Как и зачем государство осваивает собственный народ

Профессор Кембриджского университета Александр Эткинд последние несколько лет ведет историко-культурологические исследования процессов внутренней колонизации. Сегодня этому явлению посвящаются целые международные научные конференции и исследовательские сборники, а недавно Александр Эткинд провел цикл лекций о внутренней колонизации в нескольких российских университетах. Если говорить коротко, то внутренняя колонизация – это процесс освоения государством собственной территории и собственного народа. Корреспондент РР встретился с Александром Эткиндом в одном из московских кафе и расспросил о подробностях того, как и зачем государство осваивает само себя и к чему это приводит.
Профессор Кембриджского университета Александр Эткинд
Профессор Кембриджского университета Александр Эткинд
Фото из архива Европейского Университета в Санкт-Петербурге

– Один из первых тезисов вашей лекции, прочитанной в ВШЭ: когда у государства заканчиваются ресурсы – государство берется за свой народ. Получается, что внутренняя колонизация – это своего рода антикризисная мера, имеющая прежде всего материальную природу и последствия?

– Не совсем так. Внутренней колонизации всегда предшествует внешняя – расширение границ. Остается какое-то пространство внутри: пустое или полное, известное или неизвестное. Чем больше страна расширяется вовне, тем больше остается черных дыр внутри. Колонизация – это заполнение черных дыр и цивилизация, просвещение, эксплуатация их обитателей. В России экспансия границ, особенно на Восток, шла в поисках сырья. В средние века велись поиски меха, чтобы экспортировать его. Потом мех исчез, а пространство осталось. Началась внутренняя колонизация.

 

– Пессимисты и футурологи пугают тем, что нефти в мире осталось на пару десятков лет. Представим, что нефть неожиданно кончилась – главный ресурс России исчез. Начнется новая внутренняя колонизация?

– Ну, что-то будет… Естественно, государству будут нужны новые источники дохода. Некоторые люди из тех, что руководят государством, предаются фантазиям, что когда закончится нефть, можно будет экспортировать что-то еще, например воду. Но если экспортировать будет нечего, придется иметь дело с людьми.

В моей книге я подробно рассматриваю историческую аналогию: экспорт меха, на котором поднималось Московское государство, и что произошло, когда пушнина закончилась. Тогда началось смутное время. Потом, на более цивилизованных началах, возникла Российская империя. Что-нибудь такое будет и тогда, когда закончится нефть или перестанет пользоваться спросом.

– Является ли процесс установления государства и освоение территорий властной группой синонимом внутренней колонизации?

– Нет. Процесс колонизации определяется культурной дистанцией. Когда культурные различия между властью и людьми достигают критической массы, можно говорить о колонизации. Когда американцы покоряют индейцев или русские войска горцев Кавказа – это колонизация, основанная на культурных различиях. А зачем войска шли на Кавказ? Они верили, что там есть какие-то ценные ресурсы, но никаких ресурсов там не нашли. Надеялись на то, что там будет развиваться шелководство – оно так и не развилось. Нашли нефть, но там она почти кончилась.

– Одним из результатов внутренней колонизации вы называли отчуждение народа от власти. Почему так происходит и видите ли вы в современной России нечто подобное?

– Отчуждение возникает, потому что колонизация сочетает социальную власть с культурной дистанцией, тогда как в других ситуациях, например в демократическом или тоталитарном обществах, власть осуществляется без строительства культурных различий между сувереном и подданными.

– Во время лекции вы рассказывали, что Петр I, сбривая боярам бороды, создал иерархию власти по признаку, похожему на расовый, когда носители власти видимо отличались от народа. В таком случае на каком принципе устроена современная иерархия власти?

– Многие общества в колониях были построены по принципу доминирования высшей расы, которая управляет в свою пользу, а низшая раса работает – тростник возделывает и так далее. Между ними есть видимые различия – например, цвет кожи. Но прошли века, возникла демократия, в которой все имеют права, но одни стали богатыми, другие – бедными. И, к сожалению, уровень дохода очень часто коррелирует с расовыми различиями, а также уровень образования, продолжительность жизни и так далее… Но тем не менее в демократическом обществе все участвуют в выборах: есть экономическое превосходство, но есть и политическое равенство, поэтому с бедными людьми приходится считаться. Во многих ситуациях они голосуют гораздо более слаженно, чем белые и богатые. В этом заключается механизм баланса, противовеса. А в России мы пока видим чудовищное социально-экономическое расслоение – гораздо более сильное, нежели в странах с напряженными социальными неравенствами, в Англии или США. Там и тут все это очень уродливо. Но контрсовременная экономика, основанная на эксплуатации сырья, приводит к формированию сословного общества. Об этом сейчас говорят и российские социологи. Только отличие сословного общества Российской империи в том, что там эти сословия были прописаны в законе, который учили в школе. А в современной России сословное общество антиконституционно и нелегально. Существуют многие признаки сословного общества, например, разные наказания для людей разных сословий за одни и те же преступления, или разный доступ к образованию и госслужбе, или передача статуса по наследству. Социальные неравенства наследуются везде, но, скажем, в Англии, когда человек умирает, половина его имущества уходит в налоги. Это механизм выравнивания: государство эти деньги перераспределяет, а наследник получает только половину, и если он не умножает полученное своим трудом или удачей, семья непременно беднеет. В России не так. Есть сильные и богатые люди, и они хотят, чтобы их дети тоже были сильными и богатыми. Никто этому не противодействует, хотя источник их силы и богатства обычно не производительный труд, а причуды сырьевой экономики.

– В чем сегодня вы видите отражение внутриколониального прошлого России?

– Я не верю в историческую инерцию, я верю в память места. В Кремле, например, есть такая память, которая действует на правителей. Петр I бежал из Москвы, чтобы изменить страну, потом с той же целью большевики бежали из Питера. В России, начиная со Средних веков, возникла привычка к тому, что носители власти воспринимаются как люди другой природы, живущие другой жизнью, чем остальные. Определенные институты, которые держались очень долгое время, как империя Романовых или Компартия СССР, загоняли страну в тупик, власть сменялась катастрофически. Политической демократии, которая уравнивает избирателей и избранных, так и не появилось. На смену одним авторитарным институтам надолго приходили другие.

– В современном политическом дискурсе часто звучат призывы к деколонизации: «Хватит кормить Кавказ» и т.д. Как вы считаете, с чем связана эта тенденция?

– Нынешний имперский режим власти надоел не только тем, кого он подавляет в колониях. Люди на Кавказе говорят «уходите отсюда», как когда-то говорили в Индии. Но и люди в Москве говорят «хватит кормить Кавказ». Такое тоже было сильно распространено в Великобритании, когда речь шла об Индии, которая давно перестала себя окупать, а на нее тратились ресурсы, которые были нужны самой метрополии. Эти два разных процесса могут как-то координироваться, а могут никак не координироваться. Один больше похож на деколонизацию, другой – на антиимперский протест метрополии против собственной империи.

– Внутренней колонизацией России интересуются прежде всего зарубежные исследователи – отечественные участники вашего сборника по внутренней колонизации в меньшинстве. Вам не кажется это парадоксальным?

– В нашем сборнике «Там, внутри» тысяча страниц, и статьи написаны учеными из разных стран – от Америки до Японии, включая авторов из России и Украины. Один редактор москвич, другой немец из Баварии, я работаю в Англии. К сожалению, славистика и русистика сейчас оказываются более развиты за рубежом – в Америке, Англии, Германии. Я знаю, что на кафедры славистики в СПбГУ или МГУ огромный конкурс: значит, люди хотят там учиться. Но государство сокращает бюджетные места.

Эксперт

18 Января 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов