Россию сделают по частям!

 

 
 
Минрегион
Минрегион
minregion.ru

Минрегион решил построить в России федерализм нового типа. По мнению ведомства, в стране должна развиваться конкуренция регионов, которая обеспечит их «реальную самостоятельность в собственной финансовой, налоговой, инвестиционной политике». Сегодня же дотации федерального центра приводят к тому, что у региональных правительств фактически нет стимулов для развития, так как спасительные деньги придут в бюджет в любом случае.

Для строительства конкурентного федерализма Минрегион запросил до 2020 года триллион рублей, хотя в бюджете на реализацию госпрограммы «Региональная политика и федеративные отношения» заложено только 117 миллиардов, пишут «Ведомости».

Минрегион провозглашает свою политику «новым федерализмом». Точно так же называл свои реформы президент США Рональд Рейган, при котором федеральное правительство значительно сократило роль в жизни штатов.

Российское правительство вряд ли согласится перестать влиять на жизнь в регионах, особенно учитывая, что в головах многих чиновников живет перманентный страх перед распадом страны. Тем не менее, в кулуарах правительства разговоры о реформе бюджетных отношений между центром и регионами ведутся постоянно.

Сейчас часто оказывается, что федеральные власти стимулируют отставание и нищету регионов. Москва постоянно помогает отстающим республикам и областям. Это, с одной стороны, оправдано: люди нуждаются в новых больницах, дорогах, школах и т.д. не только в богатых областях, где об этом могут заботиться региональные власти, но и в бедных, где налоговых поступлений с трудом хватает на поддержание существующей инфраструктуры хоть на каком-нибудь уровне. С другой стороны, у региональных властей исчезает стимул работать: зачем заниматься фандрайзингом и выстраивать инвестиционный климат, если в случае сильного дефицита из Москвы прилетит голубой вертолет с дотациями, субсидиями, субвенциями и трансфертами.

Самый простой и радикальный вариант исправления ситуации — резкое сокращение налоговых поступлений федеральному правительству, отказ федерации от части полномочий и передача региональным властям права решать, что они будут делать и какие налоги для этого взимать с населения. Радикальность такой реформы на 100 процентов гарантирует, что ее не произойдет.

Другой вариант — изменение логики предоставления денег из федерального бюджета. Если сейчас они выдаются самым несчастным, то должны будут предоставляться самым успешным. Если в регионе растут экономика и зарплаты, то именно ему центр дает финансирование. Это заставит губернаторов работать на рост, что в итоге скажется на экономике всей страны. Удобство этой системы еще и в том, что маленьким регионам, которые в российской практике и являются отстающими, проще добиться роста: достаточно открыть несколько новых лесопилок и небольшой завод для гарантии роста экономики на проценты.

Конкурентный федерализм — двоякий термин. Как правило, он противопоставляется фискальному. При фискальном федерализме центральные власти четко обозначают полномочия регионов и источники, откуда те могут черпать ресурсы. При конкурентном федерализме обозначен лишь круг полномочий центрального правительства и налоги, которые идут в федеральный бюджет. Регионы же вправе самостоятельно принимать решение о вводе новых налогов на своей территории и, соответственно, и о том, куда налоги пойдут.

Но конкурентный федерализм также может противопоставляться кооперативному. При кооперативном государство делает все, чтобы уровень жизни во всех его регионах был примерно одинаков. В конкурентных же федерациях регионам никто не помогает и они крутятся, как могут, чтобы обеспечить рост экономики и благосостояния населения. Соответственно страна выбирает конкурентный федерализм для достижения экономического роста, а кооперативный — для обеспечения социальной стабильности.

В мире есть примеры самых разных федераций. Самая старая из существующих — Соединенные Штаты Америки, которые за более чем двухсотлетнюю историю прошли через много этапов развития отношений между центром и регионами. От дуального федерализма, когда центральное правительство и штаты имели строго определенные полномочия и не вмешивались в дела друг друга, через корпоративный федерализм времен Нового курса демократа Франклина Рузвельта, Соединенные Штаты пришли к конкурентному федерализму, переход к которому осуществили республиканские президенты Ричард Никсон и Рональд Рейган.

Похожее жесткое разделение властей существует в двух других бывших британских колониях, которые также выбрали федеративное устройство, — в Австралии и Канаде.

Совсем другая история у новых европейских федераций, самая заметная из которых — Германия. Страна была воссоздана после Второй мировой войны из трех оккупационных зон — американской, британской и французской. Конституция, принятая в 1949 году, носила временный характер, так как в будущем планировалось объединение с советской зоной оккупации, а это, как само собой разумеющееся, означало и изменения государственного устройства. Впрочем, в 1990 году после объединения Германий было принято решение, что конституция слишком хорошо работает, чтобы ее менять, и положение о ее временном характере было убрано.

По немецкой конституции земли — это не части Германии, и напротив, Германия — итог объединения земель. Из этого вытекают обширные полномочия региональных властей, так,  Бавария долгое время самостоятельно охраняла свои внешние границы с Чехословакией, Австрией и Швейцарией. Однако Основной закон Германии предписывает, что налог с оборота перераспределяется между центром и регионами так, чтобы «обеспечить единый уровень жизни на территории Федерации». Более того, после объединения часть подоходного налога в Германии была выделена в «налог солидарности» и уходила в восточные земли. В результате после воссоединения Германии деньги стали перераспределяться от западных земель к восточным, выравнивая таким образом уровень жизни в двух частях страны. Многие немцы уже недовольны наличием «налога солидарности» и с радостью готовы от него отказаться. Законодатели на это пока не идут и сохраняют систему перераспределения денег между регионами.

Россия может выбрать любую их существующих в мире моделей федеративного устройства — каждая из них выполняет те или иные задачи. Однако в любом случае, желательно не слишком много воровать из бюджета, а то никакая федерация не поможет. Полит.ру

 

 

Хотят 1 трлн на «новый федерализм»? Давайте поможем им потратить наши деньги!Жан-Франсуа Милле. «Сборщицы колосьев»

Стало известно, что правительство в целом и Минрегион в частности озаботились проблемами регионов. Результатом озабоченности стал проект госпрограммы «Региональная политика и федеративные отношения». Главная проблема, считают авторы программы, – это неравномерное развитие. К примеру, валовый региональный продукт на душу населения может различаться в 67 раз: в Ненецком АО 3,5 млн рублей на человека, а в Ингушетии – 52 тысячи рублей. И зарплаты по регионам отличаются во много раз. В общем, обилие в одних провинциях и запустение в других. Озабоченность руководства страны нетрудно понять. Разница в развитии регионов такова, что сложно поверить в то, что эти территории объединяет одна государственная граница, – между теми же Ненецким АО и Ингушетией такая же пропасть, как между США и Центрально-Африканской республикой. Именно это, думается, беспокоит государственных мужей: как бы из-за такой ситуации государственные границы не размножились (хотя вслух о такой угрозе, конечно, никто говорить не будет).

Что же делать? Выстраивать концепцию «нового федерализма», отвечают авторы программы. Что это? Это система, которая обеспечивает «реальную самостоятельность регионов в собственной финансовой, налоговой, инвестиционной политике» вместе с «инструментами ответственности» перед населением и государством, а также поощряет конкуренцию регионов. Как она это обеспечивает? В проекте госпрограммы «Региональная политика и федеративные отношения» это, увы, не сказано. Зато содержится указание на нужный объем финансирования программы – 1 трлн рублей в период до 2020 года. Сумма изрядная, хотя и совершенно недостаточная для того, чтобы, например, уравнять степени развития инфраструктуры в разных регионах или сблизить показатели их транспортной доступности. Для всего этого требуется никак не меньше 1 трлн, но долларов, а то и фунтов. Что же можно сделать на 1 трлн рублей? Судя по всему, чиновники из Минрегиона сами не знают. По крайней мере, «Ведомости», ознакомившись с текстом программы, ничего такого там не нашли. Давайте поможем чиновникам применить триллион для поднятия уровня жизни и развития отсталых регионов. Итак, на 1 трлн можно:

Провести зимнюю Олимпиаду-2014 не в сравнительно богатом Сочи, а в небогатом Кызыле. Стоимость Олимпиады сейчас оценивается в 1,4 трлн рублей. Прибавив еще триллион, наверняка можно было бы устроить нечто подобное в столице Республики Тува – столь же уникальном месте, где есть и красивые горы, и большая вода, и гостеприимные люди.

Недавно руководитель представительства Республики Дагестан (входит в десятку беднейших регионов России) в Москве Гаджи Махачев сделал свой личный вклад в выравнивание стандартов жизни людей из бедных и богатых регионов, заказав себе за государственный счет автомобиль Audi A8 стоимостью 5 млн рублей. Так может поступить каждый чиновник. Ну не каждый, конечно, но каждый уважаемый. Если взять руководителя каждого населенного пункта (их в России около 130 тысяч) и выдать по A8 за 5 млн, то получится 650 млрд. И еще останется 350 млрд примерно на 70 тысяч Audi для уважаемых людей из региональных администраций. Итого 200 тысяч людей из регионов, которые не будут чувствовать себя отсталыми.

В конце прошлого года ОАО «РЖД» было оценено примерно в 1,12 трлн рублей. Таким образом, для помощи регионам на триллион государству теоретически не нужны «живые» деньги. Да и вообще практически ничего делать не надо – просто отписать регионам ту часть РЖД, которая физически находится на их территории. Каждый регион, имея свою маленькую монополию, сразу заживет лучше.

В то время как регионы страдают, Москва жиреет. Мэр столицы заявил, в частности, что как раз до 2020 года на строительство метрополитена будет потрачено более 1 трлн: всего построят 145 км подземных линий. Достаточно забрать эти деньги у Москвы (с новым, лояльным федералам мэром это будет куда проще) и отдать их нуждающимся. А москвичи как-нибудь обойдутся существующими линиями метро.

В обширном интервью «Российской газете» глава Счетной палаты Сергей Степашин заявил, что ежегодно на госзакупках государство теряет 1 трлн рублей. То есть даже через легальный и сравнительно открытый механизм у нас воруют триллион в год. Если снизить масштабы воровства хотя бы на одну восьмую, то до 2020 года как раз удастся выделить отсталым регионам 1 трлн. А если случится чудо и воровство прекратится совсем, то можно подумать и о выравнивании инфраструктурных провалов и улучшении транспортной доступности отсталых и отдаленных регионов.

Slon

26 Января 2013
Поделиться:

Комментарии

Минрегион предлагает потратить более триллиона рублей на развитие слабых регионов

Министерство регионального развития намерено сократить разницу в экономическом развитии субъектов федерации. В правительство на обсуждение внесен проект государственной программы «Региональная политика и федеративные отношения». Документ предполагает выделение дополнительных средств из федерального бюджета в течение ближайших восьми лет.

Как сказано в программе, разница валового регионального продукта (ВРП) в бедных и богатых субъектах в расчете на одного человека может отличаться в 67 раз. К примеру, в Ямало-Ненецком автономном округе на одного жителя приходится до 3,5 млн. рублей в год, а в Ингушетии – всего 52 тыс. В разы отличается и средняя зарплата.

Чиновники из Минрегиона с удивительной точностью уже рассчитали, сколько до 2020 года потребуется денег на ликвидацию этой чудовищной диспропорции. Как сообщает сайт ведомства, дополнительных средств федерального бюджета необходимо 1 трлн. 42 млрд. 419 млн. 885 тыс. 150 рублей. Финансы должны быть распределены на семь подпрограмм. Судя по их названиям, Минрегион разработал план по коренному переустройству жизни страны. В программу одновременно включены «совершенствование федеративных отношений и механизмов управления региональным развитием», развитие транспортной инфраструктуры, формирование системы стратегического планирования, укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России, создание условий для приграничного сотрудничества, развитие Арктической зоны и содействие добровольному переселению соотечественников из-за рубежа.

В настоящее время в федеральном бюджете на развитие регионов до 2020 года заложено 117,3 млрд. рублей. Подобные траты были и раньше, но разрыв между субъектами только постоянно увеличивался. Минрегион, видимо, решил сдвинуть дело с мертвой точки и форсировать процесс выравнивания, предложив потратить почти в 10 раз больше ранее запланированного.

Однако, как говорит директор Института региональных проблем Дмитрий Журавлев, ожидать эффекта и в случае масштабных финансовых вливаний вряд ли стоит:

– Деньги на проекты найдутся: печатный станок и краска у нас есть. Выравнивание регионов – вещь хорошая, но не совсем ясно, как это будет делаться с помощью различных программ. К примеру, не понятно, как может помочь выравниванию регионов вложения в этнокультурные вопросы. Вообще мало себе представляю решение серьезной проблемы сохранения национальной идентичности через деньги. Национальные языки и так изучаются, а вкладывание в национальное искусство – это создание этнических заповедников. Или что значит развитие инфраструктуры? Создается ощущение, что главная проблема – это отсутствие денег, которые надо только выделить. Однако только деньгами дороги и связь не построить. Уже есть примеры, которые у всех на слуху, в виде дороги на Сколково и дорог на Дальнем Востоке в районе саммита АТЭС. Разве можно выравнивать регионы искусственно? Необходимо загрузить экономику, создать рабочие места. А просто дать денег местному этнографическому ансамблю, дать работу отделению Академии наук и построить дорогу – это не выравнивание. Нужен системный подход, а не программный. У нас привыкли последние 20 лет концентрировать ресурсы для рывка в одном направлении. Нужны же менее радикальные, но более охватывающие мероприятия.

«СП»: – Среди задач в программе есть формирование системы стратегического планирования.

– Сейчас готовится закон о создании тотальной системы стратегического планирования от федерального до регионального уровня. Всё это звучит хорошо, но не понятно, как будут согласовываться эти уровни. Экономика у нас частная, а планировать иначе, чем это было в СССР, мы не умеем. Это наглядно проявляется на программе добровольного переселения соотечественников. Механизмы переселения у нас были государственные, а рабочие места должен был предоставить бизнес. Мы переселяли людей по полгода, а работодатель-частник не мог ждать. Так что идея о необходимости стратегического планирования верна, но как она будет реализовываться в системе смешения частного и государственного, не ясно. Причем не только на опасном Северном Кавказе, но и во Владимирской области.

«СП»: – В программе есть пункт о совершенствовании отношений между федеральными органами и органами местного самоуправления.

– Еще в свою бытность премьерства Сергей Кириенко приехал в один из регионов и увидел поле с травой в человеческий рост. А по документам, там должен был стоять новый завод. Рядовые граждане готовы работать, но логика большинства представителей местных элит сводится к ожиданию траншей из Москвы. К сожалению, мы приучили чиновников, что можно ни за что не отвечать, так как деньги из центра придут в любом случае.

«СП»: – Могут ли регионы развиваться, если основная масса собираемых там налогов уходит в Москву?

– Разные люди готовили разные части системы управления, и они не нашли понимания. Одни рассчитывали на максимальный приток средств в Москву, чтобы держать регионы на контроле, а другие, из Минэкономразвития, понимали, что эти деньги необходимо будет возвращать. Для выравнивания регионов можно просто изменить налоговую систему, а не давать субъектам триллион рублей. У нас пока нет точного соответствия между полномочиями и функциями региональных властей. Во всём мире самые легко собираемые налоги местные, у нас – федеральные. Потому что на региональный уровень отдан сбор таких налогов, что легче за это дело и не браться. К примеру, налогообложение малого бизнеса, который не поймаешь. Это как налог с тараканов. Какая налоговая база не «бегает»– она вся федеральная. Но все школы полностью на региональном бюджете. Как с этим противоречием местные власти справляются, для меня большая загадка. Чтобы эти задачи решить, не нужна большая госпрограмма, а достаточно внести два-три изменения в Налоговый кодекс. Нужен именно системный подход, а не программный.

«СП»: – В чём может быть выражен системный подход?

– Как минимум, необходимо изменение налогового законодательства. Нужно в целом менять условия. То есть, не надо пытаться залить ямы золотом, а необходимо у людей, которые прыгают через эти ямы, сформировать мотивацию самим их закопать. Сегодня в помощи регионам очень много патернализма. А людей надо поставить в условия, чтобы они осознавали цену этой помощи. Должна быть зависимость между размером помощи и отдачей от неё. Чтобы целью региональных властей было совершение конкретных действий, а не выдача Москве очередных программ. Кстати, во многих местах созидательная работа идет. Но пока как-то параллельно отношениям с федеральным центром. Вот этим Минрегион и должен заниматься, который больше пишет программы. Мы 20 лет вкачиваем деньги, но положительной динамики я пока не видел.

В проекте программы Минрегиона одними из самых бедных субъектов называются республики Северного Кавказа. В частности, в документе отмечается, что в Дагестане средняя зарплата составляет всего 11 тыс. рублей. Но, как говорит секретарь экономического совета при главе Дагестана, доктор экономических наук Сергей Дохолян, даже регионам-аутсайдерам дополнительные вливания из центра могут только навредить:

На мой взгляд, сегодняшнее вливание денег в регионы похоже на подлив бензина в костер. В регионах Северного Кавказа в первую очередь надо навести порядок, чтобы они были интегрированы в российскую экономику и российскую государственность. Сегодня эти регионы выделяются как внутреннее зарубежье России. Люди живут на деньги из центра, но по своим законам и правилам. Все финансовые вливания пока очень мало влияют на состояние субъектов. За последние 10 лет в регионы Северного Кавказа было закачано порядка 800 млрд. рублей, но бюджеты как были, так и остались дотационными, порядка на 70-80%. Простое закачивание средств никакого эффекта не дает. Это уже очевидно. Государство должно создавать условия для развития экономики, а не просто вливать деньги. А у нас сегодня идет террористическая война, политическая обстановка нестабильная. В этой ситуации не понятно, что подразумевает Минрегион под программой развития. Мы за последние годы видели много программ, но эффект от них минимальный.

«СП»: – Отдельная программа развития Северного Кавказа до 2025 года была сокращена с 5,5 трлн. рублей до 316 млрд. Некоторые эксперты связывают это с отсутствием системного подхода. Минрегион предлагает внедрить систему стратегического планирования.

– Вот эти отклонения в цифрах просто убивают. Как же так планировали, что в 15 раз идет расхождение? Во многих программы закладывается два источника финансирования: государственные вложения и частные инвестиции. Но частные инвесторы часто не поддерживают эти программы, и они в итоге оказываются пустяковыми. К идее Минрегиона ввести стратегическое планирование отношусь скептически. Весь вопрос не в разработке планов, а в ответственности за их реализацию. У нас же все силы уходят на разработку очередной стратегии, очередной программы. Но намного важнее знать, кто виноват в неудачах. Вот этой обратной связи у нас и нет.

Как считает директор Института национальной стратегии Михаил Ремизов, проблема безответственности чиновников за полученные из центра средства характерна и для не самых отстающих регионов:

– Диспропорция в развитии регионов у нас большая, но этой проблемы только деньгами не решить. У нас пока не используется потенциал многих регионов. Самый яркий пример – это регионы Центральной России. Области вокруг Подмосковья буквально прозябают. Хотя там у жителей высокий уровень образования, есть промышленные предприятия. Во многом это связано с уровнем управления. К сожалению, сегодня чиновников мало кто оценивает по критерию эффективности, нет компетентной системы планирования.

Свободная Пресса

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов