Казачий дом. Что такое возрожденное казачество

Войско в пятьдесят тысяч человек с содержанием миллиард в год и тренировками на лучших военных полигонах. Корреспондент «Коммерсанта» отправилась изучать, что собой представляет кубанское казачество.

 

https://www.kommersant.ru/doc/3415574?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com  -  весь текст

ЕКАТЕРИНА ДРАНКИНА

 

 

 

 

Душным августовским днем в 30 км от Краснодара я сижу в правлении местного колхоза и второй час подряд слушаю, как двое мужчин — один, лет пятидесяти, в штатском, другой, лет семидесяти, в камуфляже — орут друг на друга.

В камуфляже — атаман казачьего общества станицы Платнировской Владимир Захарович Тихий. Грозному своему званию он соответствует меньше, чем фамилии, и орут тут скорее на него, а он время от времени только жалобно вскрикивает:

— Петрович, ну это уж слишком! Тут я с тобой несогласный! Люди же на службе находилися. Они выполняли приказы. При-ка-зы, понимаешь?

— Ага, приказы? — взвивается его собеседник, Валерий Петрович Колпаков, хозяин этого кабинета. У группы компаний, расположенных в станице,— давнее противостояние с местным судом, и не так давно по обвинению в незаконной организации митинга была арестована директор одной из компаний. Судья, вынося решение, основывалась на показаниях понятых — казаков. В связи с чем сельхозпроизводители на казачество несколько осерчали.

— Такое оно, ваше свободное казачество? — Колпаков грохает по столу кулаком.— Понятыми работать, ложные показания давать?

— Наше казачество, наше! — жалобно тянет атаман.— Ты ж тоже казак, у тебя и удостоверение есть! А ложных показаний не было. Было исполнение службы.

— Да засунь себе это удостоверение, Захарыч! — шумит Колпаков.— Не хочу я в таком казачестве состоять! Дедов наших расстреляли — вон там они, на краю станицы закопаны. Деды были земледельцы и воины, а не дежурные понятые!

Слева — хозяин кабинета Валерий Петрович Колпаков, в центре — Виктор Илюшин, заместитель Колпакова по производству, справа — атаман станицы Платнировской Владимир Захарович Тихий

Слева — хозяин кабинета Валерий Петрович Колпаков, в центре — Виктор Илюшин, заместитель Колпакова по производству, справа — атаман станицы Платнировской Владимир Захарович Тихий

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

Слушать разбушевавшихся мужчин страшно, но и прерывать их не хочется. Я приехала на Кубань выяснить, что собой представляет возрожденное казачество.

Возрождают его тут не на шутку:

Кубанское казачье войско, согласно документам,— самое большое в России, в нем числится около 50 тыс. человек, и самое дорогое. Официальный бюджет войска — 1 млрд руб. в год.

Судя по тому, что возглавляет войско вице-губернатор края Николай Долуда, для властей это дело нужное. Кубанские казаки теперь не пляшут, не поют, как в одноименном фильме,— они сила, брали Крым, грозят нагайками Pussy Riot, штабу Навального и всем, кто плохо себя ведет.

В каждой школе на Кубани с этого года будет казачий класс, а каждый казак (согласно поправкам в региональный закон о земле, принятым в прошлом году) получит землю. Как к этому относятся в регионе, где гектар стоит больше $2 тыс.,— это был для меня вопрос тоже открытый.

С конца прошлого года казачьим обществам начали выделять землю: всего казаки могут бесплатно получить до 500 га

С конца прошлого года казачьим обществам начали выделять землю: всего казаки могут бесплатно получить до 500 га

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

Мужчины между тем докричались и до земли:

— Где твои казаки были, когда в Кущевской детей и баб убивали? Есть в Кущевской атаман? Что он там? Тоже, как и вы, «зэмлю» ждет? Землю вам подавай…

— Петрович, вот ты зачем про Кущевскую? Ну есть там атаман! Боится он, всегда боялся. Его дочку казаки в школу провожали, чтобы не случилось чего. Нам же прав никаких нету, Петрович! — Захарыч стучит себя в грудь.— Что мы делать-то можем? А землю, это как они там решат… Вот дали нам шестнадцать гектар, их же обрабатывать надо. Налог с них платить! Трактора просили — не дали. К тебе же и пришли в колхоз, чего делать-то, ты умеешь — ты и обрабатывай.

— А? Нормально? — Колпаков поворачивается ко мне.— Вот люди. Казаки — это что? Общинное земледелие. У каждого ведь с 90-х паи лежат земельные! Кто не пропил еще. Сложили бы паи, собрали хозяйство казачье, и вот тебе возрождение традиций. Мы бы помогли: чем с полицией под ручку гулять, лучше бы землю пахали. Так нет: «Это ж мое, это ж 200 тыщ стоит!» Те паи лежат, а сейчас опять за рыбу деньги — мы казаки, нам «зэмлю и хлиба» подавай! Да еще и трактор дай, и налог прости. Нам бы кто простил чего, а?

Покричав еще немного, одностаничники отправились по своим делам: Тихий — в церковь помогать местному батюшке разгружать стройматериалы, Колпаков — в поля проведать агрономов. Попрощались за руку — спорили, очевидно, не в первый раз и не в последний.

Черные доски, Юлькин халат

Платнировский курень был основан в 1794 году, через 20 лет после уничтожения по приказу Екатерины II Запорожской сечи (и входившего в нее куреня с таким же названием), путем переселения на земли Кубани оставшихся в живых запорожцев.

Таким образом Екатерина отблагодарила казаков за участие на ее стороне в русско-турецких войнах: 38 куреням запорожцев, которые к тому времени назывались уже Черноморским казачьим войском, она пожаловала правый берег Кубани. Впоследствии, пополнив свои ряды донскими казаками и другим пришлым народом, бывшие запорожцы создали Кубанское войско.

Перебравшись на Кубань, запорожские традиции казаки продолжали соблюдать

Перебравшись на Кубань, запорожские традиции казаки продолжали соблюдать

Фото: Коммерсантъ

Внешне от другого многочисленного войска — донского — эти казаки отличались тем, что по-прежнему говорили по-украински (до сих пор язык, на котором говорят в быту на Кубани,— фактически суржик, или, как местные называют, балачка). Ну и формой — черкеской и папахой.

Кубанские казаки никогда не имели проблем с занятостью. Русско-турецкие и русско-польская войны, военные действия на Кавказе, русско-японская и первая мировая — всюду Кубанское войско отправляло свои дивизии и полки. За это их щедро жаловали. Каждый казак, достигавший 18-летия, получал десять десятин земли, чтобы к 19 годам, когда пойдет служить, обзавестись с доходов от этой земли амуницией.

Куреня, образованные запорожцами, тоже богатели. Платнировский курень в 1842 году получил статус станицы, к началу XX века в ней проживало уже больше 10 тыс. человек.

Жили казачьи семьи зажиточно

Жили казачьи семьи зажиточно

Фото: Коммерсантъ

Беда пришла вместе с революцией. Высший казачий орган управления — Кубанская рада — решил, что пришло время реализовать идею независимости Кубани, и провозгласил Кубанскую народную республику со столицей в Екатеринодаре (нынешний Краснодар).

Республика просуществовала до 1920-го, и вслед за ее падением последовали репрессии и расказачивание. Директива о расказачивании была подписана Свердловым 24 января 1919 года. Все казаки в возрасте от 18 до 50 лет должны были быть вывезены на Север, а против богатых казаков следовало произвести массовый террор, «истребив их поголовно».

Начали с терских казаков, до кубанских дело дошло только к началу 30-х — к времени голодомора. В 1933 году станица Платнировская вместе с 12 другими была занесена на «черные доски» за «саботаж». Оставшиеся в живых казаки пытались спасать семьи, закапывали зерно. Жителям станиц, попавших в эти списки, грозила депортация.

Из станиц Полтавской, Медведовской, Урупской (согласно донесениям, там готовились бунты) были депортированы практически все жители — несколько десятков тысяч человек. В других станицах, в том числе в Платнировской, выселение проводилось частично. Осталось 600 семей — из 18 тыс. человек…

Возвращаться семьи начали довольно скоро.

— Мои дед с бабкой вернулись в 39-м,— рассказывает, пока мы гуляем по станице, Иван Ярошенко (еще один атаман, предшественник на этой должности Захарыча).— Сначала бабка пришла на разведку, можно ли вернуться. А за ней и дед. Хата их занята была, конечно, но они по соседству поселились.

Больше всего вернувшиеся боялись, что 1932 год повторится. Поэтому казачьи корни прятали как могли: замазывали в стены фотографии, шашки, папахи. Песен не пели, когда заходила о казачестве речь — прикусывали языки.

— Я бабку спрашивал: «Бабушка, я казак?» А она мне тихонько так: «Да всих казаков вбылы»,— рассказывает Иван Алексеевич.

В руках бывшего платнировского атамана Ивана Ярошенко — семейные фото его предков

В руках бывшего платнировского атамана Ивана Ярошенко — семейные фото его предков

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

Страх этот держался долго. Уже когда началось казачье движение, в ранние 90-е, на собрания шли с оглядкой.

— Я, бывалыча, надену там все — ну, черкеску, папаху, а сверху Юлькин халат накину и так иду,— меленько смеется дед Николай, хитренький старичок 1936 года рождения, переживший и голод, и депортацию.

Дед Николай нынче тоже реестровый казак Кубанского войска. Раз в год ездит на сборы, на казачий круг ездит. Зарплату не получает — она положена только тем, кто состоит в казачьей дружине, 22 тыс. руб. на человека.

«Крым брать» тоже не ходил. С Платнировской никто не дошел: когда казаков звали, велено было иметь с собой деньги (потом вернут, но чтобы в дороге не побирались), а платнировским, говорит дед Николай, жены не выдали, пришлось обратно вернуться.

Громов

У бывшего атамана Кубанского войска 67-летнего Владимира Громова в престижном месте рядом с Краснодаром — хутор Ленина на краю станицы Пашковской — большой красивый дом. Вокруг дома сад, который он, кряхтя, возделывает: «Сдуру взял самый большой участок, когда казакам землю давали, думал, здоровья еще на сто лет хватит — а нету!»

Своих, пашковских казаков, Громов тоже землей не обидел: при его атаманстве им достался один из самых больших наделов — 400 га.

— Земледельцы они, конечно, так себе — одни сорняки растили, но, пока я атаманом был, их не трогали, землю не отнимали. А когда мое время кончилось, пришлось им подсуетиться. Землю переоформили по-быстрому, в садовое товарищество превратились. Ну хоть так…

Бывший казачий атаман Владимир Громов — сейчас писатель и историк

Бывший казачий атаман Владимир Громов — сейчас писатель и историк

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

В библиотеке у Громова много икон, казачьи фотографии и настоящий трон — подарок благодарного казачества.

Фигура он известная и уважаемая: с него-то все и началось. В середине 80-х годов доцент исторического факультета Кубанского государственного университета Владимир Громов создал кружок по изучению истории казачества. В 1989 году на его базе был образован кубанский казачий клуб, а потом — казачье любительское объединение при доме культуры.

— Те, кто говорит, что возрождение казачества в 90-е — проект Кремля, просто не были у нас, на Кубани. Это было настолько массово! Такой взрыв мощный! Властям это не нравилось довольно долго, это потом они уже поняли, что с казаками надо дружить…

Летом 1990 года в Москве состоялся Большой казачий круг. Кубанское казачество численно превосходило донское, но руководителем Союза казаков, созданного на этом круге, выбрали донского казака — Александра Мартынова.

— У меня, конечно, был авторитет,— вспоминает Владимир Громов.— Но у Мартынова были возможности всех принять в Москве, разместить. У него был бизнес — автопредприятие большое, и в Москве у них было общежитие, кажется, на 1905-го года. Вот он и стал главным.

 

25 Сентября 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-читай

Архив материалов