Наука без Ливанова? Как улучшить ЕГЭ и спасти РАН

Как преодолеть кризис образования и науки в России? Какая политика даст новое качество образования и науки? 
 
В программе "Лицом к событию" в 19 05 29 августа итоги сдачи  ЕГЭ и приема в вузы в 2013 году перед началом учебного года и "реформу" Российской Академии наук обсуждают:

первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы России по образованию  Олег Смолин  и профессор, сопредседатель профсоюза «Университетская солидарность» Константин Морозов.

Эксклюзивные интервью Радио Свобода дали:
ректор Московского государственного университета академик РАНВиктор Садовничий и  ректор Российского государственного гуманитарного университета  член-корреспондент РАН Ефим Пивовар.
 
Вел  передачу Михаил Соколов.

 

Михаил Соколов: У нас в нашей московской студии зам председателя комитета Государственной думы России по образованию Олег Смолин и профессор, один из представителей профсоюза «Университетская солидарность» Константин Морозов. Мы сегодня говорим на темы образования и науки — это итоги сдачи ЕГЭ и что с этим делать, прием в вузы и, конечно, реформа Российской Академии наук. Тем достаточно много.
 
Мы поговорим, естественно, о том, что на слуху. Огромное количество людей увидело результаты ЕГЭ, увидело все эти шумные скандалы, все это долго зрело.
Я бы к Олегу Николаевичу обратился: на ваш взгляд, вот все эти истории с утечками в интернет, с какими-то странными баллами в некоторых регионах, вот этих всех нарушений и странностей в этом году было больше, чем в прошлые годы?
 
Олег Смолин: Эксперты Рособрнадзора говорят, что вроде бы столько же. Но мне кажется, что больше. И я сошлюсь на данные того же Рособрнадзора. Когда его эксперты выборочно проверили полторы тысячи работ ребят из проблемных регионов, преимущественно южных, хотя не только кавказских, оказалось, что по их мнению 77% результатов не соответствуют реальному качеству работы. Повторяю, данные Рособрнадзора — 77% результатов высокобалльных работ из полторы тысячи проверенных не соответствуют реальности. Дальше, как говорится, ехать некуда. Это первое.
Второе, что касается утечек в интернет, моя версия, что здесь, как у Лермонтова, «смешались в кучу кони, люди». А именно смешались в кучу немного мошенничества, изрядно коррупции и довольно много социального протеста. Что я имею в виду? Какая-то часть людей, желая заработать, выбрасывала в интернет информацию, что у них есть задания, часто задания были недостоверные, пытались их продавать за деньги.
 
Михаил Соколов: И продавали, наверное?
 
Олег Смолин: И продавали. Это не очень много. Гораздо интереснее другое: подлинные задания дня за три — за два выкатывались в интернет. Сначала это было в день экзаменов с Востока на Запад, а потом уже и за два-три дня. Много думали — кто? Была даже такая версия конспирологическая: противники Ливанова из его собственного министерства хотят сбросить Ливанова. Но я не очень верю в конспирологию, хотя заговоры всегда были и будут.
 
На мой взгляд, ситуация была такая: за неделю до экзамена задания ЕГЭ поступают в региональные органы управления образованием, по-видимому, оттуда они утекали то ли по знакомым, то ли за деньги по кому-то. А затем, я думаю, часть ребят или родителей, мягко говоря, недолюбливающих ЕГЭ, в значительной степени его ненавидящих, просто в знак протеста или солидарности с теми, кому не удалось получить такие задания, выбрасывали их в интернет. По-любому ситуация такая, что повышение баллов ЕГЭ при поступлении в вузы значительное, и оно явно свидетельствует о высокой фальсификации результатов. Один из главных постулатов ЕГЭ — мы добьемся объективной оценки, оказался реализован с точностью до наоборот.
 
Михаил Соколов: Константин Николаевич, как вы думаете, вы преподаете в вузах и видите результаты, ЕГЭ объективно оценивает уровень знаний, ваше мнение, практика?
 
Константин Морозов: Вопрос больше, вопрос сложнее. Дело не в самом ЕГЭ и не в экзамене, если возвращаться к экзаменам, дело в самом обществе, в том, что с одной стороны и школьники, и абитуриенты ничего не видят плохого в списывании. И это не сегодня появилось и даже не вчера, корни этого очень глубокие. С другой стороны - в коррупции.
 
Михаил Соколов: Такое впечатление, что коррупция опустилась из вузов в школу.
 
Константин Морозов: На мой взгляд, собственно говоря, эта точка зрения широко представлена, что одним из настоящих мотивов скрытых, но подлинных мотивов введения ЕГЭ было как раз переключение финансовых потоков с вузов, где, соответственно, крутились большие деньги вокруг кампаний поступательных — репетиторство, взятки, соответственно, всякого рода курсы по поступлению вузы, которые стали большой отраслью во всех вузах, не давая при этом очень часто никаких знаний и гарантий к поступлению. Там, где есть большие деньги, переключено это было сознательно, даже не скажу, что на учителей, скорее на бюрократию, причем всех уровней, не уровня даже министерства, а районного и выше. Это привело к очень серьезным вещам. Привело к тому, что это пошло все на поток.
Проблемы, которые возникли, они очень разные. С одной стороны школа переключилась на натаскивание школьников на галочки ставить на ЕГЭ. Главное, что дает университетское образование — это вовсе не сумма знаний, потому что человек забывает знания, самое главное, что университетская система дает — это умение искать информацию, умение ее анализировать, умение быть «самообучающейся машиной», иметь систему знаний и добывать эти знания, все время себя поднимать до требуемого уровня.
 
Олег Смолин: За исключением слова «машина» со всем согласен.
 
Константин Морозов: Система, скажем так, или организм.
 
Главное, что прежняя школа худо-бедно, скорее худо и бедно, но как-то с этой задачей справлялась. А с переключением на ЕГЭ это рухнуло окончательно. И тот абитуриент, который приходит, он совершенно не готов быть студентом. Сейчас во всех вузах констатируют, что год-полтора этих людей, пришедших на первый курс, нужно доводить до уровня, чтобы они стали студентами первого курса.
 
Михаил Соколов: Научить учиться.
 
Константин Морозов: Да. Причем, это сложно, не только ЕГЭ виноват - это на самом деле верхушка айсберга. По большому счету здесь просто все отразилось и собралось в единый пучок. Но на самом деле это ведь и неактуальность высшего образования для многих выпускников, которые не могут найти работу, и это для всех очевидно. Непрестижность многих профессий — это тоже для всех очевидно. Те же вузовские преподаватели получали анекдотические зарплаты, не только преподаватели.
 
 Но это все влияет на желание, нежелание молодых людей учиться. Не говоря о том, что в вузах появились студенты, которые и не собираются учиться. За них заплатили родители.
 
Олег Смолин: Чего вы еще хотите?
 
Константин Морозов: Да, совершенно верно.
 
Михаил Соколов: Я должен сказать, что я в одном вузе принимал экзамен, и половина группы не пришла сдавать его. Я поинтересовался, что с ними будет. Мне сказали: ничего, на следующий год придут к другому преподавателю. Видимо, они решили, что вы слишком строго будете принимать этот экзамен.
 
Олег Смолин: Можно три реплики? Реплика первая. Мой друг, один из лучших историков Западной Сибири и учитель Виктор Николаевич Худяков говорит, что по его оценке уровень знаний сейчас выпускника исторического факультета университета примерно равен уровню знаний хорошего выпускника советской школы.
Реплика вторая. Я, к сожалению, не взял с собой цитаты, но цитата была потрясающая. Я вчера по одному радио прочитал цитату и задал журналисту, ярой защитнице существующей политики вопрос: кто это сказал? А сказано было примерно следующее: год за годом безобразно падает знание русского языка, умение мыслить, понимать тексты и так далее. Я спросил: кто? «Неужели Ливанов?». Вы почти угадали — Кузьминов. Тарас Бульба, убивающий своего сына, или Иван Грозный, убивающий своего сына. Но это все вступление.
Главное я хочу сказать: похоже, даже власти созрели к тому, что ЕГЭ нужно частично менять. Проблема, конечно, не только в ЕГЭ, абсолютно солидарен. Просто ЕГЭ — это такая штука, которая на завершающей стадии совсем отбивает желание нормально мыслить, превращает нормальных русских в «задорновских американцев».
 
Так вот, чтобы снять эту проблему самым мягким компромиссным образом группа депутатов думы, руководитель группы Иван Мельников, внесла законопроект с тремя идеями. Первое — добровольность единого государственного экзамена. Второе — введение устного экзамена, либо элементов устного экзамена по гуманитарным предметам, чтобы детей учили говорить, отстаивать свою точку зрения и прочее. И третье — возвращение обязательного экзамена по литературе, но в форме выбора - либо сочинение, либо устный экзамен по литературе.
 
Почему по литературе? Потому что, я считаю, что самое мощное средство нравственного воспитания, самое большое наше культурное достижение - великая русская литература. А почему на выбор? Мы хотим поменять идеологию экзамена. Экзамен — это не место, где ребенка стараются загнать в угол, а где ему дают возможность путем расширения выбора показать лучшее, на что он способен.

http://www.svoboda.org/content/transcript/25089238.html

29 Августа 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-читай

Архив материалов