готовясь к лекциям об Анапе

 

Публика
Трубина, Елена

Е.Г. Трубина. Статья в словаре под ред. А. Грицанова и М. Можейко Постмодернизм. Минск, 2001. (а также, с изменениями,  в словаре под ред. Т. Керимова Социально-философский  словарь. М., 2004).

 

 

 

Публика – регулятивный идеал демократической формы правления, социологический феномен, норма и принцип, во имя которого  возможна критика демократических институтов, центральная категория либерально-демократической теории. Получила развитие в виде понятий «публичного пространства» (Х.Арендт) и «публичной сферы», или «публичности» и «общественного мнения»  (приведены основные варианты перевода на другие языки разработанного Ю. Хабермасом понятия die Offentlichkeit). Между этими концепциями есть три ключевых отличия. Во-первых, если Х. Арендт мыслит публику как группу людей, видящих друг друга (как на греческой агоре), то, развивая ее идеи, Ю. Хабермас  делает акцент не столько на видимости членов публики друг для друга, сколько на их слышимости друг для друга, возможной благодаря росту книгопечатания и складыванию массовой коммуникации. Для Арендт в описании публики важны пространственные метафоры (такие как «пространство появления», «город и его стены»). Хабермас предпочитает описывать ее как виртуальную общность, идентичность которой складывается с ростом печатных изданий и образована общностью тех, кто читает, пишет и интерпретирует. Во-вторых, если Арендт констатирует упадок публичной сферы в условиях модерности, то Хабермас отмечает возникновение в ходе Просвещения новой формы публичности – публики частных индивидов, вместе обсуждающих общественные проблемы, опираясь на текст печатно высказавшего свое мнение автора. В-третьих, для Арендт публичное пространство  есть арена действий людей, совершаемых ими перед лицом друг друга. Тем самым публичность для нее связана с прямым взаимодействием индивидов, разделяющих ту или иную систему ценностей, что составляет залог того, что они правильно интерпретируют действия друг друга. Напротив, Хабермас мыслит публичную сферу как принципиально внеличностный феномен, в котором не столько осуществляются действия, сколько происходит коммуникация, обмен информацией, мнениями. В понимании Хабермаса публичная сфера десубстанциализируется.

 

 

 

Нарастание сложностей осуществления принципов представительной демократии в Европе и Северной Америке привело в начале ХХ столетия  к критическому пересмотру понятия публики, ярким выражением чего явилась работа У. Липмана «Публика-фантом». В полемике с этим элитистским и пессимистическим трудом Д. Дьюи в работе «Публика и ее проблемы», также признавая «утрату публики», попытался сформулировать концепцию радикальной демократии, согласно которой индивиды могут быть конституированы в качестве демократических граждан, если будут возрождены ранние американские демократические идеалы. Исследователи отмечают в связи с этим сильные ностальгические настроения, свойственные многим работам, посвященных публике и организованным вокруг следующего тропа: некогда публичная сфера существовала во всем своем цвете, сегодня, когда вкус к коллективному обсуждению и участию утрачен, она искажена и ослаблена. Для Арендт предметом ностальгии был дух античной агоры,  для Дьюи – публичные собрания в городах Новой Англии в ХVIII-ХIХ вв., для Хабермаса – европейские кофейни.

 

Публика (независимые граждане) сама править не может, она может лишь контролировать действие административной власти, правительственных институтов и направлять  их в необходимом направлении. Хабермас подразделяет «сильную», институциональную, и «слабую», неформальную, публики. Первая  - организованная, формальная - наделена прерогативами принятия и достижения решений. Вторая – неорганизованная, неформальная – есть «публичная сфера», формирующая общественное мнение, распознавая новые проблемы, которые нуждаются в широком рассмотрении людьми, свободными от бремени принятия решений. Поэтому основные черты «слабой» публики – открытость, спонтанность, плюрализм. Публичная сфера понимается поздним Хабермасом как открытая сеть перекрывающихся «субкультурных публик» имеющих подвижные временные, социальные, субстанциальные границы. В пределах, гарантированных конституционными правами, структуры такой плюралистической сферы развиваются более или менее спонтанно. Течения публичной коммуникации направляются масс-медиа и проходят через различные публики, неформально развивающиеся внутри организаций (Habermas J. Between Facts and NormsContributions to a Discourse Theory of Law and Democracy, Cambridge: Polity, 1996, p.307).

 

 

 

Поэтому публичная сфера, с одной стороны, не может быть организована, администрирована, заключена в замкнутые общности, а с другой стороны, не может составлять единую и недифференцированную аудиторию. Публичная сфера состоит из множества под-сфер, которые функционируют самостоятельно, но связаны друг с другом множеством нитей. Существование некоторых из них обусловлено географическими факторами (национальные, региональные, городские границы). В основе возникновения других может лежать интерес к определенной теме (социальной или образовательной политике, искусству или религии, науке или кинематографу и т.д.). Одни виды публик (дискуссии между собравшимися в кафе) более спонтанны, чем другие (добровольные объединения, читатели периодических изданий, участники общественных движений).

 

Публики отличаются также и по масштабу: от постоянных взаимодействий лицом-к-лицу до абстрактной публичной сферы, порожденной масс-медиа. Публичная сфера всегда есть, по выражению итальянского философа Алессандро Феррара, публика публик. Коммуникативные потоки не подлежат регуляции с помощью четко фиксированных процедур, поэтому публичная сфера неограничена и гибка, представляя собою существенный ресурс для тематизации новых потребностей. П.с., согласно Хабермасу, есть неформальная сеть для обмена информацией и точками зрения. Подобно жизненному миру в целом, п.с. воспроизводится через коммуникативное действие, для которого достаточно владения родным языком. В основе участия в ней лежит общая постижимость повседневной коммуникативной практики. С жизненным миром – «резервуаром простых взаимодействий», откуда происходит п.с., она связана иначе, нежели составляющие его основные подсистемы, такие как религия, система образования, семья (главные функции которых – жизненный мир воспроизводить). Повседневное использование языка для коммуникации создает социальное пространство. П.с. связана с жизненным миром как отражение социального пространства. Если для традиционных обществ были характерны замкнутые метафоры социального пространства (форум, арена, сцена), то для сложных современных обществ есть смысл говорить о создаваемом электронными масс-медиа виртуальном социальном пространстве, расширяющем для каждого потенциального участника возможность вмешательства в процессы коммуникации. П.с. можно определить поэтому как виртуальное пространство, в котором выделяются и обсуждаются общественно значимые темы и формируется общественное мнение. Поскольку п.с. не существует ни в формальных, системных контекстах, ни в приватных,  к примеру, семейных связях, ей необходима организационная поддержка. П.с. поддерживаетсягражданским обществом – сетью ассоциаций, организаций и движений, черпающих свои цели и ценности из публичных дебатов.

 

Хабермас выделяет три основных типа участников публичной сферы. Участники первого типа приходят в нее «извне»: из организованных и формально структурированных контекстом в поисках главного ресурса, которым располагает п.с. – влияния, В этом случае п.с. инструментально используется членами политических партий, разного рода лоббистами, членами парламента или правительства. Участники второго типа пополняют п.с. «изнутри», ратуя за те или иные общественные интересы, институциональные реформы, новые права, отстаивая те или иные коллективные идентичности. Наконец, третий тип – журналисты, деятели масс-медиа, которые контролируют отбор тем, текстов и авторов, циркулирующих в п.с. 

 

 

 

Публичный разум – понятие, введенное Д. Роулсом в работе «Политический либерализм» (1993), близкое понятию дискурсивной сферы, состоящей из т.наз. публичного знания, то есть общих оснований, на которых принимаются общие решения и ограничивающих «территорию», в пределах которой возможно публичное убеждение. Публичный разум не тождествен «перекрывающемуся консенсусу», отличаясь от (единожды) достигнутого совпадения мнений динамичностью, способностью порождать новые консенсусы. Подчинение суждений индивида доводам публичного разума продиктовано уважением к социальным идеалам (в этом смысле публичный разум есть переформулировка темы «общего блага»). 

 

Публичный разговор – понятие, с помощью которого ученица Хабермаса американский политический философ и теоретик феминизма Шейла Бенхабиб пытается оттенить существо постиндустриальной «новой публики» - не обладающей никаким местом в пространстве, потому что локализована сразу во множестве мест и в пределе включающей в себя бесконечное количество голосов. «Членство» в ней означает лишь отправку и получение электронных сообщений. В отличие от тех аналитиков, которые связывают будущее демократии с электронными медиа, Бенхабиб трезво фиксирует следующее противоречие между резко возросшим доступом к публичным средствам коммуникации и ослаблением качества публичных дебатов. П.с. сегодня – сфера нарциссической самопрезентации. Граница между интимностью и публичностью стерта.

 

 

 

Ролан Барт называет эту «публичность приватного» «новой общественной ценностью», подчеркивая что «взрыв приватного на публике», то есть публичное потребление приватного есть процесс глубоко амбивалентный. С одной стороны, он отрицает границу между двумя категориями, с другой стороны, он от нее существенно зависит. В итоге граница постоянно переопределяется.

 

Нарастание анонимности, аморфности публичного пространства, происходящее в эпоху модерности, обусловлено тем, что каждая входящая в него группа (женщины, рабочие, «цветные») привносит свои ценности и своих героев, свои проблемы, подлежащие публичному обсуждению. На публику выносятся темы, от века остающиеся в тени приватности. Наконец, борьба по поводу того, что включается в публичное освобождение, сама становится борьбой за справедливость и свободу, к примеру, проблемы насилия в семье, к которым привлекли общественное внимание американские феминистки. Борьба за то, чтобы сделать какую-то проблему «публичной», становится формой борьбы за справедливость. Соответственно, сила и насилие разрушают публичное пространство, заставляя замолчать голос вопрошающего или пытающегося действовать с позиции убеждения.

 

Публичность и интимность, общественное и частное, публичное и приватное взаимозависимы, составляют бинарную оппозицию. С возникновением государственных институтов модерности и становлением капиталистической экономики термин «приватное» стал относиться к широкому кругу феноменов: во-первых, к домашнему хозяйству, во-вторых,  к экономическому порядку рыночного производства, обмена, распределения и потребления, в-третьих, к сфере гражданских, культурных, научных, художественных ассоциаций, функционирующих в рамках гражданского общества. Бинарная оппозиция «приватное/публичное» в последние три десятилетия подверглась серьезной критике со стороны феминистских авторов, настаивающих на ее пересмотре. Если в начале этого переосмысления речь по преимуществу шла о расширении участия женщин в жизни публичной сферы, то впоследствии внимание исследователей переключилось на защиту privacy  в условиях роста государственной и не-государственной бюрократии в современных обществах. Приватное определяется как те аспекты жизни и деятельности, куда личность имеет право не допускать других, то есть не то, что исключают публичные институты, но то, что сама личность предпочитает держать подальше от публичного внимания (А. Янг).

 

 

4 Июля 2012
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов