Живут же люди. В руках 10% россиян почти 90% благосостояния страны: как это влияет на экономику

«Концентрация богатства» в России значительно выше, чем в других крупных экономиках, — на 10% населения приходится 89% благосостояния всех домохозяйств страны, подсчитали аналитики банка Credit Suisse. Как влияет такая диспропорция на экономический рост и потребление финансовых услуг?

 

Наши богатые богаче всех

По оценкам банка Credit Suisse, 10% населения России владеет 89% благосостояния всех домохозяйств страны. Об этом банк сообщает в очередном исследовании Global Wealth Report 2016. Этот показатель значительно выше, чем в других крупных экономических державах, замечают исследователи: в США он составляет 78%, в Китае — 73%. Высокая «концентрация богатства» выражается также в количестве долларовых миллиардеров: в России их 96, в Китае — 244, в США — 582, отмечается в докладе.

Средний уровень благосостояния одного взрослого в России за год снизился на 14,4% — с 12 086 долларов в середине 2015 года до 10 344 долларов в середине 2016-го. Финансовые активы в 2016 году составили 2 197 долларов на взрослого, нефинансовые — 10 183 доллара (в середине 2015-го — 2 503 и 11 607 долларов соответственно).

Суммарный уровень благосостояния российских домохозяйств за год упал на 15% — с 1,324 млрд до 1,126 млрд долларов, подсчитали аналитики. Количество долларовых миллионеров в России сократилось с 94 тыс. до 79 тыс. человек.

С 2007 года средний уровень благосостояния россиянина вырос на 14% в рублях и упал на 56% в долларах.
аналитики Credit Suisse

Хотя благосостояние российских домохозяйств значительно выросло по сравнению с 2000 годом (с 2 940 до 10 344 долларов в расчете на одного взрослого), его реальный текущий уровень едва ли выше, чем 10 лет назад, говорится в докладе.

С начала 2000-х годов благосостояние домохозяйств России увеличивалось быстро — с ростом глобальных сырьевых рынков; с 2000 по 2007 год его уровень вырос в 7 раз. Затем динамика была неровная из-за обесценивания рубля. С 2007 года средний уровень благосостояния россиянина вырос на 14% в рублях и упал на 56% в долларах, отмечают аналитики Credit Suisse.

В итоге на 2016 год в России средний уровень благосостояния менее 10 тыс. долларов имеют 93,6% населения (в США — 34,6%, в Китае — 67,8%). Уровень обеспеченности от 10 тыс. до 100 тыс. долларов характерен для 5,7% россиян (в США — для 28,6%, в Китае — для 29,3%), от 100 тыс. до 1 млн долларов — для 0,6% населения России (в США — 31,3%, в Китае — 2,7%), более миллиона долларов имеют менее 0,1% россиян (в США — 5,5%, в Китае — 0,2%).

Богатые богатеют, бедные беднеют

Концентрация богатства в России растет: два года назад 10% населения владело 85% богатств, год назад — 87%, приводит данные этого же исследования предыдущих лет член президиума генерального совета «Деловой России» Анна Нестерова. Консолидация закономерна, говорит она: многие компании уходят с рынка, происходит передел частных активов, многие собственники продают активы и уезжают за границу.

Скорее всего, реальная концентрация еще выше, считает старший аналитик «Альпари» Анна Бодрова, поскольку расчет численности состоятельных людей, как правило, не включает в себя чиновников. «Число долларовых миллионеров, может, и сократилось, но на самой доле состоятельного населения это мало сказалось», — отмечает она.

Расслоение в уровне благосостояния характерно для бедных стран, к которым относится и Россия, занимающая 48-е место в мире по ВВП на душу населения, говорит директор Института стратегического анализа ФБК, профессор Высшей школы экономики Игорь Николаев. Также на этот показатель влияет плоская шкала подоходного налога и высокая (почти 19%) доля социальных выплат в структуре доходов населения, добавляет он.

«Мы не использовали «тучные» нефтяные годы, чтобы снизить эту дифференциацию, — констатирует эксперт. — Коэффициент фондов, то есть разница в доходах 10% самых богатых и 10% самых бедных слоев населения, — чуть менее чем 16 раз. Это больше, чем в начале 2000-х годов».

Причина такого разрыва — отраслевая структура экономики России, где ВВП создают госкомпании и крупный бизнес, поясняет Анна Нестерова. «Мировой опыт показывает, что драйвером ВВП в развитых странах является конкурентоспособный малый и средний бизнес», — говорит она.

Бедность и отсутствие социальных лифтов демотивируют людей: можно работать всю жизнь, но не выйти на более высокую ступень благосостояния.
Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа ФБК, профессор Высшей школы экономики

Экономический рост и диспропорция в благосостоянии — вещи взаимосвязанные, замечает Игорь Николаев. «С одной стороны, экономический рост — условие сокращения бедности, а значит, снижения дифференциации доходов, — рассуждает экономист. — С другой стороны, бедность и отсутствие социальных лифтов демотивируют людей: можно работать всю жизнь, но не выйти на более высокую ступень благосостояния. Демотивированные люди — это низкая производительность труда, что, в свою очередь, приводит к отсутствию экономического роста».

На разрыв в уровне обеспеченности повлияли и «несправедливые итоги приватизации 90-х годов», а также сложившиеся к настоящему моменту традиции, когда топ-менеджмент госкорпорации может получать в сотни раз больше рядовых сотрудников, рассуждает доцент кафедры банковского дела РЭУ им. Г. В. Плеханова Лазарь Бадалов. «Лучшие зарубежные практики мотивации персонала предписывают связывать доходы топ-менеджмента с финансовыми результатами компании, а не с надбавками за переработку и командировки», — говорит он.

Человеку не из 10% самого обеспеченного населения намного сложнее и открыть, и поддерживать собственный бизнес, согласен шеф-аналитик ГК TeleTrade Петр Пушкарев. «Или им не хватает собственных средств, или есть боязнь не справиться, не потянуть высокие процентные ставки по кредитам», — поясняет он.

Уменьшить «концентрацию богатства» могло бы введение прогрессивной шкалы налогообложения доходов физических лиц, увеличение трат на развитие человеческого потенциала, поддержки наименее защищенных социальных групп и развития предпринимательства, полагает вице-президент IFC Financial Center Станислав Вернер.

Было бы что потреблять

Такой разрыв в обеспеченности населения сказывается и на уровне потребления финансовых услуг, говорят эксперты.

«Треть населения страны вообще не нуждается в финансовых услугах, потому что доходов с трудом хватает на текущее потребление, и говорить о каких-то сбережениях или капитальных затратах не приходится», — считает Лазарь Бадалов. Согласно опубликованному в марте 2016 года исследованию «Ромира», у 73% россиян нет сбережений, причем 62% не имели их никогда, а 12% — потратили в последнее время. Кроме того, 21% взрослого населения России не пользуются банковскими услугами, выяснил аналитический центр НАФИ (данные за июнь — декабрь 2015 года, исследование опубликовано в апреле 2015-го).

Треть населения страны вообще не нуждается в финансовых услугах, потому что доходов с трудом хватает на текущее потребление.
Лазарь Бадалов, доцент кафедры банковского дела РЭУ им. Г.В.Плеханова

Сбережения этих людей не трансформируются банками в кредитование реального спроса, что ограничивает потенциал роста экономики, указывает главный аналитик Промсвязьбанка Дмитрий Монастыршин. При этом большая часть этой группы — люди с низкими доходами, у которых сбережений и нет, соглашается он. По ряду финансовых инструментов порог входа превышает 100 тыс. долларов, поэтому услуги private banking многих банков начинаются от суммы в 1 млн долларов, добавляет аналитик ВТБ 24 Тимур Хайруллин.

Но также в группу «не-потребителей» входят и люди, занятые в теневом секторе экономики, общее число которых, по разным оценкам, составляет 15—30 млн человек, обращает внимание Дмитрий Монастыршин. «Эта часть населения может иметь сбережения, вовлечение которых в банковскую систему могло бы оказать позитивное влияние на экономику», — говорит он. Теневой сектор сохраняется благодаря «колоссальным уровням коррупции», что и является ключевой причиной разрыва в уровне обеспеченности, считает Анна Бодрова.

А по мнению Станислава Вернера, неравенство доходов не влияет на проникновение финансовых услуг. «Для каждой целевой аудитории найдется свой финансовый продукт. В одном случае это будет заем в микрофинансовой организации или пай ПИФа с либеральными условиями входа, в другом — услуги private banking», — полагает он.

Кроме того, банковские услуги в отдаленных регионах просто недоступны, указывает Анна Бодрова: из-за слабого интернет-сигнала или даже отсутствия банкоматов, не говоря уже об отделениях банков.

Елена ПЕТЕШОВА, Banki.ru

http://www.banki.ru/news/daytheme/?id=9385082

23 Ноября 2016
Поделиться:

Комментарии

22 ноября 2016, 19:33

У начальства нет повода думать о бедных

Волна слухов о том, будто российские власти хотят предпринять что-то для уменьшения бедности, не имеет под собой никакой почвы.

Ведомства в России бывают двух разновидностей. Деятельность одних ясна и понятна, хотя, возможно, и не всех радует. Лучший пример — Минфин. А работа вторых окружена таинственностью и известна простой публике в основном по слухам. Не думайте, что я о спецслужбах. Боже упаси. В данном случае — о так называемом социальном блоке нашего правительства.

Когда министру финансов на днях предложили ввести прогрессивную шкалу НДФЛ, он посоветовал потолковать с ним об этом когда-нибудь попозже. Хотя бы года через два—три.

Антон Силуанов любит все мероприятия, которые повышают доходы казны. В том числе и в регионах, где НДФЛ обеспечивает больше трети поступлений в местные бюджеты. Но именно поэтому ему совершенно не нужна прогрессивная шкала, которая лишь ускорит уход заработков в тень и никаких прибытков бюджетам всех уровней не принесет.

Тут все понятно. А вот когда почти сразу же вслед за этим «социальный» вице-премьер Ольга Голодец объявляет, что НДФЛ обязательно должен стать прогрессивным, и даже что «у нас эта мера просчитана, и мы ее обсуждаем», то сразу возникают вопросы.

Первый из которых — кто эти «мы» — отбросим как излишний. Да, по сведениям премьерской пресс-службы, правительство «эту меру» не обсуждало. Но на чиновничьем языке «мы» может означать что угодно, и очень часто — просто «я».

Куда интереснее мотив. По словам Голодец, прогрессивная шкала нужна для того, чтобы «снизить остроту проблемы бедности» (т.к. самые обездоленные от НДФЛ будут освобождены). Ну и, конечно, порадовать народ, якобы горячо желающий пощипать богатых.

О стремлении народа обчистить богачей с помощью НДФЛ подробно говорить не буду. Это вымысел. Разумеется, рядовой человек не любит тех, кто широко живет, но налог для него — абстракция. Политических очков почти не даст. Что же до очков экономических, то прогрессивный НДФЛ в нашей феодальной системе ударит вовсе не по богатым, а по квалифицированным работникам с доходами чуть выше среднего. Озлобит одних, загонит в серый сектор других.

Вернемся к бедным. Действительно ли наше высокое начальство, в рядах которого Ольга Голодец — фигура все-таки далеко не главная, всерьез подумывает о том, каким способом протянуть им руку помощи?

Сначала оценим масштаб проблемы. Хотя бы как она выглядит в официальном зеркале.

По сведениям Росстата, в постсоветскую эпоху доля россиян с доходами ниже прожиточного минимума дважды поднималась примерно до одной трети — в начале 1990-х (после освобождения цен) и в самом их конце (после дефолта). В XXI веке она плавно снижалась и вышла на минимум (чуть выше одной десятой) в 2012—2013 годах. Затем слегка выросла и в 2015-м, при официальном прожиточном минимуме 9701 руб. в месяц составляла 13,3% (19,1 млн человек). Это уровень 2007 года.

Для нынешнего года окончательных цифр нет. Но если взять всех россиян, то их реальные доходы, по подсчетам Росстата, снизились в январе—октябре 2016-го на 5,3% по сравнению с теми же десятью месяцами прошлого года. Это большой шаг назад. Вполне можно предположить, что и масштабы бедности отступили еще на год — примерно к 2006-му, когда доля тех, чьи доходы были ниже прожиточного минимума, составляла 15,2% (21,6 млн).

Да, это отступление на десять лет назад. Однако число самых бедных все еще вдвое меньше, чем в 90-е.

Нагляднее всего ухудшилось положение пенсионеров. Если реальная заработная плата в последние месяцы опускаться перестала, то покупательную способность неиндексируемых пенсий инфляция снижает от месяца к месяцу.

Судя по всему, выросло — и, может быть, заметно — число бедняков за пределами мегаполисов. Но насколько именно, никто знать не может. Ведь именно там выше всего доля тех, кто вовлечен в никем не учитываемую и не подконтрольную государству трудовую деятельность, а значит, имеет доходы, неведомые Росстату.

И безусловно обеднели те несколько групп, чье материальное положение всегда было сложным. Например, молодые семьи с маленькими детьми.

Реальная государственная политика, касающаяся бедности, исходит из представления, что положение дел на этом участке неважное, но не катастрофическое.

В соединении с другим руководящим принципом нашего госменеджмента — «решать проблемы по мере их возникновения», то есть только тогда, когда все уже полыхает — это означает, что какие-то генеральные меры сейчас просто не нужны. Ведь еще не полыхает.

Все это корректируется третьим руководящим принципом — если и даровать каким-то отрядам простонародья материальные блага, то только тем, кто теоретически может причинить неприятности. Хотя бы голосованием на выборах, не говоря о чем-нибудь более серьезном.

Пенсионеров причисляют к тем, кто способен навредить. Поэтому в январе всем им выдадут премиальные, и со следующего года, если не произойдет что-то чрезвычайное, возобновится индексация пенсий.

Пенсионная система в нынешнем ее виде будет работать на то, чтобы реальные пенсии все больше отставали от зарплат, но дальнейшее обеднение пенсионеров станет плавным и не очень быстрым. По крайней мере, так полагают наверху.

Что же касается других беднеющих категорий наших граждан, то у начальства нет ясного представления, какие из них могут выйти на протесты, да и вообще нет достоверных сведений, кто и как у нас живет. К тому же, как всегда, полностью отсутствует желание вникать в любые детали. Поэтому ничего, кроме пары-тройки символических патерналистских жестов, для них не заготовлено.

Упразднение НДФЛ для бедных было бы хоть и спорным, но социально осмысленным актом только при сохранении его на прежнем уровне для остальных. Однако такая щедрость по нынешним временам очень маловероятна.

В тех координатах, в которых наш режим живет, познает окружающую действительность и принимает решения, у него сейчас просто нет повода для сколько-нибудь дорогостоящих мероприятий, благоприятствующих бедным. Последним широким жестом в их сторону было радикальное повышение пенсий в 2009-м. Но тогда режим, во-первых, обитал в другой реальности, а во-вторых, был богаче, чем нынче. Сейчас и на себя-то не хватает.

Ну, а словесные интервенции о прогрессивном подоходном налоге, осуществляемые «социальным блоком» и независимо от него думскими коммунистами и эсерами, — это нормальный бюрократический способ напомнить о своем существовании. Должны же они как-то печься о народе в безопасной для себя форме.

Сергей Шелин

http://www.rosbalt.ru/blogs/2016/11/22/1569376.html

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов