Андрей Кураев: «Сотрудничество с властью не грех. У нас что, оккупационный режим?"

Популярнейший богослов - о конфликтах православия и общества в 2013 году

  26.12.2013 18:30  
 
 

 
 
 
 


 

Все началось еще в прошлом году, когда Владимир Путин провозгласил: «Мы должны уйти от примитивного понимания отделения Церкви от государства». И дал «зеленый свет» преподаванию в школах религиозных основ. Родительское сообщество тут же раскололось, резко против школьного курса выступили и представители Академии наук. В Челябинской области дошло до того, что, в ответ на обвинения в насаждении православия директор школы объявила голодовку. Масла в огонь добавил скандал с квартирой патриарха, а также несколько резонансных ДТП по вине священнослужителей и, конечно, жесткая позиция РПЦ по делу Pussy Riot.

 

В этом году на религиозном «фронте» событий было не меньше. Госдума едва не приняла закон об оскорблении чувств верующих, депутат Мизулина предложила закрепить в Конституции особую историческую роль православия, а в естественно-научных вузах надумали открыть кафедры теологии. Высокопоставленные лица РПЦ хвалили «закон Димы Яковлева» (он же «закон подлецов»), обрушались на суррогатное материнство и «гнилой Запад» вообще, обвиняли в лживости демократию и кляли за насаждение сатанизма Первый канал, выпустивший сериал о Ванге. Вместе с тем Церковь открыто высказывалась против неконтролируемой миграции, разнузданного обогащения и увода капиталов за границу. А патриарх Кирилл даже обмолвился, что «сексуальный выбор есть личное дело человека».

 

О противоречивой духовной жизни страны в уходящем году мы побеседовали с популярнейшим богословом, публицистом и миссионером, протодиаконом, профессором Московской духовной академии Андреем Кураевым.

 

«Мы не нарываемся и не лезем, просто остальные трусы, дезертировавшие с поля боя»

- Отец Андрей, какие главные угрозы видит РПЦ перед собой на текущий момент?

 

Прямых политических угроз сейчас нет, но есть угрозы внутренние. Каждый из нас - главный враг своей собственной свободе и духовности. Поэтому есть соблазн в сытости, в избытке государственного внимания и благоприятствования. С этими угрозами надо бороться. Но пока не очень получается.

 

- Церковь, на ваш взгляд, вынуждена политизироваться или ее втягивают в политику? Например, некоторые политики, обосновывая свои инициативы, ссылаются на православие как культурно-исторический феномен. И может сложиться впечатление, что их высказывания отражают позицию Церкви.

 

- Все зависит от того, как мы понимаем слово «политика». Если в античном смысле, как жизнь города, как некую общественную жизнь, то, конечно, Церковь в ней участвует. Меня, например, постоянно спрашивают: что вы думаете об этом или о том? И это нормально - высказать свою позицию по поводу того или иного решения власти или давать ему нравственную оценку. Другое дело, если мы говорим о политике в смысле выборов. В этом смысле Церковь в политике не участвует. 

 

 

"Есть соблазн в сытости, в избытке государственного внимания и благоприятствования. С этим надо бороться, но пока не очень получается"

 

- Депутаты Госдумы настаивают на внесении в Конституцию положения об «особой исторической роли православия» в нашей стране. Как вы к этому относитесь?

 

- Насколько я знаю, это предложение депутатов не получило поддержки патриархии. И мое личное отношение к этому тоже отрицательно. Мне это напоминает времена моего детства, когда проспекты были украшены билбордами о том, что Москва — это образцовый коммунистический город. Такие назойливые декларации, ясное дело, раздражали, потому что  в реальности москвичи видели огромное количество проблем. В данном случае нечто подобное. Потому что если православие — это основа нашей культуры, то у обычного человека может возникнуть вопрос: «А точно нашей?» А потом он посмотрит вокруг и воскликнет: «Если православие — основа всего этого, тогда идите-ка вы подальше с вашим православием!»

 

Кстати говоря,  в свое время шла дискуссия о возвращении Петербургу его исторического имени. И одни из аргументов против звучал так: «Как можно совершенно загаженным советским окраинам дать имя Петербурга?» И вообще, надо сначала внутри стать петербуржцами, прежде чем возвращать такое имя. Но я рад, что Петербург сейчас называется своим историческим именем. И надо признать, что и у оппонентов была своя правда. Здесь то же самое. Я понимаю, что есть некое избыточное доверие к словам-лейблам, это часть нашего византийского наследия, когда называют некую армию «боголюбивой» - и считается, что эта армия, даже если это просто шайка погромщиков, на самом деле состоит из боголюбивых христиан. Но все-таки не все люди разбираются в тонкостях византийской культуры. Поэтому, я полагаю, такая поправка в Конституцию России была бы незаслуженным комплиментом и слишком большим авансом нашей реальности.

 

- Такая законотворческая активность, связанная с православной верой отдельных политиков, больше вредит или наоборот приносит пользу Церкви?

 

- Я думаю, что больше пользы, потому что если мы не хотим, чтобы именно духовенство участвовало в политической борьбе и дискуссии, то пусть это делают миряне. Гражданское общество предлагает механизмы такого участия, в том числе парламентскую трибуну или прессу. Так что это нормально. Мы как раз все 90-е годы мечтали, что появится плеяда церковно-ориентированных политиков. К тому же мирянам вовсе не запрещено участие в политике. Другой вопрос, как это делается. Ясно, что здесь масса ляпов. Но в такой деятельности нельзя избежать ошибок. Нельзя научиться плавать, стоя на краю сухого бассейна.

 

 

"Посмотрит человек вокруг и воскликнет: «Если православие — основа всего этого, тогда идите-ка вы подальше с вашим православием!» 

 

- Еще один депутат Госдумы, Евгений Федоров, предлагает исключить из Конституции статью, по которой «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Очевидно, что после отмены этой статьи вопрос о приоритете православия снова встанет на повестку.

 

Проблема заключается в том, что, несмотря на декларации, что ни одна идеология не может быть главенствующей, в реальности, так или иначе, все равно какая-то идеология главенствует. Но эта идеология тем-то и сильна, что отрицает собственное существование. Как, скажем, у американцев есть свои национальные интересы в мире, но они заявляют, что реализуют их не ради денег, а ради прав человека. На самом деле есть вполне четкая «либералистическая» идеология, очень агрессивная, нетерпимая и не признающая никаких альтернатив себе.

 

Может быть, у российского государства тоже появится идеология. Но прежде чем предлагать такие вещи, нужна серьезная научная дискуссия. Необходимо выработать критерии того, что считать идеологией. Например, у раннего Маркса слово «идеология» было ругательным. В связи с этим в советское время люди, знающие труды Маркса в первоисточнике, всегда смеялись над существованием идеологического отдела ЦК КПСС.

 

- Высказываются опасения, что согласия достичь не удастся и это породит конфликты. Вы сами сказали: «либералистическая» идеология. Но многие, в том числе, наверняка, крещеные и верующие люди, по политическим убеждениям являются либералами. А атеисты вообще опасаются религиозной доминанты в обществе.

 

- Все возможно. Но это зависит от степени деградации самого гражданского общества. Если совершенно светское массовое сознание позволит себе деградировать до стадии полной атрофии благодаря «либералистическим» и «политкорректным» аксиомам, то тогда получится, что здравые традиционные ценности будет защищать только религия. Например, такие, как традиционная моногамная форма семьи. Другими словами, если на эти темы будут иметь мужество говорить  только священники и религиозные люди, а светские люди будут бояться о них даже заикнуться (или заикнутся только в духе голливудского мейнстрима), тогда возникнет странная ситуация. Не потому, что мы куда-то нарываемся и лезем. Просто остальные трусы, дезертировавшие с поля боя.

 

«Вы раздуваете значение Pussy Riot»

- Что вы испытываете, когда представители «либералистических» идеологий, обосновывая свою позицию, апеллируют к евангельским ценностям: любви, прощению, терпению?..

 

- Когда речь идет о христианских ценностях - милосердии и любви, - то что же плохого, если они проявляются в области публичной политики? Другое дело, что те, кто любить порассуждать на эти сюжеты, как-то очень выборочно очерчивают круг своей любви. Например, если это любовь к Ходорковскому или Pussy Riot, то они ее поддерживают. А если речь идет о других людях, то они ее как-то и не замечают.

 

- Вы упомянули провокационную группу Pussy Riot. К ней по духу близки группы Femen и, возможно, ЛГБТ-сообщества. В последний год стала складываться картина, будто именно они главные борцы за секулярность государства и против вмешательства Церкви в дела общества. Насколько серьезную опасность для РПЦ представляют они или их значение раздуто?

 

- Вы сейчас своим вопросом как раз и раздуваете их значение.

 

 

"Очень жаль, что некоторые значимые чиновники патриархии любят подкармливать церковную гопоту"

 

- Им противостоят такие, так сказать, одиозные группы молодежи, как, например, «Божья воля», возглавляемая Дмитрием Цорионовым. Вы не видите ничего страшного в их деятельности?

 

-  А они тут при чем? Мы о них еще ни слова не сказали. Зачем передергивать? Не надо смешивать горчицу с компотом. Это совершенно не то…

 

- Но у вас-то, духовного лица, какое отношение к подобным группам? Ведь многие нередко отождествляют их провокационные акции с деятельностью церкви. Разве это не произвол - говорить от имени церкви?

 

- Это не только произвол, но и попытка политтехнологических манипуляций со стороны некоторых деятелей патриархии. Каждый политик держит при себе карманную толпу, которая при случае выйдет на его «Майдан», чтобы поддержать его. Мне очень жаль, что некоторые значимые чиновники патриархии, руководствуясь данными соображениями, любят подкармливать эту нашу церковную гопоту.

 

- То есть человек со стороны должен понимать, что «Божья воля» и РПЦ – это разные вещи.

 

- Пусть подобного рода объяснениями занимается руководство Церкви, ладно? Если они не хотят, чтобы это воспринималось так, как вы говорите, то пусть и объясняются. Если уже покажется, что все, предел, то, честное слово, легко найти способы, чтобы «приморозить» этих активистов.

 

«Если студентов загоняют на кафедры теологии, это безобразие»

- Есть ли у вас право давать оценки политической позиции и заявлениям патриарха Кирилла? В чем его сходство с Алексием Вторым, а в чем – разница?

 

- Я думаю, что пока еще рано говорить, потому что те реформы, которые начал Кирилл, еще не завершены и не все свои плоды принесли. Единственное, что можно сказать: в последние 60-70 лет наши патриархи находятся у руля церковного корабля лет по 20. Это касается и патриарха Алексия Первого, и Пимена, и Алексия Второго, и эти два десятилетия бывают у них разными. Первые 10 лет — это активное богослужение, а затем идут годы совершенно понятного возрастного угасания. Поэтому если сравнивать начало церковной жизни любого из этих патриархов с последующим десятилетием, то бонус всегда будет на стороне молодого и начинающего. В этом смысле Кирилл не исключение, а подтверждение правила.

 

- Как вы, в частности, относитесь к тому, что Кирилл так сблизился с действующей властью? С учетом того, что среди верующих есть приверженцы разных идеологий, сторонники разных путей развития страны. 

 

- Этот вопрос справедлив не только к Церкви, но и к руководству Большого театра или Академии наук. А они не сотрудничают с властью? Вы же им не предъявляете претензию! Почему это вообще считается грехом, сотрудничество с властью? У нас что, оккупационный режим? Объясните, почему это плохо, и ответьте на вопрос - а кто не сотрудничает?

 

- Понятно. Как раз про Академию наук. В сентябре этого года в Национальном исследовательском ядерном университете МИФИ полноценно заработала кафедра теологии. Зачем это нужно и нормально ли это вообще?

 

- Вопрос не в наличии кафедры, а в том, как это делается. Если студентов загоняют на лекции кафедры теологии, то это безобразие. Если у студента-физика есть возможность поработать в новой для него тематике и побеседовать с умным собеседником, то что же в этом плохого?

 

 

"Я знаю Евгения Ройзмана как собирателя икон. Вряд ли он стал бы разрушать храмы"  

 

- Просто кое-где это нововведение вызвало отторжение. Как в принципе вы оцениваете взаимоотношения Церкви и научного сообщества?

 

- Я как преподавал 20 лет в МГУ, так и продолжаю преподавать. У меня проблем нет.

 

- Некоторые богословы утверждают, что мы живем в постхристианскую эпоху. Если это действительно так, как следует вести себя православному христианину? Стоит ли проявлять активность в борьбе за изменение общества, коли судьба его предрешена?

 

- Если речь идет о цивилизационных вещах, то нельзя упускать из виду эсхатологичность истории. И для церковного сознания интереснее и полезнее считать, что сейчас, действительно, наступила постхристианская эра. Наша аксиома неочевидна для всех. Богословие должно отмереть и превратиться в христианскую философию. Напомню, что философия по определению — это «речь, обращенная к людям, которые думают иначе, чем я». «Моя речь» в этом случае нуждается в аргументации, а не просто в декларировании.

 

- И последний вопрос. Нас интересует ваша оценка событий, происходящих вокруг Быньговского храма в Свердловской области. Она политически мотивирована, связана с разборками региональной власти против Евгения Ройзмана. Но при этом ставит под сомнение вообще любые добровольные старания по реставрации храмов и икон, потому что после этого прецедента любую попытку подлатать старую церковь можно признать «разрушением» и посадить священника. Сейчас настоятель храма отец Виктор ходит на допросы, дает показания. Что вы думаете на этот счет?

 

Самой истории я не знаю. Но знаю Евгения Ройзмана, как собирателя икон. А потому полагаю, что вряд ли он стал бы разрушать храмы.

 

 

 

Вопросы - Евгений Сеньшин  

 

 

 

26 Декабря 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-читай

Архив материалов