Зачем в начале 2000-х чиновники так массово покупали диссертации?

«Я хотел научно доказать, что наши депутаты — людоеды»

Сооснователь «Диссернета» Андрей Заякин приехал в Екатеринбург с новыми разоблачениями

 

 

С Андреем Заякиным мы познакомились в 2013 году. Я пытался изучать диссертации уральских политиков на предмет плагиата, но не мог разобраться, как технически это делать. Написал письмо Сергею Пархоменко, который представлял гремевший тогда «Диссернет», а тот свел меня с загадочным блогером «Doctor_Z» – в миру физиком Андреем Заякиным, одним из основателей сетевого сообщества, занимающегося поиском ворованных диссертаций. Пообщались мы результативно: Заякин помог освоиться с инструментарием и совместными усилиями мы обнаружили массовые заимствованияв диссертации замглавы администрации свердловского губернатора Алексея Багарякова (это был лишь штрих к его портрету, но весьма характерный).

 

Теперь Андрей Заякин приехал в Екатеринбург – в четверг он как представитель «Диссернета» собирается участвовать в заседании диссертационного совета УрГЮУ, где будет обсуждаться вопрос лишения научной степени очередной жертвы разоблачителей, депутата Заксобрания Ленобласти Дмитрия Ворновских. Помимо этого, ученый привез с собой материалы для нескольких новых разоблачений на уральском материале. Некоторые из них будут опубликованы на Znak.com в ближайшее время1.

 

– Чем вы занимались до «Диссернета»?

 

– Я занимался и продолжаю заниматься теоретической физикой. С 2007 года я, в основном, работал в Европе, в Испании, но теперь вернулся в Россию.

 

– Почему вы уехали в Европу? Это был эпизод «утечки мозгов»?

 

– Это распространенный способ делать карьеру в теоретической физике – перемещаться с места на место, из одного института в другой. Это не дает ученому засиживаться на одном месте. Образование получают в одной стране, PhD делают в другой, постдок в третьей. Ученый вынужден каждый раз доказывать свою компетентность. Это создает конкурентный рынок труда и высокую академическую мобильность.

 

Что касается «утечки мозгов», то главная проблема тут не в том, что из России уезжают ученые (как я уже сказал, ученые перемещаются между разными странами во всем мире, это как раз нормально). Проблема в том, что ученые в Россию не приезжают. Это объясняется ненормальной системой найма академического персонала. По сути, наше миграционное законодательство не делает разницы между таджиком, который подметает дворы, и европейским профессором. Плюс чрезмерные меры безопасности, когда на работу ты должен ходить через колючую проволоку, а в библиотеку записываться за неделю. Все это делает Россию непривлекательной страной для ученых. При этом я сам знаю много людей, которым было бы интересно поработать с русскими, потому что им нравятся наши научные школы и еще не доломанные институты.

 

– Как появился «Диссернет»?

 

– Его создали четыре человека: Михаил Гельфанд, Сергей Пархоменко, Андрей Ростовцев и я. Каждый пришел со своими идеями. Что касается меня лично, то я начал в одиночку заниматься диссертациями наших депутатов. Это случилось после того, как Госдума приняла свой закон, отвечающий на «акт Магнитского» – закон, в том числе запрещающий усыновление российских детей в США. Как раз в этот момент я был в Москве, стоял конец декабря, непролазная египетская тьма вокруг, внутренняя и внешняя. Я размышлял о депутатах, полагая их явными людоедами, на которых негде ставить клейма. Но как ученый я понимал, что это интуитивное ощущение и оно должно быть обосновано, как учит нас Мартин Хайдеггер: «Нет ничего без основания». Я думал, как бы можно было доказать низкие моральные качества наших депутатов? И тут мой взгляд упал на колонны Ленинской библиотеки. В ту же секунду я вспомнил, как немцы обошлись со своим фон унд цу Гуттенберг и понял, что это и есть решение. Нужно проверять их диссертации.

 

– И что, вы пошли домой, включили компьютер, скачали диссертацию какого-то депутата?

 

– Я восстановил свой членский билет в Ленинской библиотеке и, вернувшись за границу, стал внимательно изучать её сайт. Там обнаружилась возможность за определенную плату легальным образом просматривать диссертации, имеющиеся в хранилище. И я пошел просто по алфавитному списку депутатов, и уже на Абубакирове меня ждал успех. Тогда еще не было программного инструментария, который позднее создал Андрей Ростовцев. Я просто брал отдельные фразы из диссертаций, вбивал их в «Яндекс» и так пытался найти первоисточники (сейчас существующий скрипт Ростовцева, по сути, делает то же самое, только автоматически).

 

Но я не устаю повторять, что единственный инструментарий, который нужен для такой работы, – это просто глаза и руки. Вся прелесть нашей работы состоит в том, что её может повторить любой и прийти к абсолютно тем же выводам, не имея специфических средств и знаний. Всё, что мы делаем, – мы сравниваем тексты, читаем и пишем. Как оказалось, с точки зрения общества это гораздо более востребовано, чем теория струн и квантовая электродинамика, которыми я занимался до этого.

 

– А Гельфанд, Пархоменко, Ростовцев как подключились?

 

– Ростовцев был моим коллегой по борьбе за Институт теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ), которую научное сообщество, к сожалению, проиграло Ковальчуку. Ростовцев плотно занимался делом Андрея Андриянова, который смог окучить ректорат московского университета и стал директором СУНЦ МГУ. У этого господина Андриянова обнаружилась «паленая» диссертация по химии, и её удалось оспорить, его лишили степени. У него там были не только заимствования, но и ссылки на собственные несуществующие публикации (многие забывают, что поиск таких ложных ссылок – еще одно важное направление нашей работы). Эта диссертация попала под нож комиссии замминистра образования Игоря Федюкина, которая изучала диссертации, защищенные в Московском педагогическом государственном университете (в итоге им удалось довести до рассмотрения по существу 17 дел, а у 11 отозвать научные степени). В составе этой комиссии работал Михаил Гельфанд, третий сооснователь «Диссернета». А с Сергеем Пархоменко мы познакомились в рамках проекта «Все в суд», целью которого было доказать в суде нарушения на выборах в Госдуму в 2011 году. В итоге мы все вчетвером обменялись email-адресами и начали работать вместе. Сложился сильный кумулятивный эффект, и проект сразу «выстрелил». И по сей день мы действуем относительно независимо друг от друга, каждый на своем участке. Пархоменко выступает в медиа, Гельфанд взаимодействует с Минобразования, Ростовцев отвечает за программное обеспечение и сервер, а я в основном занимаюсь жалобами по лишению наших жуликов ученых степеней. Именно за этим я приехал в Екатеринбург.

 

– Сколько человек участвует в работе «Диссернета»?

 

– Сложно сказать точно, потому что далеко не все члены сообщества публичны и некоторые взаимодействуют с проектом через одного из сооснователей, не будучи знакомым с другими. Я думаю, что постоянно, кроме нас четверых, работает около десятка человек. Новые люди на нас тоже выходят. Какое-то время мы пытались набирать и волонтеров, но это дело такое: ты тратишь силы на обучение человека, а он, поработав немного, уходит. Поэтому сейчас мы предпочитаем иметь дело с энтузиастами, которые выходят на нас сами.

 

– Вас часто путают с системой «Антиплагиат», вы имеете к ней отношение?

 

– Мы устали объяснять, что никакого. В диссертационных советах сидят безмозглые люди, которые пишут в своих заключениях в ответ на наши претензии: «Анализ “Антиплагиата” не подтвердился». Но мы никогда не ссылаемся на «Антиплагиат» и вообще ни на что, кроме самого текста работы-плагиата и текста работы-донора. Мы кладем два текста, и остальное неважно – «Антиплагиат», «Диссернет»… Текст сам по себе содержит доказательства истинности или ложности. Это точно соответствует римской формуле «res ipsa loquitur» – «вещь говорит сама за себя».

 

 

– Зачем в конце 1990-х – начале 2000-х чиновники так массово покупали диссертации?

 

Полностью - http://znak.com/svrdl/articles/18-02-20-08/103580.html

18 Февраля 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов