Чем заняться проигравшему в России. Эпоха простоя

Андрей Архангельский
Чем заняться проигравшему в России. Эпоха простоя

COLTA.RU публикует два текста о кризисе протестного движения и его ближайших перспективах. АНДРЕЙ АРХАНГЕЛЬСКИЙ считает, что ближайшие пять-десять лет мы проведем в заслуженной исторической яме


Моя депрессия не есть что-то эфемерное и отвлеченное, она совершенно рациональна и закономерна. Потому что она исторична.

Депрессия эта не связана с малочисленностью последних митингов, например, в Новопушкинском сквере — ибо что там могло удивить? Теперь ходить или не ходить — это личное дело, осознанный выбор каждого. Теперь ходят, «чтобы совесть потом не мучила», как сказала одна моя коллега. Что ж, по-своему хороший результат для общества. Так формируется новая этика, и ей все равно, с чего начинаться.

Депрессия не связана с наступающим мракобесием: это тоже, в общем-то, скорее смешно, чем страшно. Всякий мыслящий человек давно чувствует моральное и интеллектуальное превосходство над традиционалистами или фундаменталистами, понимая, что, в общем, исторически они уже проиграли.

Но ведь и мы тоже проиграли ближайшие пять-десять лет.

© ИТАР-ТАССЧем заняться проигравшему в России. Эпоха простоя

И все 1990-е, и 2000-е, когда основной вопрос, вопрос о свободе, можно было решить естественным, безболезненным образом, — прожиты были, получается, зря. Все эти годы убиты на шмотки, на вечеринки, на потребление, на перечисление сортов еды, которые ты уже попробовал и которые тебе еще предстоит попробовать, — и никто, никто не говорил о том, что лежит в основе всего этого. За это — за нерешенный вопрос о свободе — история оставила нас на второй год, и поэтому здесь Путин. Это наказание — за непонятые 1980-е, за бездумные 1990-е, за неинтеллектуальные 2000-е. Есть ощущение исторического второгодничества, постыдного двоечничества.

Это даже не застой, это простой. Россия на ближайшие годы опять выпала из истории. Мы тут будем заниматься, безусловно, чем-то важным, нужным, но в историческом смысле все равно будем топтаться на месте. Потому что все, что здесь будет происходить, — это только предварительный этап; нужный только для того, чтобы опять вернуться в историю. Опять на старт.

Недавно инвестор «Большого города» сказал в интервью, что для успешного существования сайта ему нужно было бы не 30—40 тысяч посетителей сайта, а 300 тысяч. Это не игра цифр, это вовсе не с потолка взято. Это, в сущности, правильная цифра. По всем законам развития общества с 1991-го по 2013-й число тех, кто понимает ценность свободы, должно было бы вырасти в разы. Но не выросло. На уроках географии в школе нас пугали, что бывают демографические ямы — «неродившиеся поколения» из-за потерь в войне. Эти недостающие инвестору 300 тысяч спартанцев — тоже последствия ямы, только эволюционной: это неродившиеся свободные люди. Власть сделала все, чтобы агенты прогресса не появились: запретами, поправками, судами, угрозами, особым кнутом образования, особой культурой, телевизором, казаками, ссылками на Трулльский собор и винтажом — она добилась того, чтобы потенциальные «новые» уехали, растворились, уснули, мимикрировали. Не родились. И мы на пороге этой эволюционной ямы, и этот провал неизбежен, невосполним, и эта невидимая бомба уже заложена. Власть сменится, технологии будут, все будет — но без этого недостающего числа свободных людей опять ничего не заработает.

Гражданский протест переходит в гражданскую оборону, и, чтобы победить в этой борьбе, придется стать параноиками.

Оставшихся свободных власть сделает параноиками. То есть мы сами ими сделаемся. Это логика сопротивления, неизбежная вещь: гражданский протест переходит в гражданскую оборону, и, чтобы победить в этой борьбе — а мы знаем, как быстро заморозки проникают в наш дом, — придется стать параноиками. За свое дело, за убеждения, за каждую запятую и за точку — но в любом случае часть сил уйдет не на созидание, а на сопротивление. Ученые будут бороться с мракобесами, а не открывать новые законы. Учителя будут бороться с диктатом, а не учить. Оппозиция будет бороться за право быть оппозицией, а не за людей. Пресса будет бороться за права прессы, а не за читателя. Время бинарных оппозиций: мы — они, свои — чужие. Ужас в том, что это — единственно правильная тактика для того, чтобы спасти себя. Но чтобы спастись, придется стать сумасшедшим.

Одновременно исчезает личное пространство для маневра, для рефлексий, для сомнений. Собственно, все репрессивные законы последнего времени направлены на борьбу с символическим: правила поведения, речевые нормы, вера, этика — все это теперь не в нашей юрисдикции. Тем проще будет превращаться в параноиков.

Выбор, впрочем, есть: либо параноик, либо мурзилка. Термин Олега Кашина, мурзилочность — имитация подлинности. Этот вопрос вскоре коснется каждого: быть или не быть мурзилкой. Мурзилочность уже стала стилистикой, самой сутью страны. Она накладывается еще на мурзилочность общества потребления, образуя едкую смесь жестокого и бездушного. О чем, по сути, говорится в знаменитом интервью Владимира Маркина «Известиям»? Будь Мурзилкой, Чебурашкой, Крокодилом Геной — выбери себе костюм по душе! Играй — но не забывай, где границы игры. Не испытывай человеческих эмоций — и тебе ничего не будет. А жаждущий подлинного сам запутается в подделках: их тут понаставлено и уготовлено. Жизнь пройдет в разгадывании поддельных диалогов, дискуссий и новостей общественных российских телевидений.

Предстоит, как и прежним меньшинствам, жить с ощущением страны как чужой, не принадлежащей тебе. Сжиться с ощущением «не», подозрения, подвоха. Именно простота задач, стоящих сейчас перед обществом, — выстоять, выдержать, пережить — вот она вгоняет в депрессию. Жизнь проста, когда ждешь выстрела с той стороны, — теперь я, кажется, понял смысл этой фразы.Colta

Оксана Баулина

Чем заняться проигравшему в России. Сражаться нельзя дезертировать

Чем заняться проигравшему в России. Сражаться нельзя дезертировать

ОКСАНА БАУЛИНА обращается к тем, кто выходил в прошлом году на улицы. И ушел в глухой отказ и оборону. Она считает, что им есть что делать, — и предлагает конкретную программу


Представьте, что вы — пулеметчик на безымянном заснеженном холме. Вы знаете, что на соседнем холме есть такой же пулеметчик и ваша задача — отразить атаку врага. Связи с ним у вас нет. Может, и пулеметчика тоже уже нет, а может, их много — целая цепь от горизонта до горизонта. Вы не знаете. А где-то вдали — обещанная подмога, весна, модные парки с гамаками и бесплатным вай-фаем, велодорожки и гей-парады, честные выборы и топающие котики в уютном Фейсбуке. У вас всего этого нет, зато есть два варианта: сражаться или дезертировать. Так же, как и у вашего невидимого напарника. Если вы оба дезертируете, то попадете в плен, а враг все захватит и запретит. Если дезертирует один из вас, то он успеет добежать до парка и спастись, сражающийся пулеметчик погибнет, враг прорвется, но мародерствовать будет скромнее: топот котов и гей-пропаганду, конечно, придется объявить вне закона, но вай-фай оставят — по паспорту. Вы не знаете, какой выбор сделает ваш напарник. Но вы знаете, что вместе вы, вероятно, отразите атаку, а там, глядишь, подтянется подмога и можно будет перейти в наступление. Что же вы выберете — сражаться или дезертировать?

© Евгения МихееваЧем заняться проигравшему в России. Сражаться нельзя дезертировать

Про скорбную участь пулеметчика мы еще вспомним, а сейчас вернемся в нашу яркую, как мелаксеновые сны, действительность. Вот, например, в Москве сформированы новые участковые избирательные комиссии — впервые постоянные, на целых пять лет, что в нынешние тахикардические времена примерно равняется вечности. Те самые комиссии, которые проведут выборы Мосгордумы, мэра, парламента, президента и еще всякие муниципальные. Ну, если выборы вообще не отменят. В Москве, включая так называемые новые территории, 3611 комиссий. И в их состав вошло меньше 2700 гражданских активистов. В многомиллионной Москве, где проходили стотысячные митинги и было больше десяти тысяч наблюдателей на президентских выборах, теперь этих десяти тысяч нет. Куда же они делись? Куда делись вы — те, кто был на Болотной, обещал прийти еще и не вернулся? Перешли в «Анжи»? Эмигрировали? Что уж говорить о регионах — хорошо, если в среднем по больнице наберется по одному человеку на десять избиркомов.

И это, как ни удивительно, не самый плохой результат. Восторженная новая искренность вышла из моды —it's sooo fall-winter 2011/2012, как пишут в глянцевых журналах. Наивно, но уже не супер. Ксения Собчак слезла с броневика и вернулась в этот самый глянец. На смену пламенным обложкам «Большого города» пришлиироничные комиксы про «белоленточников» в GQ, оды Капкову и Ко в «Афише» и высокомерно-разочарованный дискурс, приправленный ностальгией по «как молоды мы были год назад», светлой печалью о народе, с которым опять не повезло, и буддистским смирением «здесь так было и будет всегда». Все, ребята, расходимся. Сработала древняя заповедь московской светской жизни: даже с самой классной вечеринки нужно уйти первым, иначе не заметишь, как окажешься в фонтане с лузерами и маргиналами. Тем более что вечеринка перестала быть классной. Мы, конечно, погневаемся в Фейсбуке на хорду и реконструкцию Ленинского, перепостим пехтинг Навального, погорюем о сиротках и, может быть, даже о геях. А что остается? Митинги надоели, они ничего не дают, нужны конкретные действия и конструктивная повестка. Но жить как-то надо. Деньги, знаете ли, сами себя не заработают, карьера сама себя не сделает, ипотека сама себе не выплатит, путешествия сами в себя не съездят, кремлевские проекты сами себя не отпиарят. Масса дел. Дети, опять же таки. По-ни-ма-ю.

Скажите, как там ваш мозг? Его не разорвало еще от привычки к двоемыслию? Нейронные связи между полушариями точно не атрофировались? Правая рука ведает, что творит левая? А то как-то странно. Вот здесь кипит наш разум возмущенный из-за олимпийских бюджетов, а здесь мы позируем на вечеринке Bosco Sport. Тут мы обрушиваем праведный гнев на коррупционеров-депутатов с миллионными квартирами, а в следующем статусе просим «надежный контакт в гаи». В одной руке мы держим плакатик за честные выборы, а другой ставим «лайк» гастролям Сергея «Паука» Троицкого по подмосковным городам. Ну и что, что его задача — превратить выборы в фарс. Зато бедным пенсионерам лишняя копеечка, и вообще прикольно, например. Непротиворечивая у вас картина мира. Завидую.

Вы же требовали конкретных действий и конструктивной повестки. Вот, пожалуйста, у вас была возможность (а в некоторых регионах она еще есть) — войти в состав участковых избирательных комиссий. Конкретнее и конструктивнее придумать сложно — не только предотвращать фальсификации изнутри, но и восстанавливать дискредитированный институт выборов. Причинно-следственные связи здесь предельно просты. Можно сколь угодно громко проклинать «закон подлецов», собянинскую плитку, ликсутовские парковки или возвращение прописки — те, кто принимает эти решения, не отчитываются перед нами: одни получили свои кресла благодаря чуровской арифметике, других назначили. Видя беззастенчивые подтасовки, люди разочаровываются в выборах: какая разница, за кого голосовать, если все равно посчитают «как нужно»? Особо безответственные или просто нищие готовы своим голосом торговать — с паршивой овцы хоть шерсти клок. Остальные не приходят на избирательные участки — а чем ниже явка, тем проще нарисовать любые цифры. Кроме того, в такой системе шансы на появление политических сил, которые опираются не на «вертикаль», а на граждан, стремятся к нулю: зачем тратить силы и ресурсы, бороться за реальную народную поддержку, если протокол потом перепишут?

Скажите, как там ваш мозг? Его не разорвало еще от привычки к двоемыслию?

В конце прошлого года у нас появился шанс переломить этот комфортный для власти сценарий: дать избирателям надежду, что их голоса посчитают честно, а оппозиционным политикам — смысл для борьбы. Несколько недель в каждом районе Москвы активисты наблюдательских движений назначали встречи волонтерам в «Макдональдсах» и метро, помогали оформлять документы, а потом отвозили их в партии. В это время вы отпевали протест, напивались на новогодних корпоративах и постили в Instagram фото с солнечных пляжей и снежных склонов. В таких декорациях почти 2700 независимых членов участковых комиссий — действительно хороший результат. И, знаете, уже есть первые победы. В Сокольниках команда активистов добилась исключения из комиссий нескольких человек, чья репутация была подмочена на прошлых выборах. А в Мневниках принципиальные члены УИК убедили своих добровольно-принудительных «коллег» сложить с себя полномочия. Так что это работает.

Но мне все же любопытно, как вы — те, кто был на Болотной и обещал прийти еще, — сами для себя объясняете, почему вы не вернулись. Может, вас убедили Мамонтов и Бастрыкин, что все оппозиционеры — корыстные предатели Родины? Вот и «Московский комсомолец», обличитель «политических проституток», утверждает, что в УИКи рванули какие-то конъюнктурщики в погоне за «беспрецедентными привилегиями от Владимира Чурова». Ай-ай-ай, какая недостойная мотивация для сознательного гражданина. Одна беда — это ложь. Открываем Федеральный закон № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», читаем внимательно главу IV и поздравляем господина Зубова соврамши. Нет у членов участковых комиссий «неприкосновенности, равной депутатской». Зато у заметки есть под четыре тысячи просмотров, возмущенные перепосты в соцсетях и комментарии, в которых поливают грязью активистов, решивших взвалить на себя общественную нагрузку.  Взвешенная и профессиональная статья такой популярностью похвастаться не может. Конечно, удобно оправдывать свое бездействие продажностью и маргинальностью тех, кто все еще не опустил руки, — с собственной совестью всегда можно договориться. Но как только мы отказываемся проявлять солидарность и выстраивать причинно-следственные связи, то превращаемся в легкую добычу для пропаганды. Думаете, в комиссии пошли бездельники с демшизой, у которых нет денег на новогоднее бунгало и шале? Ошибаетесь. 75% добровольцев — мужчины, средний возраст — в районе 35 лет. Менеджеры, программисты, юристы, адвокаты, предприниматели, даже работники МИДа. Один сотрудник инвестфонда забыл привезти в «Макдональдс» ксерокопию паспорта и пообещал отправить ее мне с курьером на следующий день. Курьер оказался личным водителем на лазурной Bentley. Да, девушки, упустили вы свое счастье.

Пока вы отпевали протест и напивались на новогодних корпоративах, пришло почти 2700 независимых членов участковых комиссий.

Впрочем, у вас будет шанс встретиться с этими достойными гражданами обоих полов. Чтобы размыть до статистической погрешности количество принципиальных борцов за честные выборы, размер комиссий зачастую раздувают до максимально возможных по закону 15—16 человек. Вот, кстати, откуда берется на бумаге «невиданная активность общественных объединений». Подневольные учителя и сотрудники ДЕЗов внезапно обнаруживают себя выдвиженцами занимательных институций вроде ассоциации многодетных семей «Диана», организации инвалидов «Птица счастья» или союза общественных объединений граждан, подвергшихся радиации во время техногенных катастроф. Так что на выборах честным членам комиссий понадобится подмога в виде армии наблюдателей — не меньше десяти тысяч волонтеров только на Москву.

Но вернемся к нашему пулеметчику. Помните фильм «Игры разума» про гениального и безумного математика Джона Нэша? Кстати, он до сих пор жив — я с удивлением обнаружила это, когда проверяла даты для колонки. В 1994 году Нэш получил Нобелевскую премию за диссертацию по теории игр, которую он написал в 1949-м в возрасте 21 года. Теория игр — это раздел прикладной математики, моделирующий стратегии поведения в различных ситуациях. Задача про пулеметчиков — это не аллюзия и не пародия на риторику Путина «умремте ж под Москвой», а частный случай классической «дилеммы заключенного» (нет, я не пытаюсь шутить про тюремную мораль, это термин), одного из фундаментальных конфликтов в теории игр. Каждому из двух человек, которых подозревают в совершении преступления, следователь предлагает сделку: если ты даешь показания, то выходишь на волю, а твой напарник получает 10 лет. Если оба молчат, то получают по полгода по более легкой статье. Оба дают показания — получают по пять лет. Рациональной стратегией выглядит дать показания — ты промолчишь, другой нет, и ты получишь максимум. А так в худшем случае — «пятерочка», в лучшем — свобода. В итоге оба садятся на пять лет. Выбирая каждый для себя наиболее рациональный вариант, заботясь только о собственной шкуре, вместе они приходят к нерациональному решению, в то время как альтруистическая стратегия оказалась бы более рациональной для обоих — по полгода вместо пяти лет. Ученые-эволюционисты и этологи подтверждают: популяция, состоящая из эгоистов, обречена на вымирание, в то время как альтруистичное поведение, вроде бы невыгодное для конкретной особи, оказывается самой разумной и выгодной стратегией для всех. Неужели мы менее разумны, чем муравьи?

Так что вы просто помните, что в сугробе на соседнем холме сражается пулеметчик. Он не знает, что выберете вы. Он вообще не знает, есть ли вы еще. Вы есть? Colta

 
24 Апреля 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов