Андрей Нечаев: Дефолт 1998 года и нынешний кризис — сопоставимы

В годовщину «черного августа» министр экономики России в 1992–1993 годы Андрей Нечаев — о том, какое наследство российской экономике оставил дефолт 1998 года, может ли он повториться спустя 20 лет и перед каким выбором стоит правительство, чтобы этого не допустить

В1998 году произошло то, что всегда происходит, когда кто-то — будь то семья или целая страна — живет не по средствам. Подконтрольная коммунистам Дума печатала законы, совершенно не считаясь с возможностями бюджета, политически слабое правительство было не в состоянии этому противостоять. Для того чтобы финансировать постоянно увеличивающийся дефицит бюджета, была построена — если называть вещи своими именами — пирамида ГКО, государственных краткосрочных облигаций. Как и всякая пирамида, в один момент она рухнула.

Кроме того, финансовые власти совершили тактические ошибки и действовали несогласованно, что сказалось на течении кризиса. Девальвацию рубля надо было провести намного раньше: тогда она не была бы такой масштабной и не пришлось бы вводить мораторий на выплаты по внешним долгам. Конечно, надо было реструктурировать в особом порядке тот процент ГКО, который был у Центрального банка, — это было сделано потом, после дефолта, но этот шаг тоже надо было совершить намного раньше. В итоге была нелепая ситуация, когда ЦБ арестовывал счета Минфина, потому что тот вовремя не гасил предыдущие выпуски ГКО.

Тем не менее кризис сыграл оздоравливающую роль для российской экономики: во-первых, масштабная девальвация рубля резко повысила конкурентоспособность отечественных товаров по отношению к импортным и тем самым дала импульс экономическому росту; во-вторых, в последующие годы Дума стала вести себя гораздо сдержаннее и аккуратнее при планировании расходов.

Восстановительный рост на самом деле начался очень быстро: глубокая фаза кризиса была преодолена через несколько месяцев, и активный экономический рост начался уже в 1999 году. В этот момент сработали рыночные механизмы, которые были заложены в первой половине 1990-х. Часто бывает, что какие-то рыночные инструменты начинают работать и давать результат сразу, а какие-то проявляют себя спустя несколько лет или в периоды кризисов. Восстановительный рост после дефолта в значительной степени базировался на том, что в его основе лежала рыночная экономика. Он продолжался почти десятилетие вплоть до глобального кризиса 2008 года.

Сейчас ситуация во многом более благоприятная, чем в начале 1990-х, когда, по большому счету, случился экономический коллапс. Хотя иногда мы продолжаем наступать на те же грабли, пытаясь жить не по средствам: напомню, еще 10 лет назад бюджет верстался при цене на нефть в 22 доллара за баррель, пару-тройку лет назад он верстался при цене 90 долларов — вот насколько выросли расходные аппетиты нашей власти. Понятно, что, с политической точки зрения, сокращать расходы — всегда тяжелое решение, оно в конечном итоге сказывается на рейтингах и популярности власти, о чем она сегодня особенно беспокоится. Тем не менее жизнь не по средствам очень опасна; именно это и продемонстрировал дефолт 1998 года.

 

Падение покупательной способности нынешнего кризиса было более глубоким, чем в 1998 году

 

Кардинальное его отличие от нынешнего кризиса состоит в том, что дефолт 1998 года в значительной степени был связан с рассогласованностью действий и даже с прямыми конфронтациями разных ветвей власти, когда парламент и правительство не могли договориться о нормальном бюджетном процессе. Плюс ошибки самого правительства, включая Центральный банк. Сейчас спад носит системный характер — это кризис модели, выбранной в середине нулевых. Тому есть три причины:

  • огосударствление экономики с соответствующим подавлением частной конкуренции и инициативы,
  • ставка почти исключительно на сырьевой экспорт (так называемая «нефтяная игла»),
  • ужасающий уровень бюрократического и коррупционного давления на бизнес.

Эта модель зашла в тупик: первый звоночек прозвенел в 2009 году. Он не был услышан, и в результате мы попали в череду кризисов — без изменения экономической модели нас ждет как минимум длительная стагнация, которая будет эпизодически перемежаться кризисами и падением основных макроэкономических показателей.

Конечно, с точки зрения падения ВВП нынешний кризис намного мягче кризиса 1998 года. Но интересно, что падение покупательной способности в нынешний кризис было более глубоким, чем в 1998 году. Это означает, что текущий кризис в первую очередь ударил по бедным — по тем, у кого продовольственные товары составляют значительную часть потребительской корзины. А значит, с точки зрения падения уровня жизни в целом эти кризисы вполне сопоставимы, притом что бюджетная ситуация и золотовалютные резервы неизмеримо отличаются.

 

Кризисы 2014-го и 2017 года — уже чисто российские кризисы — пересидеть, латая дыры, не получится

 

То, что текущий кризис носит системный характер, понимают уже все — не только сторонние эксперты, но и сам президент, который, собственно, принимает ключевые решения. Косвенное доказательство этому — то, что он создал несколько рабочих групп, которые должны подготовить программы экономических реформ и трансформации экономической политики. Но — под следующий срок президента. Наиболее известные — группа Кудрина, Титова и Министерства экономики.

Никаких кардинальных изменений до президентских выборов точно происходить не будет. Какое решение примет Путин потом, никто не знает. Страна стоит на развилке, и президент тоже. Стратегия «подправить чуть-чуть там, залатать здесь», на которой строились все антикризисные планы правительства, больше не работает, все это понимают. Кризисы 2014-го и 2017 года — уже чисто российские кризисы — пересидеть, латая дыры, не получится.

 

На этой развилке два пути: первый — либерализация экономики, снижение уровня ее огосударствления, развитие рыночных институтов, судебные реформы. Уж простите меня за либеральные мантры, которые я вынужден повторять. Второй путь — дальнейшее усиление роли государства вплоть до воссоздания современного аналога госплана, которое носит разные названия: Центр реформ, Координационный центр и так далее. Это путь закручивания гаек в экономике, сопровождаемый идеями потратить суверенные фонды, золотовалютные резервы и провести управляемую эмиссию, чтобы этими деньгами встряхнуть спрос и экономический рост в целом. На мой взгляд, второй путь — тупиковый. Хотя все авторы, работающие над экономическими программами для президента, сходятся в одном: надо менять предпринимательский климат, снижать административно-коррупционное давление на бизнес и повышать защищенность собственности.

https://snob.ru/selected/entry/128032?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

18 Августа 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов