Идеальный учитель.

Впервые об этом я задумался ещё в школе, как и многие, наверное. И тогда пришёл к выводу, что это должен быть почти Ницшеанский сверхчеловек, а точнее даже не человек. А эдакий механизм, набор качеств и черт, в сочетании одновременно и бесконечно долго не встречающиеся ни в одном человеке, то же можно сказать и о любом производящем работнике, но речь пойдёт о педагоге…

Я пошёл в школу в 1995 году, в такое время, когда взрослые вокруг быстро подстраивались под изменившуюся социальную среду обитания, проворные становились предпринимателями, неумелые пытались выжить, честным и принципиальным пришлось сложнее всего, но и те в последствии сдались. Не обошло это и учителей, а через них и всю систему образования с низу до верху, и как следствие все межличностные и межгрупповые взаимоотношения, нормы морали и социальные установки. В СССР в сознании учеников, учитель был свят, не наделён страстями, привязанностями, даже не нуждавшийся, казалось, в удовлетворении физиологических потребностей, но так же являющийся носителем истины в высшей инстанции и беспрекословным авторитетом. Равное, беспристрастное отношение ко всем учащимся, справедливость, соблюдение педагогической этики, аккуратность внешнего вида, и лаконичность выражений, всё это создавало ощущение причастности учителя к какой-то высшей касте просветленных. Которые захватывают внимание всей аудитории одним только словом, играют, живут своим предметом, с лёгкостью манипулируют своими знаниями, не трактуют их, не проповедают, а показывают всю приятность и полезность обладания ими. У такого педагога хочется учиться. Видел ли я такого? Нет.

Советская система образования красивым, сильным, здоровым жеребцом скакала по стране, да и по миру, восхищая и вдохновляя как скакунов, так и зрителей. Я не застал момента его падения, видел лишь больное умирающее животное, золотые зубы которого уносили по домам вороватые завхозы; копыта которого не могли донести его даже до Прибалтики, не говоря уже о том чтобы произвести впечатление на зарубежных экспертов; его уже поделили на части, выкупили и арендовали всё что можно; в его теле уже появились опарыши, бездарные потомки великих педагогических династий, которым уже было всё равно, без идеологии, без общей идеи, с осознанием что педагогика это работа за которую дают деньги, а не великий механизм взращивания обучения и воспитания следующих поколений. Их время учило их пользоваться лазейками, служебным положением. Паразитируя на остывающем трупе системы образования, получать учёные степени, быстро защищать липовые, невнятные дипломные, кандидатские, докторские работы.

Такие наставники окружали и меня. Случайные люди в педагогике - неумелые трудовики, не смелые, но агрессивные физруки, безынициативные классные руководители, завучи, служба которых не видна не на первый не на второй взгляд. Директорами становились не опытные педагоги со знанием педагогического менеджмента, а самые хитрые изворотливые в экономике и бюрократии. Предметники всё по книжечкам, всё по учебникам, всё по тетрадочкам. “Так, записывайте!”

Были и фанаты своего дела, мастера, не захотевшие принять рыночный мир. Или просто живущие прошлым, боровшиеся за знания, а не за показатель. Приходящие в школу не по унылым обязанностям, а по зову, внутреннему долгу, не опускавшиеся до сплетней, не ставящие штампов, обладающие педагогической эмпатией, умением и желанием учить. От таких пахло настоящим учителем. Всегда опрятны, всегда в хорошем настроении, каждый урок выглядел как импровизация завершавшаяся точно по звонку, в крайних случаях пробегавшие к примерам из личной жизни, с цитатами, репризами, шутками, но сдержанно и месту… Завораживающее зрелище.

Но и эти, как правило, пожилые, милые преподаватели либо со временем отчаивались, не в силах успеть за новыми стандартами и взглядами, и превращались в эдакие тени себя раннего, тихо, молча отрабатывая ставочку до пенсии. Либо бравируя о славных временах советского счастья, вновь и вновь пытались умчаться за славными победами на давно мёртвом скакуне. Которого меж тем запрягли в ультрасовременную повозку, с ноутбуками и интерактивными досками; накормили его ЕГЭ и затихли в безнадёжном, уже застойном реформировании… В общем воз и ныне там.

Педагог должен быть мастером. Что это значит?

Значит, физкультуру должен преподавать спортсмен, музыкальное искусство музыкант, историю историк, физику физик, родную речь филолог, алгебру математик а не “учитель математики” и так далее.

Но они ведь не профессионалы в педагогике, скажите вы.

Но они живое воплощение практики, знания, и желания это знание передать, а задача педагога профессионала как раз научить всему этому учиться, научить внемлить и понимать.

Детям, подросткам хочется учиться у фанатиков, странных, увлёчённых людей, у замкнутого математика, у учительницы биологии, которая как будто любит каждый пестик каждого цветка, у историка превращающего свои уроки в спектакли, у тренера в глазах которого читается воля к победе над любым противником, у неуклюжего музыканта, корчующего гримасы счастья и ужаса во время игры, у филолога с непривычной но точной правильной дикцией и интонациями, у непостижимо загадочного психолога, у педагога олицетворявшего свой предмет.

Хочется учиться у этих, будто одержимых, даже чуть сумасшедших сверхлюдей и может быть стать одним из них.

 

Макс Сальников

21 Марта 2012
Поделиться:

Комментарии

Аноним , 16 Сентября 2013
хлам
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов