Реформаторский бес в ребро: можно ли начать все менять после 15 лет у власти

Главный вопрос российской современности сформулировать совсем нетрудно. Он постоянно торчит между строк, а то и прямо в строках в большинстве хоть политических, хоть экономических публикаций. Он слышится в выступлениях политиков, общественных деятелей, чиновников – даже самых лояльных. Все хотят узнать одну простую вещь: можно ли дождаться от режима каких-либо серьезных реформ, если он у власти уже более 15 лет? Можно ли перейти к новой модели развития без смены руководства?

И логика вроде бы подсказывает, что все это пустые надежды и ответ может быть только отрицательным. Ну как люди, которые правили страной полтора десятилетия, вдруг возьмут и поменяют курс, объявив, что раньше все было неправильно и теперь надо делать по-другому? А вот так, отвечает на это практика, именно что возьмут и поменяют, хотя объявлять, конечно же, ничего такого не будут.

Не смогут не поменять, потому что смена поколений, а вместе с ней неизбежно и курса происходит раз в 15-20 лет во всех странах, независимо от их политического строя. Просто в авторитарных режимах в отличие от демократий такая смена происходит не так резко, не так громко, не так заметно. Иногда настолько незаметно, что сами лидеры режима только через много лет вдруг понимают, что вот это их решение тогда, лет десять назад, – это была принципиальная смена курса, в результате которой страна теперь стала совсем другой.

 

Один из лучших примеров такой поколенческой смены курса без смены режима – это испанские события 1957 года. Хотя их в общем-то и событиями назвать трудно. Если бы можно было остановить на улице испанца того времени и спросить, знает ли он, какой судьбоносный момент сейчас переживает его страна, то он бы очень удивился. Какие-то очередные перестановки на второразрядных должностях в правительстве – мало ли такого раньше было. А так вроде все по-прежнему. И на следующий год все по-прежнему, и на следующий. И так до самых 70-х годов, когда все наконец обернулись назад и поняли, что в 1957 году режим генералиссимуса Франко пережил самую важную метаморфозу в своей истории – превратился из застойной и нищей автаркии в успешную диктатуру развития.

Аутсорсинг из астрала

К 1957 году Франко правил Испанией уже 18 лет, никаких экзистенциальных кризисов в стиле Льва Толстого он не переживал, во что верил до 1957 года, в то верил и после. Мощных внешних шоков в этот период тоже обнаружить не получается. Так почему же все поменялось? Именно потому, что Франко был у власти уже 18 лет.

На испанском примере хорошо видно, что многие обстоятельства, которые на первый взгляд кажутся ограничениями, мешающими режиму сменить курс, на деле оказываются, наоборот, необходимыми условиями, которые всячески способствуют такой смене.

Взять, например, бесконечное пребывание Франко во главе государства. За прошедшие до 1957 года 18 лет ему не могло не надоесть ежедневное рутинное руководство страной. За 18 лет неизбежно приедается любая работа, даже такая рискованная и творческая, как диктатор. Человеку хочется развития, новых задач, новых свершений, более широких горизонтов. Но пост главы государства не предусматривает дальнейшего карьерного роста, поэтому в случае правителей, пробывших у власти лет 12–15, эта усталость от рутины приводит к тому, что они начинают мыслить в масштабах столетий и всей истории отечества.

Уход в этот исторический астрал делает правителя чрезвычайно склонным к тому, чтобы делегировать обычное, ежедневное управление государством кому-нибудь еще. Вот эта реформа ЖКХ, этот инвестиционный кодекс, валютное регулирование – ну разберитесь уже там в правительстве с этими мелочами, министры вы или кто. Ведь это все вопросы не того масштаба, чтобы возиться с ними после 12–18 лет у власти. Тут пора уже думать о вкладе в историю.

Самое главное в такой период, чтобы под рукой у правителя действительно оказалось какое-нибудь достижение, которое он мог бы счесть своим неоспоримым вкладом в историю страны. Творческий поиск в этой области может быть очень опасен. Для Франко эту роль сыграло заключение военного союза с США. В декабре 1953 года он подписал с американцами соглашение о размещении в Испании нескольких американских военных баз, после чего заявил, что теперь наконец-то выиграл гражданскую войну.

По этому заявлению хорошо видно, что именно Франко считал своей исторической миссией. Не просто отвоевать Мадрид у красных, как он это сделал в 1939 году. Нет, ему нужно было надежно закрепить в Испании свой консервативный национал-католический режим, который он считал единственно подходящим для испанской идентичности. Для этого он сначала победил в гражданской войне, потом зачистил всех красных партизан и недобитков, провел Испанию через Вторую мировую, преодолел несколько лет жесткой международной изоляции и вот, наконец, в 1953 году добился того, что его режим признали США и разместили там свои базы, гарантировав защиту от внешних угроз. Ну а с внутренними он как-нибудь сам справится.

Всё, 17 лет тяжелой работы подошли к концу – истинная, национал-католическая Испания законсервирована в таком виде на десятилетия вперед. Можно спокойно готовиться к переезду в Долину павших, которая и по внешнему виду, и по содержанию склепов теперь сможет тягаться с самим Эскориалом и его католичнейшими величествами из XVI века.

После успешного завершения военных переговоров с США Франко стремительно теряет интерес к управлению страной. Не ЖКХ же заниматься после таких исторических свершений. Это был последний проект, в котором он лично, с полной отдачей участвовал. Дальше он будет просто следить, чтобы его положению наверху ничто не угрожало, и иногда интересоваться вопросами внешней политики (в основном возвращением Гибралтара) и общественного порядка – если какие громкие случаи. Но и это не в ущерб гольфу, охоте и рыбалке. 

Цикл у ворот

Этот досрочный уход Франко в пантеон исторических героев кардинально изменил в Испании роль правительства. Генералиссимус по-прежнему занимал пост не только главы государства (должность так и называлась – jefe de estado), но и премьер-министра. Но если раньше Франко реально выполнял свои премьерские функции и контролировал работу правительства, то с середины пятидесятых он начинает проводить заседания кабинета всего раз в неделю. В результате министры получили огромную свободу действий на своих участках.

Правительство в Испании Франко служило чем-то вроде представительства разных, часто враждующих группировок во власти. Франко умело распределял между ними министерские посты, чтобы поддерживать баланс сил и самому оставаться верховным арбитром, от милости которого зависят все. Но когда сидящие в правительстве кланы почувствовали, что генеральский контроль над ними ослабевает, они тут же начали пытаться проталкивать свои проекты дальнейшего развития Испании. Все-таки Франко тогда было уже сильно за шестьдесят, свою историческую миссию он выполнил, пора думать, что дальше.

В результате в 1956 году режим пережил один из самых серьезных внутренних конфликтов. Лидер фалангистов и генсек правящей (и единственной) партии El Movimiento («Движение») Хосе Арресе рискнул выступить с проектом, по сути, новой Конституции, которая превратила бы Испанию в корпоративное околофашистское государство под руководством единой, всепроникающей партии, а не конкретного вождя, потому что кто же в будущем сможет заменить самого Франко.

Но, несмотря на все усилия Арресе представить свой проект как что-то рассчитанное на потом, на после Франко, на то, чтобы сохранить его наследие, самому Франко этот проект совершенно не понравился. Хотя в 1956 году ему было уже 64 года, он был еще вполне бодр и здоров (и действительно прожил еще 20 лет) и никуда уходить не собирался. А главное, Франко прекрасно понимал, что как только появится какой-то внятный проект Испании без Франко, то сам он тут же станет не нужен. Поэтому проект завернули, а самого Арресе из генсеков разжаловали в министры жилищного строительства (никакого садизма по отношению к сторонникам, даже если они немного забылись).

Но проблема выхода на новую фазу цикла все равно оставалась нерешенной. В 1956 году в Испании начались первые студенческие протесты – выросло поколение, которое не помнило гражданской войны и поэтому было не готово любить Франко за одно то, что этой войны нет. Экономика под гнетом добровольной изоляции и активного госвмешательства практически не развивалась. К середине 50-х Испания с трудом вернулась к собственным показателям кануна гражданской войны, то есть двадцатилетней давности. Правящие кланы, как показал проект Арресе, нервничают, не понимают, что же дальше.

Единственным человеком, которого тогда все устраивало, был сам Франко. Ему хотелось разрешить возникшие трудности с минимальными усилиями, поэтому он очень обрадовался, когда его давний соратник адмирал Карреро Бланко в 1957 году предложил немного обновить состав правительства, которое всерьез не обновлялось с 1945 года, – бросить на экономические посты группу молодых специалистов из Opus Dei. А то старые кадры стали много о себе думать, пытаются проектировать, какой будет Испания без Франко, поэтому пора дать дорогу молодым, тем более что все они идеологически выдержанные консервативнейшие католики из Opus Dei. К тому же для большей надежности им достанется всего несколько постов в экономическом блоке и их влияние в правительстве по-прежнему будут уравновешивать представители других группировок на других важных должностях.

Авторитарные режимы всегда охотно соглашаются заменить политические реформы на экономические как менее опасные. Согласился и Франко. К тому же, случись в реформах какой просчет, воспользоваться им было бы некому. К середине 50-х испанская оппозиция была разгромлена до самого основания и потеряла всякое влияние, потому что, сидя в Мексике и Франции, упорно продолжала проповедовать возвращение к славным республиканским временам, что в Испании давно никого не прельщало.

Чудеса под зиги

В результате реформ молодых технократов из Opus Dei испанская экономика в 60-х вступила в эпоху экономического чуда. В среднем ВВП страны рос в это десятилетие на 7,5% в год, уступая в мире по темпам только Японии. Однако личные заслуги реформаторов здесь были не такими уж большими. Все они были людьми абсолютно системными, из консервативных католических кругов, с образованием, полученным далеко не в самых передовых в мире испанских университетах. По сути, главное, что они сделали, – это передрали подчистую экономическую политику Франции. Настолько подчистую, что даже департаменты и агентства назывались у них так же, как во Франции, разве что в переводе на испанский.

Франкистская автаркия загнала испанскую экономику в такой тяжелый застой, что эффект давали простейшие и очевидные вещи. Например, отбросив националистическую паранойю, инвестировать в Испанию разрешили иностранцам, которые принесли в страну технологии и деньги. Наконец-то девальвировали песету, которую из соображений престижа держали на искусственно завышенном уровне, несмотря на удушающий эффект для экономики. Какая-то, хотя и далеко не идеальная система появилась в распределении государственных субсидий. Испанцам разрешили массово выезжать в Европу на заработки, а европейцам, наоборот, массово приезжать на отдых в Испанию, несмотря даже на их бикини, подрывающие испанские скрепы. В 50-х открытый купальник в Испании означал проблемы с полицией. В 60-х экономические реформаторы решили, что ради доходов от туризма можно и потерпеть.

Но не стоит преувеличивать влияние этого экономического разворота на остальные части режима. Они продолжали себе жить, как жили, а то и деградировать. Несмотря на робкие попытки некоторых молодых министров, режим не шел ни на какие политические реформы. Почти десять лет испанское правительство обсуждало возможность сделать хотя бы часть депутатов кортесов избираемыми. В результате на это решились только в 1967 году, избирать разрешили всего 20% состава, голосовать могли только женатые мужчины, а ограничения на выдвижение кандидатов были такими, что выдвинуть кого-нибудь не из системы было невозможно.

Во внешней политике новым министром иностранных дел вместо квалифицированного монархиста Артахо стал бывший волонтер «Голубой дивизии» Кастейя. Его называли министром иностранного дела, потому что при нем вся внешняя политика Испании была посвящена, по сути, одному безнадежному вопросу – стараниям вернуть Гибралтар. А неудачная попытка в 1962 году вступить в Европейское экономическое сообщество показала только неадекватность испанского руководства, которое не имело представления ни о почти ближневосточной бедности своей страны, ни о диктаторском политическом режиме, который ну никак не совместим с Западной Европой.

Несмотря на экономическое сближение с Европой, культ личности Франко в 60-е достиг совершенно неприличных размеров. В 50-е ставить ему прижизненные памятники не решались даже самые льстивые представители режима. Максимум – ставили памятник любимому историческому герою Франко – Сиду. Все, конечно, понимали, кому этот памятник посвящен на самом деле, но все-таки это было соблюдением хоть каких-то приличий. В 60-е ложную скромность забыли, конные и пешие Франко стали появляться по всей Испании. Один из главных – на коне, в Мадриде, прямо перед домом правительства (где он простоял до 2005 года).

Внешне режим почти не изменился. Стало больше машин, больше телевизоров, но по этим телевизорам продолжали гнать ту же пропаганду про осажденную крепость Испанию, чью уникальную духовность мечтают растоптать коммунисты, масоны и либералы. Тот же самый Франко, только сильно подряхлевший, продолжал любоваться зигующими демонстрациями и по-прежнему выступал с речами о том, как неплохие парни Муссолини и Гитлер пали жертвой международного либерал-коммунистического заговора. Женщины в заботе о католических скрепах не имели права даже на работу устроиться без специального разрешения мужа. А особо буйных оппозиционеров продолжали сажать, а иногда и душить гарротой, назло протестам международной общественности.

Уловить смену курса

Эта иллюзия неизменности режима была настолько сильной, что даже в начале 70-х, когда Испания по уровню подушевого ВВП вплотную приблизилась к ведущим странам Западной Европы, почти никто не мог поверить, что режим уже необратимо изменился или вообще когда-нибудь изменится. Невозможно было представить, что всего через несколько лет Испания без жертв и потрясений станет нормальной европейской демократией. Даже объявленный в 1969 году наследником Хуан Карлос воспринимался как послушный манекен, который просто заменит Франко после его смерти, чтобы режим мог и дальше функционировать по-старому.

Но та давняя и почти незаметная смена экономического курса в 1957 году сделала демократизацию Испании неизбежной. Невозможно жить с европейской экономикой 70-х годов и политическими институтами из 30-х. Вопреки любой инерции они обязательно выровняются. Причем подстроить политику под экономику всегда проще.

Все это, конечно, не означает, что Россия повторит путь Испании с отставанием на несколько десятилетий. Тут и страны разные, и мир вокруг них стал совсем другим. Привлекательность европейских демократий с тех пор сильно померкла, а российская экономика нуждается в более сложных реформах, чем испанские 60-х годов. Но многие из тех обстоятельств, которые привели к тому, что испанский режим сменил курс в 1957 году, есть в России сейчас. Еще важнее, что опыт Испании показывает, что заметить эту смену курса будет совсем не просто, насколько бы принципиальной она ни была. Про такую смену никто не будет сообщать специально, подробно изложив новую программу в обращении к нации или создав какой-то новый центр принятия решений в правительстве или еще где-нибудь.

Политическая оболочка режима неизбежно останется той же просто потому, что любые серьезные перемены в этой области чреваты непредвиденными и опасными последствиями. Политику нельзя трогать, потому что она и есть режим. А вот негромкий и постепенный пересмотр экономической стратегии, кадровая смена поколений не на первых, а на вторых и третьих ролях, в министерствах и ведомствах – это медленно, но неотвратимо будет делать Россию совсем другой страной. Не обязательно европейской демократией, как Испания. Просто другой. А какой именно, станет окончательно понятно не из следующей прямой линии или обращения к Федеральному собранию, а только лет через 15–20.



Read more at: http://carnegie.ru/2015/06/26/ru-60492/ib10

29 Июня 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов