Мы разучились правильно реагировать на смерть

Журналист Znak.com делится наблюдениями за общественной реакцией на трагедии последних суток

 В кадре двое мужчин. Один на переднем плане: пожилой, посол России в Турции Алексей Карлов. Позади — неясная тень темноволосого молодого человека. Через несколько минут первый будет убит перед телекамерами, а второго застрелит полиция. Перед смертью убийца будет кричать на плохом арабском и хорошем турецком о мести России за вмешательство в сирийский конфликт.

Люди не успевают отойти от шока, а ведущие — довести срочные эфиры до конца, а ленты шокируют новыми новостями: в центре Берлина грузовик врезался в толпу людей, счет пострадавших идет на десятки, есть погибшие. Возможно, это теракт — канва инцидента слишком напоминает трагедию, случившуюся несколькими месяцами ранее в Ницце. Новости о стрельбе в Цюрихе, о задержаниях в Брюсселе в эту ночь с понедельника на вторник шли уже фоном...

На смерть трудно реагировать, о смерти сложно писать. Наверное, именно поэтому мы с детства усваиваем стандартную форму — «примите мои соболезнования». Произносится на автомате, когда к горлу подступает ком.

А еще, когда я пишу о смерти, стараюсь всегда думать: что если мой текст попадется на глаза близким тех, кого не стало?

Reuters

К сожалению, как показывает грустная практика, общество — не только российское — разучилось реагировать на смерть и проявлять минимальную эмпатию к тем, с кем не может себя отождествить. 

Я очень хорошо помню, как было физически больно читать вакханалию, устроенную государственной пропагандой в ночь смерти Бориса Немцова. Окостеневшие от горя родственники еще стояли на мосту, где застрелили политика, а пропагандисты и «политологи» уже резвились, обсуждая личную жизнь покойного, разыскивая следы украинской разведки и уверяя всех и вся, что кроме друзей и родных Немцова его смерть не была выгодна никому.

Потом было многое. Была гибель нашего самолета над Синаем, когда вместо дня скорби по погибшим та же пропаганда смаковала злорадство украинцев и требовала от общества не столько оплакивать мертвых, сколько ненавидеть тех, кто не скорбит с нами.

Потом была страшная ночь терактов в Париже. И тогда же нам объявили, что рейс над Синаем все-таки погиб в результате теракта. Многие восприняли эти две трагедии как одну и пошли с цветами к французскому посольству, чувствуя общую беззащитность перед страшным злом, угрожающим всей цивилизации. В ответ — очередная агрессия: французы не так скорбели по нам, мы не должны скорбеть по ним, а выбрать на несколько дней аватарку с французским флагом — это национал-предательство, не меньше.

antimaidan.ru
 

В эту пошедшую ночь рост смертей был обратно пропорционален количеству простых слов соболезнования родным и близким дипломата и тех, кто просто решил прогуляться по рождественскому Берлину, а попал под колеса фанатика. Всем, чьи родственники и друзья погибали от рук террористов за последние сутки по всему миру.

Вы уверены, что первые часы после событий в Берлине — это самое правильное время для того, чтобы надуть щеки и произнести тираду о том, что Европа доигралась с мигрантами? Вы уверены, что первые часы после гибели российского посла в Турции — это самое правильное время для того, чтобы напоминать окружающим правила войны и с надменным видом говорить о закономерности произошедшего? 

Для меня выглядело диковато, что те, кто сочувствовал семье погибшего посла, через час даже не пытались прятать ухмылки, рассуждая об оборзевших мигрантах. А те, кто пафосно писал о «неотвратимости» возмездия России за Сирию, через час ужасались событиям в невоюющей Германии. И те, и другие, иногда прерывались, чтобы отпустить шуточку по поводу пойла, убившего несколько десятков человек в Иркутске.

Легко чувствовать эмпатию к тем, кто на тебя похож. Легко сопереживать тем, к кому хорошо относишься ты и кто хорошо относится к тебе. Но вот степень цивилизованности общества, его гуманизма и способности к коллективному сочувствию, мне кажется, измеряется именно умением скорбеть по «не своим». По способности дать себе самому по рукам и вместо высокомерной агрессии просто выразить соболезнования. По умению чувствовать уместность и неуместность момента для политической нотации. По способности не ударить человека, которому и без тебя сейчас больно и плохо.

Reuters

Потом, конечно, еще будет много времени поговорить. Но сейчас мне представляется более важным отнести цветы и к посольству Германии, и к зданию МИД России. 

Вечная память всем погибшим.

И да, мне абсолютно безразлична реакция украинцев, европейцев и всех, кто «скорбит не так», потому что воспитание того, о чем я написала, надо всегда начинать с себя.

https://www.znak.com/2016-12-20/zhurnalist_znak_com_delitsya_nablyudeniyami_za_obchestvennoy_reakciey_na_tragedii_poslednih_sutok

 

Екатерина Винокурова

20 Декабря 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов