Слабовики. «Дело Немцова»: правоохранительные органы и спецслужбы России бессильны перед «чеченскими силовиками»

ОТ РЕДАКЦИИ

Им дали право на убийство


Дело Немцова лучше многих других доказывает, что есть целый субъект России, который не подчиняется ее законам. И не собирается это делать

Подходит к концу процесс по делу об убийстве Бориса Немцова.

На какие вопросы ответов нет? Почти на все. Потому что мелкие исполнители, если их вину присяжные сочтут доказанной, это — не вопрос, не причина.

Мы не знаем, кто организатор и заказчик убийства. Ведь поверить в версию следствия может только человек не очень далекий. Поверить в то, что водитель откомандированного в Москву замкомандира батальона «Север» Руслана Геремеева ни с того ни с сего воспылал ненавистью к политику федерального уровня, нашел оружие и деньги, — невозможно.

Мы не знаем мотива убийства (то, что исполнители действовали по найму — понятно, но зачем это нужно заказчикам?).

Руслана Мухудинова — водителя — не нашли.

Еще один исполнитель — единственный, которого пытались арестовать в Чечне (других брали в иных регионах России), погиб при задержании, обстоятельства его гибели/убийства не расследованы, а если и расследованы, то публичными не стали.

Руслана Геремеева, которого само следствие подозревало в том, что он — один из организаторов преступления, допросить не смог даже суд. Плевать он хотел на повестки. А чеченские спецслужбы и правоохранительные органы не смогли исполнить поручение Следственного комитета и найти Геремеева в Чечне. Поручение было выписано еще в марте — через несколько дней после убийства. Хотя искать его не было необходимости: сидел себе в родовом селе Джалка под охраной и принимал участие в совещании основных силовиков республики, которое собралось сразу после ареста предполагаемого киллера и остальных фигурантов дела. Потом, по официально поддельным документам, Геремеев выехал за границу, потом вернулся в Чечню и, по данным «Новой газеты», даже появлялся в Москве.

Руководство Чечни в лице главы республики Рамзана Кадырова вступилось за арестованных, сообщив посредством социальных сетей, что, например, предполагаемый киллер Дадаев — герой и хороший человек. А так же о том, что Геремеев правильно делает, когда не является на допрос, а то тоже окажется в СИЗО.

И все всё это съели. И ФСБ, и СК, и МВД, и даже суд. Суд, который раз за разом снимает вопросы представителей потерпевших про Геремеева, заказчиков и мотива убийства.

Как будто есть некая негласная договоренность: этих, кто попался, так уж и быть, сдадим, остальных — не позволим.

Как будто есть на карте России некая аномальная зона, в которой позволительно все, и гражданам которой позволительно многое — даже за границами зоны.

Прощается все: угрозы журналистам и судьям, убийства, пытки и рэкет, призывы к расстрелу сотрудников правоохранительных органов, открытое неисполнение российских законов, глумление над правозащитниками, незаконные аресты и бессудные казни.

Прочтите, что говорили на допросах те, кто обвиняется в убийстве Бориса Немцова.

  • «Он согласился (на убийство. — Ред.), когда такое, любой мусульманин согласится, любой здравомыслящий человек».
  • «Подвернулся случай, и мы его убрали».
  • «Видать, хотел (Немцов. — Ред.) еще чего-то наговорить на ислам и на государство наше».
  • «Немцов изначально не понравился своими высказываниями в адрес нашего государства, нашего правителя».

Вряд ли нынешних подсудимых интересовал Немцов до того, как за его убийство предложили деньги. И не важно, что всю идеологическую шелуху, мотивировавшую исполнение внесудебного приговора, в голову этих граждан вложили организатор и заказчик.

Важно другое. Они считают, что они в своем праве на убийство. И это право, взятое открыто и силой, реализуется в полном объеме. Получается, что силовики Чечни — воины, а все остальные — так себе, слабовики.

Сергей Соколов, «Новая»

Задержанные по делу об убийстве Бориса Немцова впервые в суде на рассмотрении вопроса об аресте. Фото: РИА Новости, март 2015 года.

«А еще он, гнида, собирался 1 марта выступать…»

Присяжным показали записанные на видео признательные показания подсудимых по делу об убийстве Бориса Немцова


Процесс по делу об убийстве Бориса Немцова в Московском окружном военном суде подходит к концу. На прошлой неделе прокуроры зачитали присяжным показания, данные на следствии одним из соучастников убийства политика — Анзором Губашевым. Сначала — в марте 2015 года — он признавался в убийстве, но только в составе трех человек: его, Заура Дадаева (киллера) и покойного к моменту первого допроса Анзора Беслана Шаванова (погиб при задержании). При этом наличие заказчиков отрицал и не мог объяснить, где троица достала оружие. В январе 2016-го на другом допросе Губашев свою причастность уже отрицал. В суде Анзор и его брат Шадид при присяжных и вовсе заявили, что давали признания под диктовку руководителя следственной группы и фээсбэшников. В суде оба брата отказались отвечать на вопросы обвинения.

Прокурор Мария Семененко решила оглашать показания Анзора на следствии, но выборочно — пропуская моменты, где тот говорил о мотивах убийства Немцова.

Официально, напомним, в деле мотива нет — по версии СК, Немцова ни с того, ни с сего заказал Руслан Мухутдинов (объявлен в розыск) — водитель бывшего замруководителя батальона «Север» Руслана Геремеева.

Изначально Геремеев проходил как подозреваемый, однако вскоре с него какой-либо статус сняли, а в суд он просто не явился.

Столь выборочный подход встретили в штыки сами братья Губашевы и потребовали огласить все, что они говорили. Когда присяжные вошли в зал, братья начали кричать, что суд нарушает их права. «Вы не разрешаете нам ничего. Это государственное политическое убийство, а не наше, а вы, — обращался к судье Анзор, — соблюдаете интересы власти, соблюдаете интересы путинизма-сталинизма!» И председательствующий Юрий Житников удалил братьев из зала до конца прений.

В аквариуме остались трое подсудимых. Прежде чем огласить протоколы допросов Анзора Губашева на следствии, Семененко ознакомила присяжных с заключением эксперта из Центра специальной техники и криминалистики ФСБ, гласящем, что устная речь обвиняемого на видеозаписи его допроса на следствии является спонтанной, а не заготовленной заранее. Как отмечает эксперт, наблюдается некоторая подготовленность в том, что сама тема разговора Губашеву известна и вопросы не вызывают у него удивления.

Семененко взяла микрофон и зачитала протоколы допроса Анзора Губашева от 18 марта 2015 года в той части, где обвиняемый рассказывал об обстоятельствах совершенного им преступления (его интересы представлял адвокат по назначению Аркадий Остапчук). На следующий день в суде показали и видео этого допроса.

Губашев сидел в кабинете следователя Игоря Краснова, в серой футболке, со скрещенными на груди руками. К убийству политика, говорил обвиняемый, причастны он, Заур Дадаев и Беслан Шаванов. Претензии к Немцову, по его словам, у него появились в связи с высказываниями политика относительно карикатур на пророка Мухаммеда. Дадаев и Губашев, посовещавшись, решили убить Немцова: «Я ему рассказал про этого гниду, что он из себя представляет». В январе 2014 года они начали следить за Немцовым: «Я следил за этой гнидой с января месяца». Еще они с Дадаевым позвонили в Чечню знакомому Беслану Шаванову и пригласили его поучаствовать в убийстве: «Он согласился, когда такое, любой мусульманин согласится, любой здравомыслящий человек».

Губашев сообщал следователям, что он за 70 тысяч рублей купил перед убийством машину ZAZ «у какого-то черного», никаких документов продавец ему не предъявлял. На этом автомобиле и следили за Немцовым, установили его адрес на Ордынке. Губашев подробно рассказывал, как в день убийства Немцова они ждали у его дома с 10—11 утра. Около 22—23 часов они заметили, что от дома Немцова отъехал его автомобиль Land Rover, политик находился в нем. Он, Дадаев и Шаванов проследовали за ним, машина пересекла мост у Красной площади, на островке безопасности, на пересечении Варварки и Москворецкой улицы, Немцов вышел и «по переходу ушел в сторону Кремля». Сначала Шаванов и Губашев (Дадаев сидел в машине) потеряли Немцова из виду, когда он куда-то зашел, но потом Анзор обнаружил его: «Смотрю, он сидит в ресторане». После 11 часов вечера увидели, что «эта гнида вышла из ресторана».

— Как он шел? — спрашивал следователь.

— Как? Под ручку со своей девкой, — вяло отвечал Губашев. Немцов, по его словам, «пошел в сторону дома своего». В этот момент Дадаев вылез из машины, взяв с собой пистолет и «сунув куда-то под куртку», и пошел за Немцовым. Губашев и Шаванов сели в машину и стали ждать сигнала. Вскоре тот позвонил: «Выдвигайтесь».

— Дальше что было?

— Дальше? Мы его убрали. Заур ему выстрелы сделал в спину, — рассказывал Губашев. После выстрела Немцов «завалился». Когда машина с Губашевым и Шавановым подъехала, Заур сразу впрыгнул в нее на пассажирское сиденье спереди. За рулем машины был Губашев.

— Почему для убийства выбрали именно Большой Москворецкий мост? — спрашивал следователь.

— Ну, мы его долго следили. Уйдет, придется опять за ним ходить месяц. Подвернулся случай, и мы его убрали.

Заур Дадаев. Фото: РИА Новости

— А еще кто-либо участвовал помимо вас в организации, исполнении убийства?

Мария Семененко тут же нажала на «стоп» и попросила коллегу мотать дальше.

Прокурор сидела в наушниках, тщательно все отслушивала, всматриваясь в монитор ноутбука, который передавал изображение на проектор — для присяжных.

После убийства, по словам Губашева, они высадили Дадаева в каком-то месте (точно не помнит, в каком). Затем бросили машину в переулках, сели на такси, доехали до метро, а потом от метро на другой попутке добрались до дома на Веерной улице, 46. По дороге выкинули телефоны и пистолет. Для связи использовали «обычные телефоны-фонарики, одноразовые», их Губашев купил в переходе метро, «включали, когда слежка была». Что касается пистолета, то это был «Макаров с глушителем». О том, где и кем был приобретен пистолет, Губашев сказать не смог: «Ну приобрели, нашли».

— При каких обстоятельствах? — повторял вопрос следователь Краснов.

— Не могу сказать.

Квартиру на Веерной улице, 46, куда Шаванов и Губашев поехали после убийства, им снимал с осени 2014 года «знакомый, земляк наш Руслан».

— Он имеет какое-то отношение к убийству Немцова? — спрашивал следователь.

— Не, никто не имеет, кроме нас троих, — незамедлительно отвечал обвиняемый.

На вопрос о том, зачем вообще этот Руслан снимал им квартиру, Губашев ничего внятного ответить не смог. После совершения убийства Руслана (по всей видимости, Геремеева) он «не видел».

Одежду, в которой они были в день убийства, они выкинули в мусорный бак неподалеку от дома. На следующий день, 28 марта, «одного товарища попросили», чтобы он отвез их во Внуково, оттуда Шаванов и Губашев улетели в Грозный.

На вопрос следователя, оказывалось ли на него давление, Анзор Губашев подчеркнул: «Никто не может оказать на меня давление, кроме Всевышнего. Долго лежал, думал (сразу после задержания он отрицал вину. — Ред.), потому что здесь уже непричастные лица обвиняются, решил дать признательные показания вам».

На дополнительном допросе 30 марта 2015 года Губашев вновь полностью признавал свою вину в совершении убийства вместе с Дадаевым и Шавановым. Утверждал, что на Немцова он обратил внимание осенью 2014 года — то есть задолго до «Шарли Эбдо». Когда же в октябре—декабре Заур Дадаев (Губашев называл его «брат мой») был в Москве, они обсуждали Немцова, были возмущены «его провокационными высказываниями». Следила за Немцовым троица полтора месяца, хотя за это время видели политика всего два-три раза: «Весь график движения Немцова был хаотичным, очень трудно было его найти», политик часто ходил пешком и в толпе людей. Говоря о Большом Москворецком мосте, Губашев отмечал, что «место и время для убийства были идеальны»…

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Огласила прокурор и протокол проверки показаний на месте (у дома Немцова на Ордынке, на Пятницкой у офиса ПАРНАС, у ГУМа — напротив Bosco Cafe, на мосту, у дома на Веерной), во время этих следственных действий также велась видеозапись. На мосту Губашев вспомнил, что рядом еще стояла снегоуборочная машина. Их же ZAZ был припаркован на площадке перед мостом и Васильевским спуском. Еще Губашев вспомнил, что они узнали, что Немцов организовывал какой-то митинг (марш «Весна» 1 марта 2015 года так и не состоялся из-за убийства политика.— Ред.): «А еще он, гнида, собирался 1 марта выступать», «Видать, хотел еще чего-то наговорить на ислам и на государство наше».

Прокуроры опять выключили запись. Домотали до того момента, когда следователь, оперативники и подследственный подошли к мосту. Губашев рассказывал, где Дадаев застрелил политика и где заскочил в машину: «Немцов двинулся оттудова, — показывая руками от ГУМа, говорил Губашев, стоя на мосту, где лежали цветы. — На мосту его и убили. Брат мой убил. Правда, в тот вечеров цветов здесь не было», — зачем-то добавил Губашев.

…На следующем заседании сторона обвинения зачитала еще один протокол допроса Губашева — на этот раз от 14 января 2016 года, показания он давал уже в присутствии адвоката по соглашению Мусы Хадисова. Тут Губашев выдвинул уже другую версию: говорил, что 27 февраля 2015 года Беслан Шаванов попросил повозить его по Москве на автомобиле ZAZ Chance. Он возил его, куда тот указывал, с утра до вечера. Около 11 часов вечера Шаванов позвонил ему и попросил подъехать к Большому Москворецкому мосту, там Анзор увидел «падающего мужчину», а в машину к нему запрыгнул Шаванов. Подробные показания по этому эпизоду он обещал дать в суде. Удобная версия, учитывая то обстоятельство, что Шаванов странным образом погиб при задержании в Грозном.

Далее Семененко продемонстрировала присяжным видеозаписи с признаниями Анзора Губашева 18 марта 2015 года, в которых он вновь признавался: вместе с Зауром Дадаевым и Бесланом Шавановым участвовал в убийстве Немцова.

«Немцов изначально не понравился своими высказываниями в адрес нашего государства, нашего правителя и в связи с этим…» — на этой фразе прокуроры опять оборвали видео и стали перематывать к другому куску.

— А вы фамилию этого Руслана знали, который снимал вам квартиру? — спрашивал следователь Краснов.

— Нет.

— А почему он вам снимал квартиру?

—…

— А где он сейчас?

— Не знаю.

После просмотра адвокат Губашева Муса Хадисов заявил уже составленный письменный отвод судье. Претензий много, главная — «личная заинтересованность председательствующего Житникова». Самого Анзора и его брата в зале по-прежнему не было. Подсудимый Заур Дадаев настаивал, что Анзора удалили, чтобы он не комментировал видео допроса: «18 марта Анзор находится в «Лефортово» уже 10 суток, он не говорит в жизни таким пьяным голосом. Или его напоили, или я не знаю что».

полностью - https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/04/16/72178-slaboviki

16 Апреля 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов