов», создал единую Францию и самую мощную торгово-экономическую империю тогдашнего мира, черпавшую ресурсы для внешнеполитического доминирования в экономической силе и богатстве страны. Десятки торговых договоров со всеми странами мира, включая договор с Россией, отодвинутое почти на 20 лет вступление Франции в 30-летнюю войну, а затем и успешное участие в ней на «протестантской» стороне против католической империи Габсбургов стали главным политическим наследием этого своеобразного «князя церкви».

 

Краткий эпизод Фронды и последующее более чем 50-летнее «блестящее» правление «короля-солнца» привели к тому, что Франция, обладавшая колоссальными стартовыми преимуществами, снялась с соревнования «сверхдержав», проиграв и по очкам, и многочисленными нокаутами.  Фронда, начавшаяся как сопротивление парламента безудержным тратам и фискально-внешнеполитическим проектам короны, столь сильно отличавшимся от политики Ришелье, в результате превратилась в карикатуру на Английскую революцию, в ходе которой немецкие наемники Мазарини бились с испанскими союзниками герцога Конде за право забрать курицу у супа среднего французского селянина. Верховная власть Франции поняла, что борьба с инакомыслием и предоставление элите права грабить страну как угодно, лишь бы правильно делилась и проводила жизнь в безудержном потреблении, – гораздо лучшая система сохранения стабильности, чем всякие «местные самоуправления», «разделения властей», «общественные договоры» и прочие дурацкие идеи.

 

Итогом этого царства стабильности стала Великая французская революция. Катастрофа и для элиты, скроенной по лекалам Людовика XIV, и для католической церкви, и для культурной традиции Франции. Тотальное кровавое разрушение, в свою очередь, приведет к настоящей высшей точке величия Франции – правлению Наполеона Бонапарта, которое, впрочем, тоже к времени исключительного народного счастья отнести трудно. 

 

Исторические параллели – всегда натяжка. Но обычно стараются «параллелить» свое время с каким-то славным, достойным или хотя бы героическим временем. Параллель с Францией Людовиков XIV-XVI – это абсурдно унизительная для любой страны параллель. С временем перманентной экономико-социальной катастрофы, нищеты и утраты шансов на мировое доминирование, растраты плодов труда и успехов предыдущих поколений, когда настоящее и будущее Франции по крайне низкому курсу разменивалось на блеск, мишуру и разврат. «После нас хоть потоп», «Государство – это я», «Монархия продержится еще, пока мы живы» - в этих «королевских» цитатах все политическое наследие Франции между Фрондой и Революцией. И как-то грустно становится от того, что именно это время стало для нынешнего поколения отечественных государственных пропагандистов источником вдохновения.

 

А так-то да, конечно. Спору нет. Фронда разгромлена. На стогнах ликуют. Вчерашние мятежные герцоги и графы амнистированы. Государь въезжает в верный ему Париж. 

 

Об авторе. Родился в Москве в 1977 году. Политолог, политический консультант, специалист по связям с общественностью и органами государственной власти. Участник десятков избирательных и политический кампаний в России и странах СНГ. Работал в наиболее известных компаниях отрасли – «Новокоме», «PRопаганде», ФЭПе, сотрудничал с крупными промышленными компаниями, банками. Публицист.

 

 

 

 

 

Глеб Кузнецов  

http://www.znak.com/moscow/articles/14-01-17-34/101752.html

14 Января 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-читай

Архив материалов