Образование в сегодняшней Анапе.

Анапа относится к числу городов, принимающих в себя людей, зависимых от погодных условий. Ради хорошей погоды сюда едут, следовательно, боятся плохой. Наверняка последующие строки в большой степени инспирированы этой метеочувствительностью автора, соединяющего плохое самочувствие с плохой погодой, а погода в Анапе в эти дни февраля действительно стоит неважная. Может быть действительно, всё последующее лишь наваждение, далекое от истины? И, тем не менее, дополнительным следствием зимнего анапского сплина является желание обнародовать его.

Надо сказать, что в высшем образовании я работаю уже 20 лет. За это время сменилась не только страна, но и вместе с ней, хотя и несколько запаздывая, сменился и весь образ высшей школы, почти уже не сохраняющий связь с предназначением классического университетского образования, унаследовав лишь его сверхценность для рядовых граждан. В советское время высшая школа была кузницей кадров, которые быстро становились на поток. На поток производства, как это было в случае с техническими специальностями или же на поток идеологического обеспечения власти, как в случае со специальностями гуманитарными. Выпускник ВУЗа был со всех сторон защищен, если демонстрировал воспитанные в нем качества. Стало быть высшая школа в то время пусть в извращенной форме и отдаленно еще сохраняла черты Alma Mater – восприемницы и воспитанницы.

В 90-е годы российская школа пережила бум идеологического освобождения и резкого финансового обнищания: когда научные сотрудники институтов торговали носками возле Большого Театра, а немногие нашедшие возможность быть востребованными в богатых и свободных странах, не раздумывая уезжали, порождая здесь обнищание духовное. Затем пришла идеология денег, впечатление, что все можно купить, ничего при этом не потеряв, кроме самих денег, запас которых подлежал быстрому восполнению. С этой же стороны стала оцениваться и работа ВУЗа – высшая школа перестала быть кузницей кадров, и стала кузницей бабла. ВУЗы как и предприятия и недра были приватизированы, и точно так же как властная олигархия научилась перекачивать достояние земных недр на свои оффшорные счета, и руководство крупных ВУЗов быстро осознало, что можно конвертировать ресурсы молодости. Жажда общения со сверстниками, стремление к знаниям и последующей социальной защищенности, тяга к новации и карьерному росту – все это может быть конвертировано в бабло для немногих и ВУЗ станет машиной подобной конвертации. Такова траектория развития отечественного высшего образования за последние 20 лет и современная его структура сводится к следующему трафику. От студента требуют в ВУЗе денег, студента в ВУЗе развлекают, стимулируя в нем самые низменные инстинкты, обуздание которых происходит не за счет прямой реализации импульса развития, а за счет всё большего властного отягощения процедур образования; в ВУЗе студента обманывают, давая ему диплом и др. бумаги вместо знаний.

Таким образом, в современном российском ВУЗе у студента отнимают сразу три вещи: деньги, разум и будущее. Анапские ВУЗы не исключение: они и не могут его являть, самой сильной стороной их провинциальности до недавнего времени было спасительное запаздывание в следовании этим губительным процессам всего российского образования. Но как справедливо говорят историки, в современных постиндустриальных обществах центр смещается на периферию и центростремительная гравитация столиц оборачивается у окраин империи разрушительной центробежностью и коррупцией каждой единицы в отдельности. Желание слышать волю центра раньше чем грянет гром, порождает в местных филиалах еще большую бессмысленность и выхолащивание, чем у столичных коллег, у которых хотя бы есть время на обдумывание и директив и процессов. Времени этого нет у анапских руководителей образования, потому что они думают, что они уже безоговорочно отстали. И поэтому, вся чудовищность происходящих в российской высшей школе перемен выпячивается в Анапе с ужасающей простотой и яркостью, и здесь, как на картинах Пикассо, виден каждый излом этой изувеченной властью бабла искаженной формы.

Начнем с того, что в Анапе нет собственно ВУЗов – есть только их филиалы, которые как тени в платоновской пещере непрерывно и слепо мечутся в погоне за всё менее качественным и немногочисленным абитуриентом, в жажде наживы, не понимая смысла того, зачем нужен университет, и не имея желания преодолеть свою тупость. Филиалов, если мне не изменяет память, таких ровно пять (военные я не беру, поскольку это подведомственные учреждения и что происходит в них ведомо только господу богу и их генералам): филиал РГСУ (российского социального университета), филиал МГГУ (московского гуманитарного университета им. М. Шолохова), филиал СГУ (сочинского университета), филиал московского юридического института и местный филиал кубанского аграрного (КубГУ). В двух из них в Шолохова и Сочинском мне довелось проработать последовательно довольно продолжительное время.

Три главных недостатка сразу же бросаются в глаза: практически полное отсутствие научной жизни и как следствие её тотальная фальсификация; слепое поклонение и подчинение их руководителям – как следствие волевой паралич инициативы сотрудников; и третье, а может быть и самое важное, окончательная утрата в этих маленьких клеточках творческой роли профессора и преподавателя, не столь явная в крупных ВУЗах. И, как следствие, невозможность подлинной встречи студента с преподавателем\профессором на лекциях, а возможность этой встречи традиционно образовывала фундамент классического университета. Преподаватель в таком ВУЗе – только средство для наживы руководителей и эксплуатируемый подневольный работник для различных административных нахлебников. Преподаватель уже не может определять характер говоримого на лекции и не может свободно оценивать полученные студентами знания. Профессор, который искони был совестью и нравственным лицом университета низведен до роли тряпичника и завхоза. Низведен в своей зарплате и низведен в своей свободе. Эти три вещи пагубно сказываются, прежде всего, на студентах. Отсутствие морального и профессионального ориентира делает процессы образования и воспитания личности в ВУЗе бессмысленными,  а бюрократическая легализация коррупции способствует личностной деградации молодежи.

Высокий уровень знаний – традиционное мерило высшего образования - подменяется в этих ВУЗах чем угодно: бессмысленным умножением бумаг, кафкианских учебных программ и «отчетов ниочём»; безудержной культмассовой активностью и неконтролируемыми развлечениями\отвлечениями студентов, сном разума; бессмысленными и беспощадными научными конференциями и коллоквиумами, где нет ни научной коммуникации, ни даже простой демонстрации квалификации, ни прямого диалога поколений; выхолощенными до беспредела и поэтому бесчисленными и бесчестными тестами, опросами – непрерывными и яростными зондажами того, чего нет. Всё это порождает главный порок происходящего там – ложь и отсутствие лжи одновременно, именно потому, что ложь в ситуации отсутствия смысла всегда оборачивается видимым отсутствием лжи.

Поэтому так трудно в этой ситуации отличить сон от яви, так трудно проснуться из вымороченной деградационной бессонницы, царящей в современном российском высшем образовании и как следствие, но не как эвфемизм, данный нам в утешение - в его современном анапском обличии.

 

ГП

3 Марта 2012
Поделиться:

Комментарии

Сторожев А. Н. , 12 Марта 2012
Помимо трёх ипостесей, указанных Ю.Громыко, Университет должен иметь ещё одну, метафизически стоящую над ними, состоящую в непреклонном удержании самой сферы образования как высшей ценности и ключевого ресурса развития региона
Max Salnikov , 14 Марта 2012
I read this!
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов