«Я однозначно знаю, что за этим делом стоит…»

 

Осужденный сегодня экс-член свердловского кабмина Софрыгин - о «заказном» характере своего дела и почему он больше не хочет во власть

 

  13.09.2013 19:55  
1
0
1
0
0
0
2

 



 

Евгений Софрыгин, до 16 апреля 2012 года работавший министром экономики Свердловской области, осужденный сегодня Верх-Исетским судом Екатеринбурга по части 2 статьи 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий лицом, занимающим государственную должность») за искусственное сокращение квот для мигрантов, снял с себя обет молчания, который он хранил последние полтора года. Экс-чиновник рассказал, почему он, не соглашаясь с обвинением, пошел на рассмотрение дела в особом порядке, тем самым автоматически признав вину. А также, почему считает дело «заказным», сумму ущерба «теоретической» и что будет делать дальше. 

 

— Евгений Андреевич, приговор оглашен — вас признали виновным, присудили выплатить штраф 300 тыс. рублей и запретили работать 2 года во властных органах. Вы с приговором согласны, будете его опротестовывать?

 

— Нет, я не буду его опротестовывать.

 

— Почему вы ходатайствовали, чтобы ваше дело слушалось в особом порядке?

 

—Первое — я не могу продолжать этот процесс. Он очень долгий. Уже длится полтора года, и если бы мы пошли в судебные прения, то это еще минимум полтора года. Я проживаю в Москве, и переехать в Екатеринбург [ради этого] не могу. У меня там работа, деньги, семья, — все в Москве. Поэтому я принял такое решение. Ну, и второй момент, я, если честно, не очень верю в наше правосудие, особенно в таких делах, скажем так, политических.

 

— То есть согласие было вынужденным. Но ведь квоты уменьшались, по крайней мере, об этом даже в оглашавшемся приговоре прозвучало.

 

— Объясню. Квота действительно уменьшалась. Причин этому было две. Одна - это то, что  в Свердловской области была безработица, и с этим надо было что-то делать. Я, как министр экономики, собственно, за это отвечал, это была моя прямая обязанность. Сокращение квоты имело эффект, и мы его видели в 2012 году, когда безработица снизилась. Второй момент, квоты выделялись, как правило, предприятиям, которые реальной деятельностью не занимались. Это были фирмы-посредники. Они заявлялись на квоту, чтобы потом ее перепродать. И материалами дела это подтверждается. Следователи провели колоссальную работу. Они пытались найти сотни организаций и не смогли их найти. Организации были зарегистрированы по поддельным паспортам и реально не вели никакой деятельности.

 

— Возможность снизить квоту легально, не прибегая к превышению полномочий, была?

 

— Она и была снижена легально, просто получилась такая ситуация. Я отдал свои предложения, как и остальные члены комиссии. А тот финальный документ готовил Департамент по труду и занятости [населения Свердловской области и его директор Дмитрий] Антонов и, уж не знаю из корыстных целей или, опасаясь сам уголовной ответственности, он все свалил на меня.

 

 

— Вы говорите о том, что квота сокращалась для фирм-посредников, в таком случае, как туда попало реально действующее ЕМУП «МОАП», отвечающее за значительную часть автобусных пассажирских перевозок в Екатеринбурге?

 

— Мне сложно на этот вопрос ответить сейчас. Это было несколько лет назад. Я полагаю, и это я проверял [потом], ЕМУП «МОАП» заявил дополнительные 100 человек к квоте предыдущего года (заявляли квоту на 180 водителей). И ему эти 100 человек срезали, оставили квоты по предыдущему году. Но на тот момент не было никакой необходимости увеличивать квоту МОАПу, потому что было достаточно много безработных водителей и в Свердловской области, и в соседних областях. Когда мы готовили линию защиты вместе с адвокатом и посылали запросы в соседние регионы, выяснилось, чтотам десятки тысяч водителей безработных числилось на тот момент.

 

— Между тем есть другое мнение — оно гласит, что вы сокращали квоты специально, чтобы потом через доверенных посредников самому зарабатывать, заказывая их дополнительное увеличение?

 

— Говорят… много, что говорят. В деле этого нет. Личный умысел сформулирован как желание показать, что я принимаю решение. То есть показать подчиненным, что принимает решение министр. Я так понимаю, что это сформулировано со слов свидетелей обвинения.

 

— В оглашавшемся судебном решении сказано, что ни губернатор Александр Мишарин, отправлявший в министерство труда и соцзащиты РФ заявку с сокращенными квотами для Свердловской области, ни председатель правительства Анатолий Гредин, отправлявший после этого письмо в УФМС с просьбой применить ее, были введены в заблуждение и не знали о произошедшем сокращении. Это так?

 

— Мне сложно сейчас что-либо утверждать. Следствие говорит, что они Мишарина не опрашивали. И с чего они взяли это, я не знаю. А Гредина опрашивали, и Гредин сказал, что подписывает сотни, если не тысячи документов в день, и каждый не помнит. Но это даже не нормативный документ. Это просто письмо [начальнику УФМС по Свердловской области Василию] Прибавкину с просьбой. И даже Гредин не видит в этом никакой проблемы, я тоже не вижу. Но вот следствие считает по-другому, что это каким-то образом влияло на дело.

 

— Опять же, согласно судебному решению, МОАП нанесен ущерб в 11 млн. 186 тыс. рублей, судя по вашей реакции, с этой суммой вы не согласны…

 

— Эта сумма была связана с тем, что если бы они могли дополнительно нанять 100 мигрантов, то они бы тогда не выплачивали дополнительные суммы в виде сверхурочных и за работу в выходные дни. Если человек выходит в выходной день, то ему платят двойную зарплату. Это все и есть ущерб. Я его называю теоретическим. Почему? Даже в материалах дела это присутствует — они (МОАП) все равно работают в выходные дни и выплачивают сверхурочные. Это сложившаяся практика. Водители не работают за голые оклады в 10-12 тыс. рублей. Говорить о том, что это мой ущерб — я не могу с этим согласиться.

 

 

— Представитель гособвинения, присутствовавшая на процессе, сотрудница свердловской прокуратуры Марина Щибрик, заявила, что вы уже погасили 200 тыс. рублей. Также на суде сообщалось, что идут  переговоры о мировом соглашении с потерпевшими. Вы будете возмещать им всю сумму ущерба?

 

— Потерпевшие не просят погасить всю сумму. Они просят погасить половину суммы. Я действительно погасил 200 тыс. рублей.

 

— Тем не менее. Вы согласны погасить предъявляемую сумму?

 

— Она еще в процессе обсуждения.

 

— Считаете, что сумеете договориться?

 

— Да.

 

— В начале нашей беседы, вы характеризовали собственное дело как «политическое», почему?

 

— Может, ошибся. Не политическое, а заказное.

 

—Хорошо, заказное. В кулуарах обсуждалось, что одним из его интересантов является ваш коллега по прошлому составу кабмина, бывший вице-премьер Михаил Максимов. Якобы, именно он до вас курировал вопрос с квотами, и вы стали жертвой спровоцированной аппаратной игры. Так?

 

— Я однозначно знаю, что за этим делом стоит кто-то или разные организации. Дело,в общем-то, шло достаточно тяжело. Обвинителям не удавалось собрать какого-то нормального материала. Оно толкалось, толкалось, толкалось, и вот потолкали до суда. Плюс, когда мы в следствии просили приобщить некоторые факты [подтверждающие нашу позицию], нам отказывали. К примеру, когда мы направляли запрос в тот же ЕМУП МОАП, чтобы получить информацию, нам отказывали в этой информации. Потому, что следователь велел ничего не давать. Дело не имело целью докопаться до истины: чтоже действительно случилось и кто виноват. Может, вовсе не Софрыгин виноват, а виноват Антонов, который и сократил квоту на 10 тыс. человек? Это осталось за рамками этого следствия. Почему это никто не изучает, почему никто не смотрит на основании чего, на основании каких поручений принималось решение о сокращении квоты? Дело было узкоконцентрировано. И даже на ходатайство адвокат

16 Сентября 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов