Концепция информационной безопасности детей как угроза профессиональной деятельности российских психологов

 

 

 

5 декабря 2013 года на сайте Роскомнадзора предложен к общественному обсуждению текст Концепции информационной безопасности детей. Авторы этого документа представляют ведущие отечественные академические учреждения и пользуются научным авторитетом. Однако отдельные фрагменты этой работы обратили на себя внимание общественных активистов, социальных работников и психологов, и вызвали серьезные опасения о последствиях принятия документа.

 

Одиозные цитаты, которые привлекли внимание активистов, включают такую: “Критерий пропаганды альтернативных семейных отношений: <...> Например, на многих сайтах, пропагандирующих нетрадиционные отношения, приводятся статистические данные об усыновлении детей гомосексуальными и гетеросексуальными парами. Вырванная из более широкого контекста, эта информация может сформировать у детей и подростков представления о том, что гомосексуальная пара не хуже гетеросексуальной может справиться с родительскими обязанностями” (Раздел 6 с.78). В таком виде информирование оказывается приравнено к пропаганде. Пропагандой фактически предложено считать любому видимое проявление реально существующих явлений. Учитывая запрет на пропаганду, нежелательными сайтами оказываются фактически любые доступные информационные материалы, включая основополагающие научные источники. Гомофобия — политически актуальная и яркая, но далеко не единственная часть этой проблемы. Такой вариант цензурирования источников делает (научную) психологию просто невозможной.

 

Ситуация, в которой психологи без видимых колебаний сами подписываются под такими ограничениями, требует осмысления.

 

 

 

Еще несколько лет назад тема адаптации к сложности и ориентации в многообразии были очень популярны в профессиональной психологической литературе. Коллектив разработчиков программ мониторинга и повышения толерантности и преодоления предубеждений – это во многом те же люди, что и составители настоящей Концепции. Но сегодня повестка дня сменилась и новая Концепция предлагает в качестве параметров "безопасности" среды единообразие и предсказуемость. В ней можно встретить оценки “соответствия” и “искажения” по отношению к таким вещам как “ориентации в брачно-семейной сфере”, “надлежащее воспитание”, “традиционная модель брака” и т.п.

 

Нет ничего необычного в человеческом стремлении сделать мир более предсказуемым и понятным, и таким образом - более безопасным. Многие современные психологи фактически делают это своей профессиональной задачей, проясняя научными способами вопросы, волнующие широкую публику. Они участвуют в создании моделей объяснения реальности, которыми люди руководствуются в построении образа мира. При этом роль психологов в формировании представлений современных людей о самих себе постоянно растёт. Говоря об этом процессе, некоторые исследователи пользуются понятием “психологического общества”.

 

Когда требования упрощения социальной жизни формулируются на языке психологических категорий, это неизбежно приводит к обоснованию "нормализации". Так можно обозначить стремление свести проявления индивидуальности человека к единообразию, и этот процесс часто сопровождается запретом, осуждением или замалчиванием как "опасных" тех вариантов идентичности и общественного поведения, которые не попадают в эту провозглашенную норму. Поэтому психологи могут внести весомый вклад в обоснование репрессивного насилия в адрес тех, кто представляет альтернативные большинству образы жизни.

 

Зная о той роли, которую играет экспертиза и о том, как важно отделять личные предпочтения от научно обоснованных представлений о вреде, можно ожидать от экспертов-психологов аккуратности, доказательности, учета современных научных данных и проверяемых аргументов. Принципиальные вопросы о том, что именно представляет для детей опасность и чем можно поступиться ради защиты от нее, нуждаются в взвешенном обсуждении [1].

 

 

 

Концепция – это очень объемный документ, составляющий в сумме около 2 тысячи страниц. Она разбита на 20 разделов с приложениями, в которых на очень разном качественном уровне затрагивается широкий круг вопросов и тем. Часть тезисов в ней повторяется, часть – противоречит друг другу. Среди поставленных и решенных в ней задач – разработка критериев опасности информации для детей и их операционализация в целях экспертизы. Эта часть привлекает особое внимание, так как ею с большой вероятностью будет руководствоваться Роксомнадзор в отборе и запрете разных видов информации для детской аудитории [2]. Проведение таких экспертиз повлечёт за собой ограничения образовательного процесса для всех несовершеннолетних граждан.

 

Анализ Концепции представлен в приложении. Выводы из него вкратце таковы:

 

1. Многие предложенные авторами разработки не соответствуют принципам научности; в частности, в них не различаются доказанные суждения и гипотетические предположения, под видом терминов используются не имеющие чёткого определения понятия.

 

2. В отдельных случаях авторы оперируют представлениями, несовместимыми с профессиональными знаниями и этическим принципам психологов.

 

3. Методическая разработка, предлагающая модели или теории для полноценного экспертного исследования, в Концепции оторвана от предлагаемых авторами инструментов.

 

4. Некоторые аспекты информации, которую предлагают оценивать авторы, не имеют отношения к безопасности и в целом не могут быть подвергнуты однозначной оценке в предлагаемых ими категориях.

 

5. Экспертиза спорных материалов в Концепции в значительной мере сведена к структурированному опросу субъективных впечатлений эксперта, не предполагающего с его стороны исследования материала.

 

 

 

Авторы и гомофобия. Настоящая Концепция связана с недавно принятым на федеральном уровне законом о запрете пропаганды гомосексуализма: она ссылается на него и оперирует взятыми из этого закона определениями. "Пропаганда гомосексуализма" определена как “распространение информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния (ФЗ № 135-ФЗ от 29 июня 2013 г.).

 

О научной несостоятельности смысла, терминов и целей этого закона уже высказалось профессиональное сообщество социологов и психиатров. В нем в качестве оценочных используются категории “традиционных” и “нетрадиционных" отношений. Категории эти лишены конкретного наполнения [3], противоречат этнографическому, социологическому и историческому знанию и толкуются произвольно. Как показано в анализе, нет их и в Глоссарии Концепции, а раздел 18, посвященный прояснению терминов именно в этих пунктах, в отличие от прочих, цитирует определения закона без всякой оценки и психологического анализа (Раздел 18, с.36). Предлагая модифицировать “традиционные отношения” в зависимости от этнокультурного контекста, но не указывая алгоритма этой модификации и анализа этой смены контекста, авторы лишь подчеркивают этим его конъюнктурный и популистский характер.

 

Повторим тривиальный аргумент о том, что гомосексуальность не рассматривается как расстройство или отклонение во всех основополагающих документах, которыми руководствуются представители помогающих профессий, так как никаких негативных следствий гомосексуальности так и не было показано [4] (см. полный анализ вопроса в статье Игоря Кона). Считается также эмпирически доказанным фактом, что информационное влияние не определяет результатов становления психосексуальной идентичности подростка, хотя и может создать психологические трудности и препятствия на пути примирения с ней. Таким образом, профессиональные психологи обязаны руководствуются положением, что доступ детей к информации о гомосексуальности не определяет их ориентацию во взрослом возрасте.

 

Существует действительно большой список причин, по которым экспертное сообщество психологов использовать таким образом понятия “пропаганды гомосексуализма” не может. Последствия такого использования становятся зримыми и затрагивают судьбы людей. Среди таких последствий есть анекдотические [5], но есть и трагические. Следствием законов, поддерживающих дискриминацию по признаку сексуальной идентичности под видом охраны здоровья детей, является прямой риск жизни российским подросткам. Так, в России один из самых высоких уровней подростковой смертности от суицида в мире, при этом “гомосексуальные или неопределившиеся со своей ориентацией подростки в 3,41 раза чаще сообщали о том, что ранее предпринимали попытку покончить с собой” – приводит обзор исследований детский психиатр Елисей Осин.

 

Другое следствие – угроза уже существующим однополым семьям, супружеским и детско-родительским отношениям в них. В этом же 2013 году в России было законодательно запрещено усыновление однополыми парами в контексте запрета иностранного усыновления сирот. Удивительно ли, что недавно был предложен даже закон о лишении гомосексуальных людей родительских прав, мотивировка которого включала лишь одну ссылку на работу современного учёного, причём сам этот учёный заявил протест против такого использования своих работ [6].

 

Это наступление на семьи и детско-родительские отношения путем спекулирования выдуманной, т.е. научно не доказанной "связью" между сексуальной ориентацией человека, его семейной средой и его родительскими способностями может и дальше продолжаться, тем более если просвещение по этому вопросу провозглашается психологами нежелательным.

 

Во всех описанных выше случаях – работы по преодолению гомофобии, консультирования гомосексуальных подростков и их родителей, работа с семьями и т.д. - подготовленный и действующий в рамках профессиональных знаний и этических принципов консультант должен предоставить полную и правдивую информацию подростку или ребенку; если он работает с семьей или организацией - провести информационную работу и с его окружением, информируя о том, что гомосексуальная ориентация является нормальной; помочь семье любого состава прояснить предпочитаемый и самый гармоничный именно для них тип отношений, помогая рефлексивно отнестись к бытующим установкам и выработать свои.

 

 

 

Социальная помощь несовершеннолетним, профилактика рисков. Отдельной проблемой являются вероятные следствия использования этой Концепции для социальной работы. О них можно судить по тому, как авторы решают вопрос с информационными аспектами защиты от наркотиков. "Пропагандой наркотиков" фактически признаётся информирование об их действии и свойствах. Это означает запрет на эффективные программы профилактики для целевой аудитории, построенные на повышении способности молодых людей противостоять рискам, источником которых является их социальное окружение. Исследованиями эффективности программ профилактики потребления алкоголя и наркотиков среди несовершеннолетних подростков показано, что важными факторами их реальной безопасности являются адекватная их опыту правдивая информация и способность контролировать свою жизнь (см обсуждение в Разделе 2). «Демонизация» того, что составляет повседневность близких и знакомых многих подростков, запугивание по небезразличной для них теме и при этом запрет на любую значимую информацию – неэффективны для контроля вовлечения несовершеннолетних в наркопотребление. Кроме общей теории модификации поведения, хороший обзор которой дан в Разделе 18, существует и традиция оценки эффективности и конкретных программ профилактики вредных привычек у подростков. В мировой практике накоплен и постоянно обновляется такой опыт [7], очень мало известный и используемый в России. Сомнения в применимости этих материалов к современной российской ситуации развеиваются, если проанализировать, например, качественные исследования наших подростков под руководством Елены Омельченко, вскрывающим те же взаимосвязи. В этом цикле исследований показано, что моральная паника на тему наркотиков в СМИ скорей способствует повышению риска для подростков, но не охране их безопасности. Кстати, этот вывод согласуется с выводами авторов раздела 2 Концепции о том, что у большой доли подростков “"универсалов" с широким кругом интересов в Интернете, кроме онлайн игр, высокий уровень запретов приводит к противоположному эффекту - усилению риска” (Раздел 6, с.48).

 

Особенно много проблем возникает в сфере оказания помощи уже употребляющим наркотики или алкоголь социально неблагополучным подросткам и их близким. Доступ в интернет и социальные сети и среди людей в ситуации социального неблагополучия широко распространен. Это полезный канал донесения действенной информации до этой целевой группы, в том числе в рамках стратегии снижения вреда. Так, в социальных сетях существуют закрытые группы, в которых употребляющие наркотики подростки могут узнать график работы социального работника, получить важную информацию о том, как обеспечить максимальную безопасность при инъекционном употреблении наркотиков, контакты врачей, которые примут их без негативных последствий и т.д. Программы снижения вреда от наркопотребления для совершеннолетних входят в рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и основаны только на научно обоснованных методах. Во многих странах эти принципы позволили значительно улучшить наркополитическую ситуацию. В нашей стране принципы снижения вреда нередко встречают противодействие и превратно истолковываются. В том числе потому, что политика нарковойны (о наркотиках и вовлеченных в их употребления людях можно отзываться либо плохо и воинственно, либо – никак) блокирует общественную дискуссию по этой проблеме. Так, в прошлом году была закрыта русская версиясайта Фонда Андрея Рылькова, адресованного, в частности, целевой группе наркопотребителей в целях сохранения их здоровья. Формальным критерием закрытия стала пропаганда метадона – в рамках информирования о заместительной терапии наркомании как о современном медицинском протоколе лечения по версии ВОЗ. При этом, напомним, ВОЗ действует в составе ООН. Россия является членом ВОЗ и признает протоколы ВОЗ и рекомендации ООН; однако если следовать данной Концепции, придётся признать, что само информирование о них в нашей стране окажется правонарушением.

 

 

 

Таким образом, авторы Концепции неприемлемо упростили проблему безопасности детей и особенно подростков, уже находящихся в сложных условиях, а скорее даже “не заметили” их. Для них “не существует” также вопросов просвещения и поддержки детей родителей с аддикциями или вовлеченных в секс-работу подростков без определенного места жительства. Предлагаемые ими критерии информационной безопасности не подходят для большого количества подростков, для которых предоставление полной и вызывающей доверие информации в интернете является важной мерой поддержки в ситуации высоких рисков их «оффлайнового» социального окружения. Отдельное возмущение вызывает в свете сказанного уже не кажущееся случайным смешение авторами деструктивных практик и судеб людей, в первую очередь он них страдающих. Например, следующий фрагмент “Критерий No2.4.3 Социальное одобрение. Информация, в различных формах одобряющая или поощряющая людей, занимающихся данными практиками. Например, прямые или косвенные одобрения людей, занимающихся проституцией, попрошайничеством бродяжничеством ” (Раздел 6, с.80) является примером социальной нетерпимости написавших эти строки. Противодействие такой нетерпимости является критически важным при оказании реальной помощи попавшим в подобные сложные жизненные ситуации людям, в том числе несовершеннолетним.

 

 

 

Роль психологов. Произвольное и безосновательное определение феномена как опасного порождает системные проблемы для профессиональной деятельности: с ним становится невозможно работать, о нем невозможно учить. Если психолог, руководствующийся профессиональными стандартами, знаниями и этикой работает в области, затрагивающей проблемы (не)нормативной сексуальности или преодоления наркопотребления, потенциально как должностное лицо он оказывается под риском судебного преследования и штрафа именно за квалифицированные выполнение своих обязанностей. Выполнение экспертизы – тоже часть работы психолога.

 

При этом за прошедшие полгода сообщество психологов еще не дало своего комментария по поводу создавших эту ситуацию законов. Российское психологическое общество вообще не известно ни одним заявлением или разъяснением на актуальные общественные темы. За последнее время единственным относительно единодушным ответом от профессионального сообщества сталаоценка политически мотивированной экспертизы в деле Н.Толоконниковой, М.Алехиной и Е.Самуцевич, в которой как раз отстаиваются принципы экспертизы, оказавшиеся и в случае Концепции в центре дискуссии. Открытое письмо было опубликовано, однако никаких последствий оно не возымело. Разрабатывая Концепцию, правительство само обратилось к российскому сообществу ученых-психологов за профессиональными знаниями. Казалось бы, это дает надежду на то, что научно-обоснованное мнение по спорным вопросам будет учтено в принятии решений[8]. Однако судя по представленной версии Концепции, случилось иначе.

 

 

 

Вряд ли есть однозначный ответ на вопрос, почему коллектив ученых и представителей помогающих профессий опубликовал текст, подрывающий основы своей профессии. Но есть ясное представление того, как важно эту ситуацию менять. Составители Концепции обладают высокой профессиональной квалификацией[9] и могут привести весь документ в соответствие с современными достижениями психологии. В тексте Концепции есть удачное определение семейных ценностей как тех, которые способствуют взаимному общению внутри семьи, независимо от ее состава или распределения ролей в ней: доверие, поддержка, уважение и т.д. (Раздел 9, пункт 9.1.4); в других разделах авторы объясняют насколько нелинейным является информационное воздействие и насколько непросто его прогнозировать (см, например, Раздел 4, Раздел 18) . В тексте обосновывается – в том числе эмпирическими исследованиями авторов (см. Выводы раздела 2, раздела 8) – роль для безопасности не столько цензурной составляющей, сколько развития навыков в восприятии информации, и т.д. Среди законодательных предложений прописана идея движения от запретительной политики к воспитанию и поддержке навыков обращения с информацией. В тексте можно найти полное и подробное описание принципов экспертизы и научных основ прогнозирования.

 

Но в качестве результатов научно-практической работы в Концепции все же приводятся одиозные критерии вреда и сомнительные анкеты, в которых широко используются представления, опровержения которых можно найти в обоснованиях этого же документа. Когда этими волюнтаристскими критериями (“содержится ли в художественном произведении идея торжества добра над злом?”, “соответствует ли поведение персонажей классическим культурным и этическим отечественным ценностям?” - Раздел 16, с.187) станет пользоваться недобросовестный, предубежденный или недостаточно квалифицированный эксперт[10], ответственность за возможные фантасмагорические результаты частично ляжет и на психологов[11]. В этой связи представляется остро актуальным пересмотр Концепции таким образом, чтобы акцент с запретительного характера был смещен на информационный не только на словах, а с помощью реальных предлагаемых практик; чтоб обсуждались только критерии, связанные с объективно доказуемыми формами вреда, обоснованными эмпирическими исследованиями. При этом такие вопросы как выбор ценностных моделей, художественная ценность эстетических произведений и их этическая оценка должны быть оставлены на усмотрение родителей и опекунов и обсуждались экспертами исключительно в совещательной форме, а никакие дискриминационные или социально нетерпимые практики не должны быть обоснованы авторитетом составителей документа.

 

Приложение. О некоторых критических недостатках Концепции.

 

ТЕКСТ ПОЛНОСТЬЮ - http://www.russ.ru/pole/Koncepciya-informacionnoj-bezopasnosti-detej-kak-ugroza-professional-noj-deyatel-nosti-rossijskih-psihologov

 

10 Января 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов