«Выборы, после которых люди выходят на площадь, — это провал»

Интервью посла России в Латвии Александра Вешнякова

Meduza
19:35, 2 Марта 2016

Фото: Дмитрий Коробейников / Sputnik / Scanpix

Александр Вешняков, возглавлявший Центризбирком с 1999-го по 2007-й, уже восемь лет работает послом России в Латвии. В интервью специальному корреспонденту «Медузы» Катерине Гордеевой Вешняков рассказал, как пришел в политику, противостоял Борису Ельцину и строил избирательную систему России. Сейчас он сожалеет, что любые пророссийские настроения в Латвии считают «рукой Кремля», и вспоминает, как провел «самые демократические выборы в истории России». 

В море

— Поводов для разговора с вами обычно два — выборы и российско-латвийские отношения. Но мне интересно начать с вашего детства, которое вы провели в поморской деревне.

— Да, я самый настоящий, чистокровный помор. Из поморской деревни. Когда начал искать Вешняковых в церковных книгах, дошел до 1650 года! Мои предки жили в дельте Северной Двины. Первый, кто упоминается — Иван Вешняков. Он был крестьянином, рыбаком. Крепостного права у поморов, если знаете, не было. Наверное, оттуда мое свободолюбие и тяга к демократии.

Море же было перед глазами. Родина моего отца, Байкалово — большая деревня, почти рядом с Белым морем, между Архангельском и Северодвинском. Мама с папой познакомились в рыбацкой артели, многие родственники работали в Северном морском пароходстве. 

Я единственный ребенок у мамы, а школа у нас в деревне — только до восьмого класса. И надо было куда-то дальше идти, обеспечивать себя, облегчить матери жизнь — отец трагически погиб, когда мне было девять месяцев. И я пошел в архангельскую мореходку. Конкурс был 14 человек на место!

— Поступили с первого раза?

— Да, и попал на государственное обеспечение. Ну, и плюс, работа моряка — это не только романтика, но еще и неплохой достаток. Северное морское пароходство в то время было очень солидным предприятием. К тому же мы ходили в загранплавания!

— Какой была первая заграница?

— Будете смеяться — Латвия! Ну, тогда — Латвийская ССР, конечно, не заграница. Где-то в 1970 году нас, шестерых курсантов, направили для прохождения практики в Латвийское морское пароходство. Определили на танкер «Курск». Он был большой, десять тысяч тонн грузоподъемность. Старенький, конечно, но уж выбирать не приходилось. В общем, отправили нас к берегам Канады, чтобы заправлять там наши БМРТ [большой морозильный рыболовный траулер], не заходя в порт: июль, погода хорошая, шторма почти не было. Но океан есть океан, конечно.

Александр Вешняков во дворе отцовского дома в деревне Байкалово, 1966 год
Фото из личного архива

Ни в один порт мы долго не заходили, нигде не были. У нас была задача — перекачать десять тысяч тонн топлива, а БМРТ берет максимум 600 тонн. Так что заправлять их — дело долгое. Но, закончив его, мы зашли в порт Галифакс. И это уже была первая настоящая заграница, которую я увидел.

 

— Ну и как?

— Стоянка у нас была сутки, а в городе я был, наверное, часа два или три: богатые витрины, огромный выбор товаров, хотя городок маленький. И пришло какое-то понимание того, что есть мир, который живет по-другому — более богато, красиво, более… зрелищно, что ли? 

После мореходного училища возил пиломатериалы из Северного бассейна — Архангельск, Нарьян-Мар, Игарка, Хатанга, Кемь, Умба. Так вот, как-то мы оказались в порту Калининграда. И там, за территорией порта, по дороге в город — такой длинный забор. За забором стоят подержанные машины, которые моряки из своих загранрейсов привезли. А на заборе надпись «Отходы капитализма — передовикам социализма».

— Смешно.

— Ну, как сказать — смешно. Но я в то время уже всерьез думал о том, что нам есть, над чем работать в нашей стране. И что не все у нас здорово. Надо многое менять — для того, чтобы страна с ее огромными возможностями стала лучше. Для того, чтобы участвовать в этих переменах, я вступил в КПСС. Уже накануне перестройки.

В компартии  

— Знаете, из сегодняшнего дня это решение кажется, как минимум, неожиданным. Вы действительно считали, что менять страну надо, присоединившись к компартии?

— Это если сейчас смотреть, когда больше 30 лет прошло. А тогда, по крайней мере, у меня было убеждение, что вместе с компартией можно многое сделать — убрать махровые советские подходы и авторитарные методы руководства, а им на смену привнести демократические принципы, которые Ленин еще в свое время проговаривал.

— С этими мыслями вы до этого оказались в комсомольских вожаках?

— Я закончил с отличием архангельское мореходное училище. И, так как мне не нужно было сдавать экзамены, был заочно зачислен в Ленинградское высшее мореходное училище — я туда поступил, уже работая в Северном морском пароходстве. В училище меня в первый раз выдвинули в комсорги, хотя я не очень такой общественник по жизни. Но, тем не менее, как однажды выдвинули, так потом долго не задвигали: работал бессменным комсоргом роты. И меня даже сватали на должность освобожденного руководителя комитета комсомола мореходки. Но я тогда отказался, думал по специальности работать.

В Архангельском мореходном училище, 1972 год
Фото из личного архива

— Почему же передумали?

— Во-первых, вернулся на берег, потому что семья появилась, дочка родилась. С одной стороны, морская романтика затягивает. Но, с другой, я понял, что если я еще несколько лет на берег не уйду, то, наверное, потом уже будет просто страшно возвращаться, потому что там — в море — все иначе. И я сказал себе: «Жизнь не на земле — это не мое». Вернулся на берег. Так и стал заместителем секретаря комитета комсомола в пароходстве.

— Скучно звучит.

— Я стал работать старшим инспектором отдела организации работы с моряками загранплавания. Это такой отдел, который занимался информационно-разъяснительной работой за границей. Такая пропаганда нашего образа жизни, только на кораблях. Занимался поставками надлежащей литературы в библиотеки и музейные уголки судов. Суда по всему миру плавали, и нас посещали не только докеры, но иногда и группы туристов: посмотреть, а как же живут советские моряки, что они из себя представляют. И тут — наша литература!

— А на носу перестройка. Как-то это чувствовалось?

— Это время для меня навсегда останется временем перемен к лучшему. Из этих соображений я и написал заявление в партию. В 1985 году стал секретарем парткома речного пароходства, еще через два — секретарем Архангельского горкома партии. В этой должности, кстати, попал на курсы повышения квалификации секретарей горкомов партии по идеологической работе в Москве. И там перед нами очень зажигательно выступал Александр Яковлев, сами понимаете какой свободолюбивый человек. И Анатолий Лукьянов, который еще не был никаким ретроградом.

Александр Вешняков в Архангельском мореходном училище, 2002 год
Фото из личного архива

— Мне по-прежнему видится некое противоречие в том, чтобы менять страну, находясь в компартии, которая во многом и довела всех до ручки.

— Да, но компартия — она же с ее новым руководителем Горбачевым во главе и провозгласила перестройку-то, она же и взяла курс на изменения страны! И она возглавила процесс обновления СССР, начиная с себя. Другой вопрос, что потом она эти процессы не удержала. И пошел уже развал партии. Но это началось позже. 

А для меня конец 1980-х — это еще и увлекательнейшая учеба в Высшей партийной школе Ленинграда. Столица свободомыслия, воздух свободы и надежда на перемены…

— Которые должны буди осуществить уже новые люди, пришедшие во власть. То есть нужны выборы.

— Выборы депутатов СССР в 1989 году — это веха, конечно, историческое событие. Лозунги у нас были такие: «Демократические выборы», «Равенство всех кандидатов», «Новые подходы». И я это все воспринимал в буквальном смысле!

И вот мы начали процедуру демократических выборов. Партия в лице обкома говорит: «Вот этот кандидат, его надо поддерживать, а этих надо топить». А я говорю: «Почему? Надо соответствовать духу времени. Задачам, которые ставит высшее руководство. А руководство говорит о демократии». 

Тогда была система отбора кандидатов через окружное предвыборное собрание. И я поставил такую цель: давайте мы проведем предвыборное собрание при большом стечении народа — 500 делегатов, в Доме культуры моряков. И с прямой трансляцией по телевидению!

— Знаете, сейчас такую свободу действий уже невозможно себе представить. И я не понимаю, как вы на такое решились тогда.

— Да что вы! Народ очень бурно реагировал! В конечном итоге, мне доверили вести это собрание: один за другим выступают кандидаты, это часа два-три. А потом, представляете, кончилось эфирное время на архангельском телевидении. И нас больше не показывают. Народ начинает звонить и требовать — продолжайте! И телевидение подчинилось! Пока не избрали кандидатов, так и показывали. Это был праздник демократии. И это, конечно, многих в то время окрылило. А я стал своего рода политической звездой.

— И ничего не боялись?

— А что бояться-то? Я пришел туда не за наградой. Я пришел действительно переделать партию. Слова «бояться» — его тогда и не было в политике, это теперь оно такое частое. Другая атмосфера была, романтическая.

Те выборы мы провели. Победил кандидат от демократической платформы. А у меня случился конфликт с первым секретарем обкома партии Телепневым. Дело в в том, что после первого действия, которое мы проведи в Доме культуры моряков, должно было быть второе — свободные дебаты кандидатов в депутаты на архангельском телевидении, в прямом эфире.

ПОЛНОСТЬЮ - https://meduza.io/feature/2016/03/02/vybory-posle-kotoryh-lyudi-vyhodyat-na-ploschad-eto-proval?utm_source=website&utm_medium=push&utm_campaign=breaking

 

2 Марта 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-читай

Архив материалов