Вася Обломов: «Олег Газманов портил мне детство»

Музыкант ответил на вопросы читателей СП

 

 

Наталья Кобзева: - Долго думала, что сказать перед тем, как представить нашего сегодняшнего гостя. Думала-думала и решила ничего не говорить, потому что это, на мой взгляд, будет уныло. Поэтому сразу представляю: у нас сегодня в гостях музыкант Василий Обломов. Или Василий Гончаров?

ВО: - Как угодно.

НК: - Это студия «Свободная Пресса», здравствуйте. Сразу же ремарка, или вопрос. Не стала вначале говорить выражение «унылое говно», потому что неловко произносить его публично. Вам не бывает неловко за подобные выражения?

Василий Обломов: - В частности за эту песню, абсолютно нет.

НК: - Я говорю не про песню.

ВО: - Ааа, за выражения? Я выбираю выражения. Стараюсь говорить так, чтобы мне не было неловко.

НК: - А вообще часто Вы испытываете чувство неловкости?

ВО: - Когда мне задают идиотские вопросы, я чувствую себя неловко.

НК: - За себя? Или за тех, кто задает?

ВО: - Это не в нашем случае, я надеюсь, пока… Бывают случаи, когда я приезжаю в какой-нибудь очень далекий город, и местный журналист задает тебе вопрос, абсолютно идиотский. Ты испытываешь неловкость, потому что он-то не понимает, что вопрос дурацкий или банальный. Ты пытаешь найти какой-то выход и для него и для себя. Чтобы и его не обидеть, и ответить по-человечески, чтобы ему в итоге было, что написать и так далее. Чтобы как-то вежливо и аккуратно эту историю обойти.

НК: - Вы достаточно свободно обращаетесь с лексикой русского языка. При этом у нас сейчас вводятся ограничительные законы, касающиеся нецензурной лексики, даже скорее того пласта лексики, который не изучают в школах. Вы себя как-то ограничиваете в связи с этим?

ВО: - С законами, выходящими в нашей стране, я ничего не делаю. Исключительно рефлексирую периодически. Что касается концертов, то мы не материмся. Если где-то в песнях звучит мат, что редкость, то он используется как художественный прием. Я не ухожу в мат ради мата. Есть вещи, которые мне противны лексически, которые я не употребляю, тут нет ничего такого. Скорее это касается других артистов, которые этим грешат как раз.

НК: - Вы кстати сотрудничали с некоторыми из них…

ВО: - Да, с обоими, и с Нойзом (Noize MC), и со Шнуровым. Я не заметил, чтобы они что-то изменили в своих концертах. Суровость российских законов компенсируется тем, что их никто не исполняет.

НК: - К сожалению, да, или к счастью, да. Во всех своих интервью Вы, Василий, повторяете одну и ту же мысль, во всяком случае мне так показалось, что для Вас интересно творчество ради творчества. Мне сразу вспоминается Пастернак, может быть, помните: «Цель творчества - самоотдача, / А не шумиха, не успех. / Позорно ничего не знача, / Быть притчей на устах у всех». Вы перешли уже вот эту грань «позорно ничего не знача», сами для себя и для общества уже значите что-то?

ВО: - Вот начинается. Рвать на себе рубашку, я такой, всем значу… Когда я об этом говорю, когда скорее речь идет об ответе на вопрос, зачем вы пишите песни, и когда вы пишите песни, думаете ли вы о том, как их воспримет публика, понравится это или нет. Я отвечаю всегда, что главное, во-первых, чтобы мне не было стыдно за то, что я сделал, во-вторых, чтобы мне это нравилось. Та часть, которая приносит наибольшее удовольствие, это как раз сам процесс создания художественного произведения.

НК: - Для Вас это работа?

ВО: - Ну вообще всё – работа. Песню-то нужно сочинить, записать. Это работа со звуком, с аранжировкой, с мелодией, со съемкой клипа, с его придумкой и так далее. Творческий процесс, который приносит удовольствие, а все то, что происходит потом, это такой приятный бонус. После того как ты отдаешь себе отчет, что это круто, это действительно тебе нравится, ты отвечаешь за каждое слово в этой песне, ты отдаешь ее в интернет, в мир, не знаю, как это называется, и если это производит резонанс, как это произошло с песней «Магадан» («Еду в Магадан»). Мы вообще не думали, я уже говорил, что это кому-нибудь может быть интересно. Да, это приятный бонус, но делать что-то на потребу публике, чтобы кому-то понравиться, это тупиковый путь. Поэтому все те артисты, которые говорят, что занимаются этим ради людей, они всё врут. Это просто способ пытаться понравиться публике, рассказывая, что делает только «все для вас».

НК: - А у Вас бывают муки творчества?

ВО: - В смысле не пишется?

НК: - При этом выражении мне представляется поэт, писатель или музыкант, который сидит при лучине, сминает листы, выбрасывает их..

ВО: - Слушайте, все песни пишутся по-разному. У меня есть грустные песни, есть веселые, есть те, которые я сочинил очень быстро, есть те, которые я сочинял по полгода. Но не в том смысле, что я сидел полгода и думал, какое слово будет следующим. Просто половину сочинил, а потом не пишется. Вернулся к ней через полгода и закончил. Бывает так, что идешь спать вечером, ночью, и уже придумана песня, нужно только сесть и записать. Думаешь: «Утром проснусь, все сделаю». Просыпаешься, и ничего не идет, забыл. Если это называется муками творчества, пусть будет. Но я себя не мучаю в этом смысле, если что-то не пишется, я не этого не сочиняю.

НК: - Много вопросов про проект «Господин Хороший», в котором вы участвовали. Это был такой телевизионный еженедельник, раз в неделю Вы должны были выдавать текст.

ВО: - Я должен был выдавать не просто текст, а песню, музыкальный ролик, за который я отвечал.

НК: - Вы писали всегда на заданную тему или Вы могли сами ее определить, исходя из информационной повестки недели?

ВО: - У нас был менеджер десятилетия Андрей Васильев, который предлагал мне темы. Вначале он предлагал мне несколько тем, я выбирал, и мы делали на нее ролик. Потом уже мы как-то друг друга понимали, и потом он предлагал мне то, чтобы могло бы мне понравиться со словами: «мне кажется, это твоя тема».

НК: - То есть, вы нашла друг друга, у вас было взаимопонимание?

ВО: - Например, он говорил: «Президент решил ввести нормы ГТО, мне кажется, это твоя тема».

НК: - А кто-то потом редактировал ваши тексты?

ВО: - Нет. У нас была договоренность, когда я пришел в проект. Андрей пригласил меня вообще еще до того, как это стало телевизионным проектом. Он пригласил меня делать еженедельные ролики, а то, что это будет выходить на каком-то канале, было придумано после.

НК: - Ну это уже не Ваша история.

ВО: - Да, я к этому отношения не имел. Я делал ролик.

НК: - Не знаю, сможете ли Вы ответить на это вопрос, это вопрос от телезрителей. Какова истинная причина закрытия проекта «Господин Хороший». Подпись Утюг.

ВО: - Классная подпись. Бабло. Все очень банально. Насколько я понимаю, Андрей уже раздал кучу интервью на этот счет, все, что я сейчас расскажу, будет повтором.

НК: - Но здесь спрашивают именно истинную причину. Вероятно сомневаются.

ВО: - Все дело в бабле. Все же стоит денег. Аренда студии Горького, на которой по выходным, два дня, мы снимали эти ролики. Много народу было задействовано, технического персонала и в производстве. Андрей, как я понимаю, тратил свои деньги или их деньги, которые они заработали на «Гражданине-Поэте», и вкладывал их в этот проект. Наша задача была найти рекламодателя для этой истории. НО люди в современной России, точнее богатые поклонники проекта боятся, это надо понимать, тратить на это деньги: «А черт его знает, что с этим произойдет».

НК: - Боятся, что кто-нибудь позвонит и пригрозит…

ВО: - Да. Пригрозит, что ты вот дал денег. У нас в стране есть плохие примеры. Поэтому на такую программу… Хотя мне кажется, что она веселая и ничего страшного для нынешней власти там нет.

НК: - Ну она была все-таки остро-социальная. Вы поднимали такие темы.

ВО: - Мне кажется. Это признак нормального общества – умение шутить над властью.

НК: - Несомненно. Да и вообще над собой шутить – это признак нормального человека.

ВО: - Жалко конечно, что закрыли. Но с другой стороны, я теперь не живу в режиме, когда нужно каждую неделю снимать ролик, постоянно придумывать, постоянно сочинять. Эта гонка прекратилась, есть время отдохнуть.

НК: - Еще один вопрос от телезрителей. «Какое-то время назад у вас онлайн в «СП» был Михаил Ефремов. В этом эфире он произвел негативное впечатление своими высказываниями и взглядами на значительную группу читателей»…

ВО: - Это правда, да?

НК: - Я озвучиваю вопрос. «Тем не менее, Вы с ним приятельствуете. Скажите, что движет Вами в этой ситуации? Вам лестно, что у Вас, простого ростовского парня, завелась такая тусовка или Вы действительно поддерживаете отношения с людьми, ставя во главу угла общим моральным и этическим ценностям?». Вот такой непростой вопрос, хитро завернутый.

ВО: - Я отвечу просто и нехитро. Я общаюсь с теми людьми, с которыми мне интересно общаться, с людьми, которые мне близки по духу. Мы с ними находим общий язык и общаемся. Это самые разные люди независимо от рода занятий и степени известности.

НК: - Каких они политических взглядов?

ВО: - Тем более каких они политических взглядов. Мы с Михаилом Олеговичем в хороших приятельских отношениях, да, мы дружим. Я не знаю, что он кому здесь сказал и кого обидел… к тому же он – великий русский актер.

НК: - Согласна. «Вася, а Ксюша под фонограмму пела или как?», спрашивает читатель, который не подписался.

ВО: - А где?

НК: - Я так думаю, что это ваше совместное …

ВО:- Если в клипе, то в клипе мы все пели под фонограмму. Сначала записывается песня, а потом снимается видеоряд. Что касается живых выступлений, то конечно вживую. Мы два или три раза выступали вживую и все эти разы это было живьем. Ну а что там? Все просто.

НК: - Ну не скажите.

ВО: - Я очень старался, чтобы и Ксении и Леониду было комфортно участвовать в живых выступлениях. Есть даже видео в интернете, как мы выступаем задорно.

НК: - Я буквально вчера ночью послушала Ваше интервью одному крупному телеканалу на Дальнем Востоке, Вас там назвали «человек-википедия». Не помните такого? Что у Вас список партнеров …

ВО: - С кем я сотрудничал? С кучей народу. А что? Это же все интересно! Если я с кем-то сотрудничаю, это происходит исключительно по художественным соображениям. Участие того или иного персонажа в моих клипах художественно обосновано.

НК: - Вы потом продолжаете с этими людьми общаться, или сотрудничество заканчивается?

ВО: - С кем-то мы общаемся близко, с кем-то не очень. Как по жизни складывается.

НК: - В таком случае, мне интересно вот что: в Вашими ростовскими приятелями и знакомыми Вы так же поддерживаете отношения, как если бы ВЫ не были сейчас проектом «Вася Обломов», известным всей стране?

ВО: - Каждый раз когда я возвращаюсь домой…В общем-то езжу я туда повидаться с родителями, родственниками и друзьями.

НК: - Они не эксплуатируют Вас?

ВО: - Мы слишком давно знакомы. Что они как-то могли меня эксплуатировать.

НК: - Бывает, например, какая-нибудь тусовка, и Вам говорят: «А теперь спой нам, Вася»?

ВО: - Мы знакомы были до того, как появился Вася Обломов, знакомы сейчас. Ну о чем тут можно говорить.

НК: - То есть, корысти в ваших отношениях нет?

ВО: - Да, мы общаемся не потому, что я занимаюсь музыкой. Просто мы – друзья.

НК: - Есть блок вопросов, с одной стороны связанных с Вашим творчеством, с другой, они - околополитические. Я помню, Вы недавно заявили, что Вам надоела вся эта политика.

ВО: - Сказал я и участвовал в «Господине Хорошем».

НК: - Да, никуда от этого не денешься. «Василий, Вас, как утонченного интеллектуала, слушающего брит-поп, не коробит тот факт, Ваша карьера построена на том, что Ваше самое первое произведение звучит, ощущается, воспринимается как блатняк с добавкой традиционного русского неуважения к друг другу? По большому счету, Вас как истинного либерала кормят те, кого Вы презираете».

ВО: - «Истинного либерала» мне нравится.

НК: - Вы не истинный либерал?

ВО: - Я вообще ни с кем. Не люблю людей, которые вбивают себя в группу. Ты с нами или против нас, с ними или нет. У меня есть своя точка зрения. Скорее всего она в течение жизни будет меняться. Что касается ответа на вопрос о песне «Еду в Магадан», ведь о нем идет речь? Мне очень жаль, что Вы так поняли содержание этой песни. Я упустил формулировку…

НК: - Вас не коробит, что «Вас кормят те, кого Вы презираете»?

ВО: - Нет. Я на своих концертах никого не презираю. Вам стоит сходить туда, чтобы посмотреть, что я никого не презираю. Смысл в том, что люди, которых я высмеиваю в своих песнях, на мои концерты не ходят. Так получается.

НК: - Ходят! Я Вас уверяю, что ходят. Кого Вы представляете в качестве своей публики? Кого Вы там видите?

ВО: - Да всех подряд.

НК: - Ну вот. Значит, там есть и те, кого Вы высмеиваете.

ВО: - Если у них хватает ума смеяться над этим, значит, это не те люди, которых я высмеиваю.

НК: - А что, им нужно плакать, по-Вашему?

ВО: - Слушайте, есть люди, которые искренне обижаются и на «Еду в Магадан», и на «Любит наш народ всякое говно», и на очень многие песни. Есть люди, которые оскорбляются и считают. Что я предал Русь, русофоб проклятый. Есть люди, которые серьезно говорят: «Как ты смел это спеть!?» и накидываются на нас. Я и говорю людям: «Вы слишком серьезно к себе относитесь, надо относиться попроще». Можно не ходить на мои концерты и не слушать мои песни, я же не политик, чтобы уличить меня.

НК: - Вы не политик, Вы поете о политике.

ВО: - Я пою о вещах…

НК: - Которые так или иначе связаны с нашей политической действительностью.

ВО: - Ну «Еду в Магадан», она такая…

НК: - Мы сейчас не про «Еду в Магадан» на самом деле уже.

ВО: - Песня «С чего начинается родина» не про политику, на мой взгляд.

НК: - А про что она?

ВО: - Мне кажется, она как раз о том, о чем говорится в ее названии.

НК: - С чего начинается родина?

ВО: - Далеко не все, что там перечисляется, связано с политикой.

НК: - Не всё. Там есть строчка… Кстати у нас есть вопрос, видимо, по этой строчке. «Вы правда не верите в будущее российского футбола?».

ВО: - Да.

НК: - А Вы вообще спортсмен?

ВО: - Нет. В смысле спортсмен?

НК: - Вы не занимаетесь спортом?

ВО: - Я – музыкант.

НК: - К спорту вы имеете такое отношение, как большинство в нашей стране, которые смотрят его по телевизору. Болельщик.

ВО: - Ну я хожу в бассейн иногда, плаваю.

НК: - Вы – болельщик? Вы не верите в будущее российского футбола?

ВО: - Да, я написал, что не верю, и я не верю. Друзья, простите. У меня свои взгляды. Почему российский футбол должен мне нравиться? Плохо играют, я считаю.

НК: - А во что Вы верите? Я имею в виду сейчас наших спортсменов. Верите в Олимпиаду, что наши выполнят те задачи, которые ставят наши чиновники перед спортом?

ВО: - Мне не нравится, когда спорт и Олимпиада замешаны на квасном патриотизме.

НК: - А оно везде так, не только у нас в стране.

ВО: - Нет, не знаю. мне кажется, достойный должен победить. Я буду рад, если в России будет много спортсменов, которые будут побеждать. Я искренне рад за успехи этих людей, почему нет? Я также могу сказать, что Майкл Фелпс тоже молодец, хорошо плавает. Я рад за любого человека, который хорошо делает то, чем он занимается профессионально. Бразильская сборная по футболу объективно играет лучше, чем мы. Я смотрю иногда Чемпионат Мира по футболу и считаю, что мы…

НК: - Мы не выберемся из этого?

ВО: - Ну не наше это, ну и что. В хоккей лучше играем. Есть люди, которым это нравится, ради Бога.

НК: - Ладно, закончили эту тему. «Если бы завтра началась революция, и с одной стороны были бы белоленточники, а с другой стороны Путин. Вы бы приняли чью сторону?

ВО: - Какой идиотский вопрос. Какой ужас. Я наверно сейчас как Ефремов всех оскорбляю. То есть, с одной стороны Путин на танке, а с другой, … А кто такие белоленточники?

НК: - Те, кто выходил на Болотную площадь.

ВО: - Их так много, и они все такие разные.

НК: - Поэтому, видимо, их всех и объединили под одни этим термином. Те, кто против Путина, я так думаю.

ВО: - Жириновский тоже против Путина.

НК: - Не скажите.

ВО: - Мне не нравится, когда всех начали объединять под одну гребенку. Это все они, а это все мы. Причем, что это начало происходить с двух сторон. Мне показалось это очень странным. Во-первых, такого не будет, потому что никто не готов сражаться с Путиным, с его приспешниками. Все призывы в Интернете к непроявлению агрессии казались мне странными. Поэтому поводу писались статьи многочисленные. Но я не видел ни одного человека, который бы точил нож, заряжал автомат, готов был бы разорвать режим нашей страны. Таких настроений нет. И на всех митингах, которые я посетил, не было намека на вооруженные восстания.

НК: - Вы ходили на эти митинги?

ВО: - Я был на Болотной первой, выступал на Сахарова, потом я сходил на еще одну Болотную площадь, потом были выборы президента, и на митинги я ходить перестал.

НК: - Почему?

ВО: - Потому что я считаю, что российский народ сделал свой выбор. Произошли первые митинги и началась эта канитель, мол, давайте подождем праздники, а потом будем решать вопросы. Я считаю, этого не надо было делать, нужно было требовать пересчета голосов на выборах сразу же. Не завтра, послезавтра, а сразу.

НК: - То есть, организаторы должны были более жестко действовать?

ВО: - Дело не в организаторах. Вы же понимаете, что это могло случиться или не случиться, независимо от моего участия там. С моей точки зрения, требовать пересмотра голосов нужно не после трехмесячного отпуска на Бали, а сразу же. Тебя только что обманули, я этого не понял. А потом сказали, что ладно с этими выборами, посмотрим, что будет на следующих, я воспринял эти митинги, как контрпропаганду. В том смысле, что людям объясняли, что есть другая точка зрения. Происходили фальсификации на выборах президента. Путин набрал 62% голосов. Часть людей голосовала по призванию, по зову души. Часть людей из страха, что их уволят с работы. Часть людей голосовала за пять тысяч рублей, за пятьсот рублей, не знаю за сколько. Часть людей сидело и фальсифицировало бюллетени: эти бабки, тетки, школьные учителя. В целом, исходя из этой глобальной картины страны, мне ясно, что российский народ сделал свой выбор. Не том в смысле, что сфальсифицировали, а потому что допустили это, и пятого числа никто не возмутился, значит, те, кто голосовал из страха, согласны голосовать из страха, те, кто голосовал за деньги, наконец, получили эти бюджетные деньги, а я, не люблю такую вещь, которая называется либеральный фашизм. Когда ты считаешь, что есть только одно мнение – твое, а другое мнение неверно. Я считаю, что если я за демократию, я должен признать мнение большинства. Большинство решило, что им хорошо так, поэтому я желаю в дальнейшем учителям нищенской зарплаты, ужасной пенсии и так далее. Меня удивило, что благодаря этой социальной группе, на которую государство больше всего плюет, наша власть и выехала на выборах. Я расстроился, но что делать. После этих выборов я не отказался от своих жизненных взглядов.

НК: - Но на дальнейшие выборы Вы будете ходить?

ВО: - Да, я пойду.

НК: - Вы не разочаровались в самом выборном процессе в России?

ВО: - Конечно разочаровался. Но я считаю, что глупо не ходить на выборы, а потом причитать, что их сфальсифицировали. Если тебя не было на выборах, значит, тебя никто не обманывал, значит тебе плевать.

НК: - Вы в одном интервью сказали: «Мы – поколение опоздавших. Все самое интересное случилось без нас, в 1917 и в 1993 году».

ВО: - Есть такое ощущение.

НК: - А в 17м году…?

ВО: - Где бы я был?

НК: - С какими флагами?

ВО: - Вы знаете, я не люблю размышлять на эти темы. Это такое неблагодарное дело. Мне ребята с красными флагами не близки. Я понимаю, что на то были предпосылки, революция случилась не просто так. Они не могли все сделать в компании 10-15 человек. Ну да, жизнь была такая. Не повезло.

НК: - Вам было бы интересно там оказаться?

ВО: - Все зависит от того, где бы я оказался, в какой социальной группе. Если бы я жил в городе и у меня было бы все хорошо, но наверно меня бы отправили с пароходом за границу.

НК: - Как Вы любите говорить «мыть посуду в Великобритании».

ВО: - Да, и писать о миссии русской эмиграции. Если бы я был нищебродом без образования, то я бы конечно пошел, взял вилы.

НК: - Не всех интеллигентных жителей города в революцию отправляли пароходом. Многие из н х как раз встали под красные флаги. А в 1993м году?

ВО: - Вы не поняли, я имел в виду в 90х, когда все разобрали. В России, по крайней мере сейчас, твоя карьера мало зависит от степени твоего образования и от того, насколько хорошо ты делаешь свое дело. На руководящих местах находятся правильные лица, которые передают из руки в руки, от отца к сыну, от друзей к другу по блату.

НК: - То самое отсутствие социальных лифтов у нас.

ВО: - Конечно.

НК: - А Интернет, в этом случае, не является ли социальным лифтом?

ВО: - Скажите это выпускнику экономфака. Как ему использовать Интернет как социальный лифт в России?

НК: - Я не говорю про экономфак. Вот же Вы сидите, Вы же использовали Интернет…

ВО: - Это вообще случайность. Я до сих пор удивлен тому, что это случилось. Меня нет на федеральных радиостанциях и каналах. В картине российского шоу-бизнеса я вообще не предусмотрен.

НК: - Но Вы же уже в шоу-бизнесе. Пусть Вас нет на центральных каналах, но Вы уже в нем.

ВО: - У нас нет шоу-бизнеса. К сожалению, нет. Я сочинил песню «Еду в Магадан» про этот шоу-бизнес. Вот это он и есть.

НК: - А вот это ваше любимое выражение «олегогазмановищна». Почему Вы так не любите Олега Газманова?

ВО: - Он противен мне квасным патриотизмом.

НК: - И все? Этого достаточно? Это для Вас как рази есть показатель пошлости?

ВО: - Слушайте, да я вообще его терпеть не могу. Он портил мне детство своими песнями. Было очень много тогда подобных артистов, которые портили мне детство. Я рос и думал: « Как это дерьмо можно слушать?!». Влад Сташевский, кто там еще, я проклинаю создателей этого проекта.

НК: - Есть еще прекрасная группа «Божья коровка».

ВО: - Я ходил в школу утром, а по телевизору показывали один и тот клип уродливый какой-нибудь группы «Нана». Это же был кошмар просто. А «Ласковый май» десять раз собрал Олимпийский? Люди, которые ходили на этот концерт, они же живы до сих пор! Юрий Шатунов катается с концертами похлеще меня.

НК: - Я Вам скажу, я ходила на концерт «Ласкового мая».

ВО: - Ну вот видите. А мы вначале говорили о чувстве неловкости.

НК: - Ну подождите. Мне за это нестыдно. Я сходила посмотреть, чтобы знать, что это такое.

ВО: - Вы купили билет просто так из интереса?

НК: - Конечно. Мне было интересно посмотреть, что, как, почему и кто эти люди.

ВО: - Я понял. Но я бы не пошел.

НК: - «Одна из Ваших песен называется «Унылое говно». Прослушивание других песен приводит к выводу, что следует незамедлительно пожалеть автора, выживающего в столь нечеловеческих условиях. Что позволяет Вам думать, что кормежка от живущего на государственные деньги либерального «Дождя» или «Эха» благороднее денег, заработанных тяжелым, но созидательным трудом в реальной настоящей жизни. Дмитрий».

ВО: - Я живу на концерты. Все деньги, которые я зарабатываю, я получаю от концертов, с которыми езжу по нашей стране. Чуть меньше я получаю за продажу музыки, поскольку она у нас раздается еще и бесплатно, причем совершенно легально. От «Эха Москвы» я никогда ничего не получал. Более того, я был всего два раза на «Эхе Москвы» в эфире программы Александра Плющева, которая не имеет отношения к политике. От «Дождя» я тоже никогда денег не получал, хотя бы потому что у него самого их нет, а во-вторых, взаимоотношения с «Дождем» были у Васильева, а деньги за «Господина Хорошего» я получал от Васильева.

НК: - Большинству зрителей непонятны эти механизмы.

ВО: - Но я никогда не имел с этими каналами финансовых отношений. А деньги я зарабатываю за счет того, что играю концерты, езжу на гастроли. Я бы не сказал, что совсем простая работа. Намного легче работать так, например, я писал музыку к фильму Павла Бардина «Салам, Москва» из 16 серий, я сидел на Мосфильме и сочинял музыку. Очень клевая работа, мне понравилось. Никуда ездить не надо. Чисто творческая работа. Это я говорю к тому, что концерты требуют намного больше усилий.

НК: - Это труд колоссальный.

ВО: - Это непросто. Тем более, что в нашей стране, если меня услышат музыканты, они меня поймут, гастроли – это, к сожалению, не те гастроли, о которых ты мечтаешь, когда смотришь фильм про зарубежных рок-звезд. Когда ты начинаешь заниматься музыкой, ты думаешь, что это выглядит так. Существует собирательный образ гастролей, а потом оказывается, что это по-другому. Ты обнаруживаешь, что не только у тебя такие гастроли, что они у всех российских музыкантов такие, и рок-звезд, и у больших музыкантов. А в советское время, в 90е годы гастроли были вообще чудовищными. Я недавно читал книгу Юрия Никулина «Почти серьезно», где артист рассказывает про свои гастроли. И мне сейчас, находящемуся в XXI веке, очень грустно, что у такого великого актера, как Юрий Никулин, были такие чудовищные гастроли. Их селили на каких-то квартирах, у каких-то домохозяек, которые на них орали, он ездил в плацкарте, бабки с картошкой. Он был вынужден выступать от цирка, ездить на завод к рабочим, в перерыв выступать с какой-нибудь сценкой, бесплатно развлекая рабочих. Среди современных реалий это выглядит кошмарно.

НК: - Кстати раньше многие артисты ездили с благотворительными концертами. Я объясню, что имею в виду. БАМ, другие комсомольские стройки, и ничего.

ВО: - Так Никулин не пишет о том, что это было чудовищно. Это по моем мнению так. Гастроли великого русского артиста и то, как это обстоит.

НК: - А с Вами не носятся на гастролях, как с торбой писаной? Или Вы сами непривередливы?

ВО: - Во всех городах по-разному. У нас очень скромный и простой райдер, небольшое количество музыкантов. Дело опять же в том, что люди, занимающиеся концертным бизнесом в России, давно в курсе. Концертная история за пределами Москвы развита очень плохо. Мало клубов в разных городах, в которых прикольно выступать, которые имеют хорошее техническое оснащение. В основной массе это полуподвальные страшные помещения с ужасной уничтоженной техникой, где у людей нет денег ,чтобы купить аппаратуру. Концертная инфраструктура никому не нужна по большому счету, поэтому и прибывает в таком удручающем состоянии. Все ездят и молчат. Нет, есть конечно города помимо столицы, где встречаются хорошие клубы. Каждые гастроли начинаются со звонка местного звукорежиссера нашему звукорежиссеру с вопросом, что можно сократить.

НК: - Очень много еще вопросов осталось, но я хочу все-таки закончить тему политики, поэтому быстро их зачитаю. «Вася, что Вы думаете о Сноудене? Кто он для Вас герой или преступник?

ВО: - Мне жалко парня, попал в неприятный замес. Благодаря тому, что «Господин Хороший» закончился, я перестал следить подробно за происходящим. Истории про Сноудена в деталях я не знаю. Надо посмотреть, чем кончится.

НК: - «Какова Ваша позиция по поводу кавказского вопроса, их врожденный нацизм, поддержка кремлевского альфа-стерха не дает мирно уживаться ни с одним народов России? Что ВЫ думаете по поводу Пугачева, который успокаивают обещаниями. Анна».

ВО: - К моему ужасу, единственная идея, которая может сейчас прижиться в голове среднестатистического россиянина без определенной подпитки, это «Россия для русских». Это не значит, что я эту идею разделяю. Это мой взгляд со стороны. Мне кажется, что антикавказские настроения в нашем обществе очень сильны. Предпосылок тому конечно очень много и разных. Мне кажется, что для нашего общества – это больной вопрос.

НК: - Лично Вы как относитесь к этому? Россия для русских или нет?

ВО: - Я не люблю нелегальных мигрантов, как в любой стране любой человек не любит их. Я считаю, что люди не делятся по национальному признаку, они бывают либо глупые, либо умные. Из-за того, что глупых больше, все проблемы, причем глупых и с одной стороны и с другой. Достаточно найти двух идиотов, из-за которых может возникнуть межнациональный конфликт. Государство конечно должно уделять этому вопросу должное внимание. Думаю, что не всем приятно, что у Кадырова звание героя Российской Федерации, думаю, очень многие люди негативно к этому относятся. Война в Чечне тоже оставила свой отпечаток. Мы жили в Ростове в то время, и все матери того времени с ужасом наблюдали поступления груза 200 в наш город. Все всё помнят. Речь о том, что можно сколько угодно говорить о том, что все хорошо, но в народе память сохранилась. Кроме того, это теракты, которые все время вешают на чеченцев.

НК: - Кстати на Вашем сайте и на странице в фейсбуке появилась запись о том, что «мне жаль, что мое имя стали упоминать в связи с терактами в Бостоне».

ВО: - Да, на английском языке она появилась в клипе «Поганенький у нас народ». Да, я написал это.

НК: - А зачем? Вас же никто не обвинял ни в каких связях.

ВО: - Стали обвинять. Это было сделано не для наших отечественных СМИ. Очень многие зарубежные средства массовой информации написали, что парни, которые обвиняются в совершении теракта в Бостоне, был моими поклонниками.

НК: - У них в плейлисте были Ваши песни.

ВО: - Да. Песни на русском языке. Американцы не стали разбираться, о чем поется в песне, что там внутри происходит. Они начали писать проклятия в комментариях к этой песне. Мне прислали и сказали, смотри, что происходит. Я почитал новости и увидел, что идет огромная лавина «Умрите, русские», «Будь ты проклят, Вася Обломов, гореть тебе в аду за наш теракт» и так далее. Кто-то пытался там на английском объяснять, что песня не об этом. Кроме того, в наших СМИ это тоже появлялось. Но я повторяю, что написал это для англоязычных людей. Мне действительно было неприятно, что мое имя, пусть и в мировом масштабе, всплыло в таком контексте. Я считаю, что прямой связи с тем, что ты слушаешь и что делаешь, нет.

НК: - Нет, конечно, нет. Но мне кажется, Вы должны быть готовы, что так или иначе в связи с разными событиями.

ВО: - Я просто отреагировал. Я же не могу запретить слушать мои песни. Их может слушать кто угодно.

НК: - «Что Вы, Василий, думаете о простых россиянах, сторонниках нынешней власти?», спрашивает Иван.

ВО: - Я думаю, что их нет. Сторонников нынешней власти, которые искренне ее любят, нет. Если провести референдум, стоит ли расстрелять Госдуму, я думаю, что огромный процент россиян проголосует за, если не единогласно. Россияне ненавидят чиновников, не верят нынешней власти, на мой взгляд, считают, что живут вне политики, что она их не касается. Основное требование к власти : «Дайте мне пенсию побольше и оставьте меня в покое».

НК: - Иждивенческий подход.

ВО: - Государство старается его поддерживать, ему нравится, что народ от него ничего не требует. Мне кажется, что нужно требовать. Это личное дело каждого. Я не занимаюсь просветительством, никому не говорю, что нужно обязательно принимать участие. Есть мнение, что то, что общество живет вне государства - это хороший признак. Мне кажется, что плохой. Люди не надеются вообще.

НК: - У нас любят разделять: государство, механизм управления, и страна, в которой живет народ.

ВО: - На Дальнем Востоке употребляют выражение «У вас в России».

НК: - Да. Я сама с Дальнего Востока.

ВО: - Мне такая ситуация конечно не нравится. Если Вася Обломов в своем творчестве против чего-то конкретного протестует, то, скорее всего, против человеческого равнодушия.

НК: - «Василий, ВЫ позиционируете себя как музыкант», задает вопрос Андрей, «а кто Ваши слушатели? Как он выглядит, где живет, как относится к существующей форме власти в стране». Вы частично уже ответили на этот вопрос.

ВО: - Мои слушатели разные. От мала до велика. Я видел пожилых людей на концертах, видел совсем молодых, студентов, девушек, парней.

НК: - Это люди прогрессивных взглядов? Люди неравнодушные?

ВО: - По крайней мере, судя по концертам, они понимают то, о чем поется, смеются над тем, что смешно, рефлексируют во время грустных песен. Все, что я могу про них сказать.

НК: - Накануне Яндекс.музыка опубликовала статистику предпочтений собственных пользователей. Судя по ней, у народа вы популярностью не пользуетесь. Вас это не смущает? Может быть, хотите изменить ситуацию?

ВО: - Если речь идет о карте с кружочками…

НК: - Да-да.

ВО: - Тогда Вы плохо посмотрели. Мой кружочек значительно больше, чем кружочек Леонида Агутина или Анжелики Варум, или группы Brainstorm, мой кружочек такого же размера, мы еще смеялись, как у Эннио Мориконе или как у певицы Адель. Очень много артистов, которые представлены на этой карте точками. Так что мой случай далеко не самый худший на этой карте Яндекс-предпочтений. Конечно мне далеко до «Лучистого солнца» Стаса Михайлова или Михаила Круга. Но с другой стороны, я не хочу есть его хлеб.

НК: - Вы всегда достаточно жестко говорите и о Стасе Михайлове, и о Газманове, о Круге…

ВО: - Кстати я нормально отношусь к Стасу Михайлову. Сенсационное заявление: абсолютно нормально отношусь. Он поет свои песни, такие песни, какие у него сочиняются. Как сказал Дали: «Я сумасшедший или те люди, которые покупают за десятки тысяч долларов покупают мои картины?»

НК: - Не то смешно, что они это пишут, а то, смешно, что мы это слушаем.

ВО: - Я это не слушаю.

НК: - Я не про Вас говорю, я продолжаю Вашу мысль.

ВО: - У нас есть уникальная возможность не смотреть и не слушать то, что на мне хочется. Пусть цветут сто цветов. Мне страшно представить нашу страну, где все бы слушали Radiohead. Было бы грустновато. Пусть все слушают то, что хотят слушать. Мне-то не нравится творчество Стаса Михайлова, но при этом я не хочу отирать у него право на то, что он делает. Если действительно у него слушателей набирается десятки тысяч, то пусть он собирает эти залы и выступает. В этом смысле тут нет никакого заговора – песня «Еду в Магадан». Люди искренне любят его. Это как приходить на концерте и рассказывать этим людям: «Как же вы можете это слушать, это же пошлятина?». Да они по голове тебе дадут. Зачем это морализаторство. Человек, которому он неинтересен, слушать его не будет. Мне кажется, что то, что делает Стас, он делает искренне: так он чувствует, так живет и резонирует с нашим народом. В этом смысле картина очень гармонична.

НК: - «Как Вы видите будущее нашей эстрады?», это тоже вопрос от наших читателей.

ВО: - Кардинальных изменений не будет, будет примерно все то же самое.

Текст далее http://svpressa.ru/online/article/70438/

 

11 Июля 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов