Год беспощадного укрупнения

 

Укрупнение школ в Москве происходит без объяснения зачем это нужно, как будут учиться дети в новых комплексах и какие знания там можно будет получить. Сил для сопротивления хватает не всем.
Индивидуальное лицо школ, традиции, связь учителей и учеников должны быть принесены в жертву для удобства подушевого финансирования
Индивидуальное лицо школ, традиции, связь учителей и учеников должны быть принесены в жертву для удобства подушевого финансирования

В середине ноября департамент образования города Москвы организовал специальный пресс-тур, где наглядно демонстрировалось, что такое новые образовательные комплексы — структура, в которую сейчас усиленно объединяют в Москве школы и детские сады. Само форсированное укрупнение школ началось в столице прошлой весной. Перемены в школах касаются уже не только формулы учебного процесса, но спускаются на самый базовый уровень: несколько школ объединяют, а значит, такая прежняя базовая единица, как «школа, ее учителя и ученики», прекращает существование. Эти изменения затрагивают всех, вовлеченных в школьное обучение, включая родителей. Поэтому вокруг начавшегося объединения возник шум, в том числе информационный, — от общего ропота родителей до ярких выступлений педагогов, которые говорят о происходящем как о надвигающейся катастрофе.

Пресс-тур, видимо, предполагался как мера, призванная развеять опасения и проинформировать общественность о том, что происходит. Демонстрировалось все на примере школы № 2000 в районе Сабурова, к которой с 1 сентября присоединили еще две стоящие по соседству и детский сад. Встречавшие журналистов директора бывших школ (теперь они называются руководителями структурных подразделений, что уже породило новое жаргонное словечко «струкрук») выражали довольство и говорили о правильности принятых мер. Теперь-де с большим количеством детей образуется множество возможностей, например, для формирования полноценных профильных классов. Сбоку к перемещающимся по школьным зданиям журналистам пристроилось несколько женщин средних лет — мамы учеников одной из школ, им тоже было интересно, что скажут об объединении. Сами же они говорили, что мнением родителей никто особенно не интересовался, но поводы для тревоги есть, так как их дети учатся в одной из школ нового комплекса, которая всегда считалась хорошей, тогда как у двух других не столь лестная репутация. С кем и как теперь придется учиться их детям, они не представляют. Впрочем, говорить об этом под запись и даже называть свои имена они не захотели — дети-то все равно остаются в новом комплексе, мало ли, как отреагирует на такую активность администрация.

Вступай, товарищ, к нам в колхоз

На брифинге по окончании пресс-тура руководитель Центра образовательной политики департамента образования Москвы Нина Минько назвала лишь примерные цифры, сколько новых укрупненных комплексов создано в Москве. По ее словам, в Юго-Восточном округе их на 1 сентября 2012 года появилось 23. Про остальные было сказано как-то приблизительно, но получается где-то 230 комплексов. Как правило, они объединяют три или четыре школы, стало быть, счет укрупненных идет уже на многие сотни. В Москве до начала укрупнения было около 1500 школ (включая лицеи и гимназии), то есть в комплексах сейчас приблизительно половина московских школ. Процесс, по словам Минько, продолжается, точных планов и рамок никто не ставит.

Член-корреспондент Российской академии наук Александр Абрамов, убежденный противник происходящего укрупнения, расценивает происходящее как бедствие. «2012 год для московских школ — это практически как год великого перелома для российских деревень, когда со всей энергией школы загоняют в новые колхозы. Возможно, впору уже писать “Головокружение от успехов”». По мнению Абрамова, о происходящем вообще невозможно говорить как о хоть сколько-то продуманном процессе. «Нет никакого графика, никто толком не объяснил, чем это хорошо. В конце концов, сейчас теряется даже управляемость новыми школами — опыта руководства комплексами фактически нет. Все это страшная авантюра».

Однако Нина Минько полагает, что аргументы для реализации проекта есть. Это постановление правительства Москвы № 86 о введении в школах принципа подушевого финансирования. То есть деньги школам выделяются на ученика, его обучение стоит в год некую сумму (в постановлении говорится о 120 тыс. рублей в год на учеников 10–11-х классов), и никаких других форм финансирования не предусмотрено. Первоначально речь шла о пилотном проекте, в котором должны были участвовать 125 школ. Но затем московское правительство пошло навстречу инициативе снизу, и в эксперимент стали включаться все новые и новые школы (во всяком случае, так следует из дополнений, вносившихся в постановление). Чтобы было много денег, надо много детей. Поэтому школы решено укрупнять. «Если раньше укрупнение казалось нерешаемой задачей, то теперь важно, как мы будем развиваться в новых условиях», — сказала на брифинге Нина Минько.

В ближайший год школы оказываются объединены только на бумаге. Прежние ученики ходят в прежние школы с прежними программами и учителями. Только директора теперь считаются струкруками новых комплексов с потерей права самостоятельных финансовых решений. Год «карантина» указывает на определенное здравомыслие: принципов, по которым будут развиваться новые комплексы, пока нет, как объединять педагогов, тоже никто не знает, и хотя бы год лучше ничего не трогать. Хотя можно ли говорить о здравомыслии людей, запустивших кампанию строительства школьных колхозов, не позаботившись придумать для них даже кратчайших планов?

Детей не жалко

У создаваемых комплексов есть аналоги. Александр Ковальджи, заместитель директора по научной работе физико-математического лицея «Вторая школа», сопротивляющегося укрупнению всеми имеющимися легальными средствами, говорит об этом так: «В той же Америке есть очень крупные школы. Созданы они были не просто так. Американцы не скрывают, что такие школы появились из-за крайней неоднородности учеников. Там есть афроамериканцы, латиносы, белые с очень разными социальными традициями и уровнем жизни. Поэтому их невозможно учить вместе и одинаково. Их и решили обучать стратифицированно, со своей образовательной траекторией. В том числе крайне щадящей». Кажется, никто не говорит об американском опыте средних школ как о примере успеха. Тем не менее его применяют, точнее, начнут применять через год.

Пока еще сложно говорить о цене, которую заплатят за новые порядки школы, но несложно предположить, что главную цену придется заплатить школам с уже наработанным авторитетом. «Школы теряют свое лицо и традицию», — говорит Александр Абрамов. Понятно, что такой капитал, как традиция, с трудом переводится на язык подушевого финансирования, тем не менее анонимные родители, беспокоящиеся за результаты слияния в образцовом комплексе Сабурова, прекрасно понимают, о чем речь. Именно поэтому «Вторая школа», одна из знаменитых физико-математических школ Москвы, и противостоит укрупнению, пока хватает сил и возможностей. «Укрупнением уничтожаются традиции лучших школ, разрушаются связи между выпускниками и учителями. Учителя превращаются в ретрансляторов набора знаний, ни о какой воспитательной роли, индивидуальном подходе к детям в рамках суперкомплекса речь уже идти не может, — считает заслуженный учитель РФ, бывший учитель литературы школы 1239 (20) АллаСараева. — Школа как второй дом исчезает и превращается в комбинат по обслуживанию населения, предоставляющий этому населению весьма средние образовательные услуги». Впрочем, бухгалтерских инструментов учета подобных тонкостей тоже пока не придумано.

Комплексы формируются по принципу соседства разных школ. Соседства эти бывают разными. Иногда просто школы получше и похуже. Но некоторые укрупнили в том числе за счет специальных школ для учеников с девиантным поведением.

Такое решение уже вызвало многие недоуменные вопросы. «Давайте различать идею совместного обучения здоровых детей с детьми с ограниченными возможностями и включение в коллектив детей с девиантным поведением. Почему-то асоциальных взрослых общество изолирует», — говорит Алла Сараева. На брифинге в Сабурове Нина Минько дала на этот вопрос по-своему исчерпывающий ответ. По ее словам, раньше, без подушевого финансирования, школы не боролись за своих учеников и отправляли трудных детей в специальные учреждения. В каждом округе было создано по одной такой школе-учреждению. И вот, дорого обходились такие школы образовательным департаментам, неоправданно много получали их учителя, да и вообще непозволительно отводить «целые пятиэтажные школы» для относительного небольшого числа девиантных детей. Теперь же несправедливость устранена: «девиантные школы» — часть общих образовательных школ. Пока эти школы по-прежнему в отдельных зданиях, и дети занимаются в них по отдельным программам. Правда, о том, что будет через год, когда формальным объединением уже не отделаешься, Нина Минько сказать не может. Зачем же дети, которых пусть и немного в масштабах огромного мегаполиса, обрекаются пребывать в непривычной и сложной для себя среде, как и те дети, которых большинство? Получается, бездушное подушевое финансирование с укрупнением важнее чьих-то конкретных судеб?

Мы построили систему

Согласно обнародованным на брифинге планам департамента в каждом округе Москвы будет создана «пилотная площадка» для отработки всех процедур объединения и использования возможных преимуществ. Иными словами, в Москве будет 10 (или 12, если дойдут руки до «новых земель») комплексов, которые будут претендовать на звание образцовых. На них предложат равняться остальным.

Пока сопротивляться созданию комплексов можно, чему пример «Вторая школа», и не только. Формально укрупнение, как и колхоз, дело добровольное. Окончательное решение должно приниматься управляющим советом школы, которому теперь переданы достаточно широкие полномочия по решению школьных вопросов и в который входят в том числе и родители учеников. Правда, указывает сопредседатель профсоюза «Учитель» Андрей Демидов, никаких общих положений, из кого должен состоять совет, каковы пропорции представительства родителей и учителей и как члены совета получают и реализуют мнения тех, кого представляют, просто не существует. Как сложно понять, существуют ли вообще подобные советы кроме как на бумаге.

«Сейчас учитель контролируется со всех сторон, — говорит Александр Ковальджи. — Он зашивается в планах, отчетах, поурочных планах. Некоторые директора просто заявляют на педсоветах: запомните, у нас такой отметки, как двойка, больше нет. От этого зависит благосостояние школы, потому что все эти рейтинги и баллы влияют на повышение квалификации учителя и, так сказать, на те классы и часы, которые ему дадут. Он заинтересован в обмане, его на это толкают. И он сам заинтересован, и директор заставляет, и округ заставляет. Мы построили систему, устроенную на обмане». Именно в рамках этой системы нынешнее укрупнение и происходит. Именно в ней оно выглядит удобным и логичным. Вместе с принципом подушевого финансирования.       

 
http://expert.ru/expert/2012/46/god-besposchadnogo-ukrupneniya/
21 Ноября 2012
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов