Шарли как зеркало русского общества

АВТОРАндрей Мовчанфинансист, сопредседатель Совета директоров группы «Третий Рим»

Иногда (на самом деле часто) так бывает, что в малозначимом явлении, которое и вовсе не стоит обсуждения, как в кристалле отражается конфликт цивилизаций. Такое явление подчас вообще лишено смысла (и даже оскорбляет разум), если бы не это отражение, делающее его значимым, уместным и достойным обсуждения.

Такова история карикатур из малотиражного «Шарли Эбдо». Они провокационны, циничны, порой – отвратительны, в них нет ни капли уважения ни к кому, они вызывают злость и агрессию, прежде всего, по старой человеческой традиции – по отношению к авторам. О них не стоило бы говорить – мало ли карикатур нарисовано в мире, мало ли цинизма и бестактности – если бы не резонанс, который они вызвали сперва у радикальных исламистов, а потом в России. В этом резонансе как в зеркале отразилась раздирающая Россию война между (назовем их условно так) свободным и традиционалистским обществами.

Я не буду первым, кто раскроет «тайну» разницы: граница между Талибаном и США, между ИГИЛ и Европой, между законами шариата и биллем о правах проходит по линии интерпретации взаимоотношений морали (в широком смысле слова) и закона. Мир традиционный (традиции — это основа морали) построен на идее моральности всего, в первую очередь — закона. Мораль – это свод нерациональных и немотивированных правил (как правило — смесь из системы опознавательных знаков «свой-чужой», имеющих целью облегчить узнавание своего, и атавистических уложений, соблюдение которых когда-то делало жизнь проще, безопаснее или эффективнее, а теперь в большинстве случаев делает ее сложнее). В традиционном обществе мораль довлеет над законом, который, вне моральной основы, становится просто кодексом административного регулирования, функционирующим там, где мораль — индифферентна.

«Свободный» мир появился тогда, когда часть людей осознала: любая мораль, как и все неосознанное и немотивированное, должна быть отделена от рационального управления обществом. Общество не может быть заложником традиции, которая к тому же имеет свойство все время меняться и вступать в неразрешимые конфликты с традициями соседей. Общество должно установить закон, который возьмет у морали только то, что можно рационально объяснить и оправдать, закон, который служит сохранению и преумножению основных рациональных ценностей и благ, и более никак от морали не зависит. Мораль же должна остаться делом частным, общественным, но не государственным.

Как мы знаем из философии, любая логическая система должна опираться на аксиомы, причем, увы, их количество (вспомним Геделя) бесконечно. Аксиоматикой свободного общества стали рационально мотивированные принципы иудео-христианской культуры, исходящие из идеи личности как высшей ценности. Закон свободного общества прошел множество стадий развития, постепенно очищаясь от слоев традиций и морали, овладел концепцией «естественного права», изобрел всеобщее равенство, стал опираться на логику «можно все, что не вредит другим», понимая под вредом вред физический (прямой и косвенный). Так «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй» попали в закон (у них есть рациональное объяснение, если мы в качестве базовых ценностей выбираем качество жизни человеческого индивидуума), а «помни день субботний» или даже «не прелюбодействуй» — не попали, поскольку их несоблюдение не наносит ущерба другим личностям и не ограничивает их в личных правах, а связано исторически с утратившими актуальность обстоятельствами. На каждом этапе развития доля традиций и морали в законе свободного мира уменьшалась, но и сейчас она еще значительна: за появление в голом виде вас все еще отправят в полицию, хотя никакой рационали в этом нет. «Не надсмехайся» уже не попало в современный закон свободного общества, хотя было там еще сотню лет назад, и еще сегодня может быть предметом гражданского спора и даже компенсации ущерба.

Разные люди (в силу причин, подробно описанных психологами) хотят принадлежать кто к свободному, кто к традиционалистскому лагерю. Обе системы должны иметь право на существование, но я очевидно выбираю свободу. 
В этом смысле, по крайней мере для меня, Шарли — это индикатор наличия свободы в обществе. Пока Шарли есть, мы можем быть уверены — Европейское общество не стало традиционным, норма морали «нельзя шутить о мертвых», не имеющая рационального основания, может вызывать отвращение к Шарли, но не может быть причиной закрытия, ареста, убийства. И чем Шарли эпатажнее, тем лучше эта проверка. Сегодня Шарли есть и в каком то смысле я спокоен за Европу.

Шарли помимо того — отличный раздражитель (а разве не великий поэт завещал «глаголом жечь сердца людей» — неужели кто-то думал, что это должно быть сладкое жжение, как Шарон Стоун воском в основном инстинкте? нет — это должна быть именно такая мука, надо вызывать омерзение, злобу, гнев, отчаяние — только тогда человек готов сдвигаться с мертвой во всех смыслах точки). Шарли именно это и делает — заставляет вспомнить, что такое ужас, в наше время, когда все — только картинка в телевизоре. Современный обыватель, который в ответ на сообщение о теракте говорит «Ой, какая досада», и считает неэтичной публикацию фотографий жертв (потому что это может испортить ему аппетит перед принятием водочки с закусочкой по случаю народного единства) нуждается во встряске, чтобы хоть как-то его достать из его раковины. Лучше так, чем никак.

Как любой раздражитель Шарли легко выявляет тех, кто хотел бы загнать нас в душный мир шариата того или иного рода, и тех, кто к этому готов. С помощью Шарли я могу проверить своих друзей и себя на вшивость, и знать, кому я могу доверять, а кто на самом деле — традиционалист, просто привыкший к благам свободного мира (мир традиционный почему-то не способен ни производить блага, ни давать людям приличную жизнь).

Наконец Шарли — это прецедент, на котором можно изучать эффект психологического переноса, в данном случае — разновидность Стокгольмского синдрома. Действительно — разве Шарли взорвали самолет? Или может это они проигнорировали элементарные нормы безопасности в аэропорту? Или это они вступили в войну, даже не подумав защитить свое мирное население? Они ли призывали к войне? Они ли отрицали факт теракта, ставя жизни многих других мирных людей под угрозу (как нам повезло, что не было плана провести несколько терактов последовательно — ведь до вчерашнего дня все предпочитали играть в «техническую ошибку»!). Почему же все те, кто сегодня клянут Шарли и призывают их покарать, не отметились гневными постами в адрес ИГИЛ, Египта, руководства России? Понятно почему — ругать ИГИЛ и руководство России страшно (морализаторы всегда усиленно трусливы), а Египет — скучно. На Шарли можно сорвать весь свой страх и свой гнев, благо Шарли не ответит (разве что нарисует карикатуру) — ведь Шарли живут в свободном мире, и не могут убить за пост, каким бы гадким он ни был. Свободный мир давно уже провозгласил «Do not kill the messenger» — слишком легко сорвать свою злость не на том, кто на самом деле виноват, а на том, кто не дает скрыть проблему. Так что, грозные критики Шарли, призывающие анафему и требующие суда — вы всего лишь пользуетесь при этом благами того свободного мира, который Шарли по-своему защищают. Не будет благ свободного мира и его законов, не будет свободы — и вам придется молчать в тряпочку: бородатый сотрудник Шариатского Шарли будет расстреливать за критику его карикатур.

Шарли как видно нашел себе применение и в России. Он оказался зеркалом нашего российского общества, через которое у нас есть редкий шанс посмотреть на себя со стороны. Вал гневных комментариев великолепно описывает авторов, которые, как всегда бывает в обществе, судят в основном по себе. С грустью приходится признавать – в России много традиционности, страхов, агрессии, и очень плохо с привычкой анализировать, формировать собственное мнение, хотя бы узнавать что-то о предмете дискуссии перед вступлением в спор.

Многие обвиняют Шарли в «глумлении над погибшими». Бросьте, все это сделали другие – те, кто их не защитил, те, кто пытался скрыть теракт, те, кто сваливал в кучу тела в Камазах. Посмотрите наконец карикатуры – они являются вызовом виновникам трагедии, а не пляской на костях. Они прямо называют проблему, а не смеются над ней. Вспомните юродивого, который остановил Ивана Грозного куском мяса. Он что – глумился над жертвами изуверского царя?

«Если бы их родственники были бы в самолете, они бы не позволили себе такого». Неправда. Шарли последовательны – они рисовали карикатуры и на расстрел своей редакции. Смеяться когда хочется плакать, не делать различия между собой и другим – это свойства культуры скоморохов, шутов, последователями которой являются Шарли и которая была развита когда-то и в России (в том числе и в советское время). Жаль, что комментаторы уверены – над несчастьем других можно смеяться, над своим – нельзя. Российское общество страдает от жесточайшего дефицита эмпатии, который совмещен с чрезвычайной обидчивостью – но это не проблема Шарли.

«Почему судят за отрицание Холокоста, а за карикатуры Шарли не судят?» Авторы вопроса не отличают правду от лжи, призыв к признанию истины – от попытки соучастия в преступлении. Карикатуры Шарли не лгут и не выгораживают преступников. Отрицатели Холокоста пытаются оправдать самых страшных убийц в истории человечества и таким образом проложить им дорогу к новым убийствам – это соучастие в преступлении. Я не уверен, что за такое отрицание надо судить, но сравнивать нео-нацистов с Шарли – значит не понимать базовых вещей.

Казус Шарли ярко показал отношение российского общества к закону. За грозными криками «покарать», «теперь я не Шарли», «значит заслуженно их расстреляли» мне не услышалось ни одного призыва подать в гражданский суд иск о причинении морального ущерба. Да, в свободном мире чувства граждан тоже защищены – только не на уголовном, а на гражданском уровне, и этим можно пользоваться. Наш правовой нигилизм заставляет нас забыть о том, что в свободном мире есть только один способ разрешения конфликта – суд. И у каждого есть право обращения в него. И если не рядовой псевдо-патриот, то уж государство Российское точно могло бы подать иск (скорее всего оно бы проиграло, но это было бы цивилизованное действие, обозначающее позицию). Вряд ли это будет сделано: анафема Шарли – это ненависть к зеркалу. Его можно разбить, но в суд на него не подать.

http://echo.msk.ru/blog/movchan_a/1655384-echo/

9 Ноября 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов