«У меня есть чисто обывательское ощущение нарастающей мерзости»

 

ЛИНОР ГОРАЛИК

 

 

Линор Горалик

 

Беседа «Полит.ру» с Линор Горалик претерпела изменение формата в процессе подготовки интервью к публикации. Первоначально планировалось поговорить конкретно о проекте «Заяц ПЦ и его воображаемые друзья: Щ, Ф, грелка и свиная отбивная с горошком» как околополитическом. Но разговор быстро вышел за рамки. Получилось в итоге нечто, как представляется, совершенно лишенное какого-либо формата. Определить его нам не представляется возможным.

Заяц ПЦ для меня (и для многих) является важным высказыванием. И, зачастую, высказывание это бывает политическим. Могли бы рассказать, сколько он уже существует, что, по-вашему, из себя представляет и как эволюционирует?

Мне кажется, что существует он уже лет десять — и меняется вполне органично вместе с моими вкусами и интересами, а визуально так и вообще не меняется. Это, в конце концов, довольно маргинальный комикс, обслуживающий исключительно интересы его автора.

Ну, он явно не состарился, и в этом есть определенная удача для него.

В каком-то смысле, наверное, да, спасибо.

В какой момент он стал интересоваться политикой? Он ведь, кстати, либеральных взглядов?

Заяц интересовался политикой всегда — ну, настолько, насколько интересуется политикой его автор: крайне поверхностно, но довольно эмоционально. При этом взгляды его — как бы это сказать? - критически-либеральные. Он несколько пародийного толка - «московский либеральный интеллигент» (при этом вдаваться сейчас в разговор о том, что сегодня стоит как за каждым из этих слов, так и за словосочетанием в целом, я не очень готова; будем полагаться на интуитивное взаимопонимание).

Вот, мы уже говорим о ПЦ, как о личности. Сразу хочется спросить, насколько это важный для вас проект? Насколько вы привязаны к нему лично?

У меня с годами сложилось некоторое количество форматов, позволяющих воплощать те или иные идеи. Есть формат романа, есть формат короткой (и очень короткой) прозы, есть формат чего-то вроде reality-based story. Есть стихи — это совершенно особый разговор, сейчас его оставим. Есть, среди прочего, Заяц ПЦ: он - еще один удобный формат для работы с идеями.

У вас была история про кролика, который покончил жизнь самоубийством, перекусив шнур настольной лампы…

Да, когда-то давно, когда у меня было гораздо больше сил, я торговала в Праге портретами кролика-гея, который жил у Кафки и был безнадежно в него, Кафку, влюблен (строго говоря, это был перформанс). Я рассказывала эту историю экскурсантам у дома-музея Кафки и наторговала на билет от Праги до Вены. Сейчас бы не хватило запала, наверное.

И в связи с этой историей хотелось спросить, не берет ли история ПЦ начало где-то там, внутри кролика Кафки?

Нет, у меня бывали и другие вымышленные грызуны до этого. Заяц Валерий Маркович, например. 

Почему именно зайцы? Почему именно они оказываются такими удобными для вас?

Заяц, некоторым образом, удачный проективный объект; образ зайца в русской культуре сочетает комичность и ранимость, а это, как известно, прекрасная основа для сатирического и аутоиронического высказывания (ср. Чарли Чаплин, Вуди Аллен и др.) Вообще, про зайца в русской культуре очень интересный мог бы получиться разговор; кто бы издал сборник по аналогии с книгой о русском медведе? («Русский медведь»: История, семиотика, политика, М., 2012, Новое литературное обозрение – «Полит.ру»)

Высказывания ПЦ можно иногда назвать довольно жесткими. Я имею в виду, в частности, комикс на тему посещения Дмитрием Медведевым журфака МГУ: «Журфак пришлось помыть. Кремль придется сжечь». Вам никогда не угрожали власть имущие?

К счастью, я никого не интересую: Заяц ПЦ - маленький маргинальный проект для небольшой аудитории. Чтобы власть предержащие выражали хоть к чему-нибудь интерес, этот интерес должен иметь достаточный публичный потенциал. С чисто медийной точки зрения есть рыба покрупнее, а дела наши еще не так плохи, чтобы власть дое…сь до мышей, - то есть до нас с Зайцем.

Есть мнение, что Россия становится все более и более благодатной почвой для политической сатиры. Вы с этим согласны?

Почему «все более и более»? Любая политическая система по самой своей сути дает массу поводов для сатирических высказываний, и Россия никогда не страдала отсутствием такого потенциала.

Можно ли сказать, что сатирическое высказывание в России сегодня приобретает какой-то определенный уклон? Или, может, в нем есть некая просто общая, более или менее видимая тенденция?

Я не эксперт по современному сатирическому дискурсу, а вопрос нешуточный. Как обывателю мне кажется, что цайтгайст в каждый конкретный момент может быть более или менее плодородным для сатирического высказывания. Легко шутить там, где натура идет тебе навстречу, подставляется, демонстрирует элементы, которые легко обыгрывать и обнажать. Этих элементов может быть очень много, - бессовестность властей, неприглядный образ жизни тех или иных социальных групп, неравенство, цинизм, то, се… Но особо плодотворными для сатиры кажутся мне моменты с высоким градусом абсурда. В такие моменты можно создавать подлинные шедевры, - как это делали Грибоедов, Булгаков, Зощенко, Замятин, Хармс, Стругацкие, Жванецкий и многие другие. Один из таких насыщенных абсурдом моментов Россия, на мой взгляд, переживает сейчас. Шутить в такие моменты очень легко. Однако есть и минус: там, где натура подставляется, качество средней шутки часто падает.

То, что происходит сейчас в России с законами – законы против гомосексуалистов, закон Божий в школах – не наводит на мысль, что шутить, особенно качественно, скоро станет просто опасно?

Ну, это такая общая тема, - скоро ли репрессии станут повсеместными и поголовными; а если и скоро — то какие именно вещи будут караться и как. У меня нет и не может быть внятного мнения по поводу того, что будет, - я не аналитик (интересно, есть ли внятное мнение у аналитиков). Среди моих друзей есть те, у кого информации побольше, чем у меня, - и то многие из них сейчас опасаются давать прогнозы. Не в смысле преследований опасаются, а в том смысле, что ничего не понятно. Точка бифуркации.

То есть, проще говоря, у вас нет готовности присоединяться к растиражированному воплю – «Пора валить»? У вас лично, скажем, нет желания смыться из России и не показываться здесь долго-долго?

Мне легче всех: «вышел на станцию, хлопнул стакан, сел и поехал». Я гражданин другого государства, семьи у меня в России нет. Есть люди, которых я люблю, и разлука с которыми кажется мне ужасной перспективой; есть язык и культурная среда, без доступа к которым мне трудно себя представить. Но по сравнению с тем, какие сложности при отъезде испытывали и испытывают те, у кого здесь дом, семья, дети, мои прекрасные муки — кокетливое нытье. Да, моя жизнь связана с Россией в огромной мере, но это - связь по любви; кроме любви меня с Россией не соединяет ничего. Да, - вот я вижу, как тот, кого я люблю, сходит с ума. Сошел ли он уже с ума настолько, чтобы я перестала различать в нем человека, который так мне дорог? И сошел ли он с ума настолько, чтобы его безумие начало разрушать лично меня? Мне кажется, что пока нет; и я надеюсь, что никогда до этого не дойдет. Но не думать о том, что будет, если это безумие продолжит прогрессировать, я, конечно, не могу. Мне в последнее время посчастливилось много беседовать со старшими коллегами о том, какой была их жизнь в 70-е. Они, среди прочего, говорили о том, что не задаваться вопросом об отъезде было невозможно, - вне зависимости от ответа, который ты сам себе давал. Мне кажется, со многими ровно это происходит и сейчас.

А есть у вас друзья, коллеги и близкие, граждане России, которые сейчас хорошо и метко шутят, они, как вам кажется, рискуют не успеть уехать, скажем так?

Да, среди моих друзей и близких есть те, за кого я боюсь, - в том числе из-за их публичных высказываний (нешуточных). Но давать наводку не буду.

Но может быть под давлением беспокойства, кто-то из ваших знакомых уже перестал шутить или, напротив, переключился на обслуживание власти?

Как частное лицо в одном смысле — я бы хотела, чтобы они все перестали шутить и подставляться. Как частное лицо в другом смысле — я бы хотела, чтобы никто не переставал шутить, даже если это значит подставляться. Что же до обслуживания власти —  нет, пока, вроде, бог миловал, но вообще-то те немногие, кого я всерьез люблю, - умные, взрослые и сильные люди. Какие бы решения они ни принимали — я буду стараться, по крайней мере, понять, что с ними происходит и почему.

Возвращаясь к тому факту, что вы гражданин другой страны. Вы покидаете Россию, возвращаетесь, снова покидаете, наверняка входя каждый раз уже в новую реку. Может быть, у вас есть тот самый, так нужный многим, взгляд одновременно и с этой и с той стороны? Может быть, могли бы описать просто ощущение?

К сожалению, у меня нет взгляда с той стороны. Я была бы рада, если бы он был — но я все-таки слишком близко стою (а любовь еще и не столько слепа, сколько печально дальнозорка).

Что до «новой реки» - нет, у меня это не совсем так. Это скорее такой дискретный график функции изменения температуры в ванной. Если посадить человека в кастрюлю с водой и медленно подогревать, то переход от четверти градуса к четверти градуса для него будет незаметен. Но если человека время от времени вынимать, потом сажать обратно – он будет чувствовать, что температура резко повысилась.

И у вас вот такое ощущение?

Иногда у меня бывает это ощущение. Ты не находишься здесь месяц, возвращаешься – температура резко повысилась.

Вы могли бы как-то расширить эту метафору с температурой?

Да тут уже не период метафор, к сожалению, а период прямых высказываний. Мы все видим, что происходит с законодательными инициативами и их внедрением. Мы видим, как именно пытаются работать с общественным настроением. Я в последнее время много думаю про поэта Наталью Горбаневскую (участник диссидентского движения в СССР – «Полит.ру»), которая в свое время вела свою знаменитую «Хронику»: чувствую, что вот сейчас кто-то из младшего поколения начнет вести собственную «Хронику», пора (собственно, некоторые интернет-проекты приближаются к этой задаче). А между тем «Хронику» имеет смысл заводить тогда, когда события начинают идти сплошной чудовищной чередой. И ощущение, что «Хроника» была бы уместна, пугает меня больше всего. Но сама я не могу сказать: «Вот эта конкретная точка — точка невозврата, вот это событие — начало очередного качественного сдвига к худшему». Для этого я слишком мало понимаю. У меня есть чисто обывательское ощущение нарастающей мерзости.

И если ситуация, о которой мы сейчас говорим, приобретет наихудший оборот… Вы как-то готовитесь к этому?

Не знаю. Помню, как Сергей Гандлевский писал: «приготовился к тому, что будет очень стыдно». Ну, только об этом и думаешь, конечно: дай мне, Господи, никогда не узнать, как я веду себя, если что. И дай, Господи, никому из нас никогда не узнать. А если и узнать — то чтобы потом было не очень стыдно. Кроме этого «стыдно», конечно, ничего на ум нейдет. Но лучше бы не узнать вообще. 


ПОДГОТОВКА ИНТЕРВЬЮ: ЕВГЕНИЙ ЕРШОВ
 
26 Июля 2013
Поделиться:

Комментарии

и "Мне кажется, со многими ровно это происходит и сейчас."Господи, никогда не узнать, как я веду себя, если что.Перефразируя Островского "надо прожить так " чтобы потом было не очень стыдно."
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-читай

Архив материалов