Осень российской экономики

На календаре еще лето, а в нашей экономике уже осень: все ключевые показатели падают, как пожелтевшая листва с деревьев. Причем так считают официальные источники, отличавшиеся до сих пор завидным оптимизмом.


© СС0 Public Domain

На календаре еще лето, а в нашей экономике уже осень: все ключевые показатели падают, как пожелтевшая листва с деревьев. Причем так считают не только записные «вестники апокалипсиса», иностранные агенты и прочие представители пятой колонны, а вполне себе официальные источники, отличавшиеся до сих пор завидным оптимизмом и регулярно нащупывавшие дно, от которого мы вот-вот должны были оттолкнуться — я говорю о 120-страничном отчетеМинэкономразвития «О текущей ситуации в экономике Российской Федерации по итогам января-июля 2016 года», который вышел несколько дней назад.

Все вперед, а мы — назад

В последнее время, пытаясь найти хоть какой-нибудь позитив, Минэкономики и Росстат сначала вытаскивают на свет божий сложносочиненные показатели, затем сглаживают их, потом применяют сезонные коэффициенты, и, наконец, сравнивают с каким-нибудь особенно неуспешным периодом (с этим проблем сейчас нет — можно просто брать последний). Летом эти камлания давали результат — некоторые из показателей продемонстрировали пусть и небольшой (на уровне погрешности), но рост. Август перечеркнул все эти усилия — как ни крути, как ни считай, а экономика продолжает падать.

Самый очевидный показатель здоровья экономики — ВВП (валовый внутренний продукт) — за 7 месяцев этого года сократился на 0,9% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Значит, за год мы потеряем около 2%. Это — довольно быстрое и чувствительное падение. Для сравнения: мировой ВВП растет в среднем на 3,2% в год, а во время мирового кризиса 2009 года максимальное падение было около -0.8%. Пока мы падаем, мир уходит вперед и наши шансы наверстать упущенное становятся все призрачнее.

Сельскому хозяйству хорошо, аграриям — не очень

Одна из немногих отраслей, состояние которой несколько улучшилось — сельское хозяйство. В целом производство сельхозпродукции выросло на 3,2%. Наши «антисанкции» и война с пармезаном позволили аграриям поднять за год производство мяса и субпродуктов на 8,3%, колбасных изделий на 1,7%, рыбы на 8,3%, а подсолнечного нерафинированного масла и вовсе на космические 32,2%.

Последнее особенно интересно, так как, несмотря на значительный рост цен в рублях, на мировом рынке его стоимость снизилась за последние годы почти в 1,5 раза. Поэтому куда его собираются деть производители — мне не совсем понятно.

Немного портит общую картину снижение на 2,1% производства сыров и на 2,3% — молока. Почему снизилось производство сыров — понятно: совсем без молока их производить сложно, даже с учетом широкого применения пальмового масла. А вот молоко было и остается дефицитом, но по мановению волшебной палочки или указу президента коровы доиться не начинают — для этого нужно их сначала купить, затем вырастить, а потом задуматься об отсутствии доильного оборудования, проблемах транспортировки и переработки молока. На все это нужны деньги, которые и так закредитованным по уши сельхозпредприятиям никто не даст.

Кстати, несмотря на подъем, зарплаты в сельском хозяйстве остаются одними из самых низких, отставая от средних по стране почти в два раза, а от средних по нефте-газо-добывающему сектору — в четыре раза.

 

 

Денег нет, но вы держитесь

С доходами все непросто. С одной стороны, реальные зарплаты населения (с учетом инфляции) практически не изменились, а в номинальном выражении — даже немного выросли. С другой стороны — реальные располагаемые денежные доходы упали за полгода на 5,3%. Вероятнее всего это связано с отставанием роста пенсий от инфляции, повышением налоговой нагрузки и ростом сумм обязательных платежей (кредиты, ЖКХ).

И вот это уже совсем не хорошо, потому что нищающее население начинает меньше потреблять, тем самым тормозя экономику еще сильнее и загоняя ее в состояние стагнации. Кредиты ее поддержать не могут, потому что остаются запредельно дорогими по мировым меркам.

Кредиты — не для бедных

Средневзвешенная ставка по рублевым кредитам сроком до 1 года, предоставленным нефинансовым организациям, в июне текущего года достигла значения 12,71%. По ипотечным кредитам снизилась до 12,98% годовых, что для ипотеки все равно слишком много. Для субъектов малого и среднего предпринимательства кредитная ставка еще выше — 15,99% годовых. Такая вот поддержка малого бизнеса, да.

Для сравнения: ЦБ Дании и Швеции сейчас установили отрицательную ключевую процентную ставку, из-за чего у одного из крупнейших ипотечных кредиторов Дании, Realkredit Danmark, в прошлом году у было 758 заемщиков с отрицательными ставками: они просто возвращают тело кредита, а банк им еще немножко доплачивает.

Инфляция официальная и реальная

 

 

Высоким ставкам по кредитам мы обязаны политике Центробанка и Минфина, которые одной рукой распихивают по банкам ликвидность на аукционах РЕПО (о них — чуть позже), другой — держат высокую ставку рефинансирования, чтобы избежать инфляции.

Сейчас инфляция по данным Росстата составила с начала года — 3,9%, за годовой период — 7,2%. При этом надо понимать, что официальная инфляция — это официальная инфляция, а парфюмерия, косметика, медикаменты, табак, рыба, макароны и подсолнечное масло подорожали примерно на 15%; овощи и фрукты (за исключением сезонных огурцов и помидоров) на 25%; сахар и крупы — на 10%. Подорожали транспорт и услуги ЖКХ — на 11,7% и 9,2% соответственно.

Чем выше ваш уровень доходов и стандарты потребления, тем значительнее ваша реальная инфляция будет превышать официальную.

Мы экономим практически на всем

Снижение реальных доходов населения ударило по торговле — в январе—июле 2016 г. оборот розничной торговли снизился в 73 субъектах Российской Федерации. Самое значительное снижение наблюдалось в Омской области (на 17,3%), г. Москве (на 12,5%), Псковской области (на 11,8%), Республике Коми (на 11,2%), Смоленской области (на 11,2%). В среднем по стране снижение розничного товарооборота составило 5,6% — возможно, остальным регионам падать уже особенно некуда.

Оборот продовольственных и непродовольственных товаров упал почти одинаково — население экономит на всем. Еще более грустная ситуация с туризмом — минус 10%. Темп падения продаж легковых автомобилей сохраняет двузначное значение третий месяц подряд, составив в июле, согласно данным Ассоциации Европейского Бизнеса, 16,5% по отношению к июлю предыдущего года. Падают и объемы строительства: на 12,3% упало потребление цемента, почти на 20% — кирпича.

Дело — труба

 

 

После достижения рекордных постсоветских максимумов в марте (10,91 млн бар/сутки) и последующего незначительного снижения объемов в апреле (10,84 млн бар/сутки) и мае (10,83 млн бар/сутки), нефтедобывающая отрасль вот уже второй месяц подряд демонстрирует рост, и по итогам июля было добыто 45,89 млн тонн, что в пересчете на баррель составило 10,85 млн бар/сутки — с объемами производства все в порядке, они выросли на 2,7% к предыдущему году. (С газом, правда, все с точностью до наоборот — объемы добычи снизились на те же самые 2,7%.)

А вот средняя цена (за период январь—июль) упала с $56,8 в 2015 до $38,7 за баррель в 2016 году. Для нефтяников это означает как минимум заморозку инвестпроектов. Кстати, производство электросварных труб большого диаметра сократилось в июле на 49,3%.

Для остальной экономики последствия еще интереснее: экспорт за год упал на 27,3% (по сравнению с 2013 годом — в 2,5 раза), а импорт — всего на 8,7%. В результате положительное сальдо платёжного баланса упало на 48%, а бюджет не добрал более триллиона рублей нефтегазовых доходов.

Дыра в бюджете

С бюджетом-2016 все было ясно уже в тот момент, когда он был принят. В него закладывался рост ВВП на 0,7% и средняя цена нефти $50-55 за баррель, но даже при этом планировался дефицит на уровне 3% от ВВП, то есть 2,36 триллиона рублей.

Понятно, что при падающем ВВП и нефти по $38,7 даже запланированные цифры — несбыточная фантазия. Дефицит федерального бюджета в январе—июле текущего года составил, по предварительным данным Минфина России, 1521,39 млрд руб., или 3,35% ВВП.

При этом доходы бюджета составили 6966,75 млрд руб. (7796,04 млрд руб. в январе—июле 2015 года), а расходы бюджета — 8488,14 млрд руб. против 8838,67 млрд руб. за первые семь месяцев предыдущего года. За счет чего планируется покрывать этот дефицит? Правильно, за счет резервов.

Резервы, которых нет

Совокупный объем Резервного фонда и Фонда национального благосостояния по состоянию на 1 августа 2016 года составил 7402,3 млрд рублей (в том числе, Резервный фонд — 2560,3 млрд рублей, Фонд национального благосостояния — 4842,0 млрд рублей). Цифры впечатляющие, если не вникать, из чего именно они складываются.

Минимум на треть ФНБ состоит из таких сомнительных активов, как облигации Украины или вложения в инфраструктурные проекты — минус 1,5-2 триллиона рублей. Еще около 1,3 триллиона рублей размещены на депозитах во Внешэкономбанке, ВТБ, Газпромбанке и еще нескольких кредитных организациях, то есть пущены в дело.

 

 

Остальные средства ФНБ размещены в Центробанке, который выдает эти деньги на аукционах РЕПО коммерческим банкам. На начало августа текущего года валовый объем выданных Центробанком кредитов составил 2,55 триллиона руб.

Резервный фонд, как вы понимаете, за этот год будет потрачен практически полностью. В лучшем случае от него останется 1,5 триллиона рублей, в худшем — ничего.

Это значит, что все наши резервы — виртуальные. Они как бы есть, но случись с экономикой что-то серьезное (например, нефть упадет до $20), они тут же исчезнут, как будто бы их и не было вовсе.

Доходов не предвидится

У нас есть два основных источника доходов: добыча энергоносителей и промышленность. Собственно, больше у нас и нет ничего — из сельского хозяйства много не выжмешь, из туризма — тем более.

В потолок нефтегазовых доходов мы уже уперлись — это так называемый сланцевый барьер, за которым маленькие компании начинают качать нефть буквально из-под ног чуть ли не в любой точке мира. Сейчас этот барьер находится на отметке около $50 за баррель. Проблема в том, что при этой цене наш бюджет продолжает оставаться дефицитным, для того, чтобы сводить концы с концами нам нужно либо $80, либо уронить курс рубля в 1,5-2 раза.

 

 

С промышленностью тоже все относительно просто: сегодня вкладываешь деньги в производство, и через год-два появляется вероятность, что эти инвестиции начнут давать отдачу. Не инвестируешь — гарантированно ничего не получишь. Так вот у нас инвестиции в основной капитал продолжают сокращаться — на 4,3% за полугодие.

Это подтверждает и статистика производства промышленного оборудования: производство станков в январе—июле 2016 года по отношению к соответствующему периоду 2015 года сократилось на 20,3%. Производство кузнечно-прессовых машин сократилось на 9,6%, деревообрабатывающих станков — на 12,9%. Есть рост производства металлорежущих станков на 8,4%, но это скорее вынужденная мера — из-за санкций мы можем купить далеко не все, приходится как-то выкручиваться.

Проще говоря, в обозримом будущем заработать больше, чем сейчас, мы не сможем.

Печатный станок набирает обороты

Все сравнительно честные способы привлечь дополнительное финансирование мы уже испробовали, но без особого успеха. Взаймы из-за санкций нам больше не дают, китайский аванс за поставки газа через недопостроенную «Силу Сибири» мы уже проели, распродажа государственных пакетов в нефтедобывающих компаниях тоже провалилась — желающих задорого купить активы на проблемном рынке в нестабильной экономике, находящейся под санкциями, почему-то не нашлось.

 

 

От безысходности Минфин придумал полученные налоговые поступления размещать на коммерческих депозитах — под процент. В результате в банки ушли почти все налоги, выплаченные экспортерами на этой неделе — 370 млрд рублей по налогу на добычу полезных ископаемых, 110 млрд рублей НДС и 90 млрд рублей акцизов.

Пикантность этой операции придает тот факт, что почти половину этих денег (220 млрд рублей) Банк России влил в банковскую систему в виде свежих кредитов РЕПО для обеспечения налоговых платежей.

Фактически ЦБ «напечатал» эти деньги, передал их банкам, банки — экспортёрам, экспортёры — Минфину, а Минфин — обратно банкам, и ничем не обеспеченные деньги поступили в экономику, оказывая на нее инфляционное давление. И все это — ради примерно 10% годовых на размещенные остатки налоговых поступлений.

А в остальном, прекрасная маркиза…

И — вишенка на торте: согласно соцопросу ФОМ от 21 августа, 49% россиян считают состояние экономики удовлетворительным (плохим его считают 40% респондентов). Мало того, в августе число удовлетворенных даже выросло на 5% по сравнению с июлем! Меньше еды, меньше одежды, меньше автомобилей, меньше нового жилья, никаких реалистичных перспектив развития? «Да хоть камни с неба!» ©

 

 

Есть такая байка, что если бросить лягушку в кипящую воду, то она ошпарится и выпрыгнет, а если положить ее в холодную воду и начать медленно подогревать, то она не заметит изменений и сварится незаметно для себя.

Похоже, что нашему правительству удалось-таки нащупать комфортную для большинства скорость деградации экономики, и сейчас россияне, как та лягушка, варятся на медленном огне. Вопрос только в том, на какой срок у правительства хватит ресурсов для поддержания у населения самоубийственного оптимизма.

Я лично продолжаю надеяться, что резервов хватит ненадолго, и когда все-таки припечет, в стране еще сохранятся хоть какие-нибудь остатки экономики. Впрочем, и это временами тоже кажется слишком оптимистичным.

Вадим Жартун

http://www.rosbalt.ru/blogs/2016/08/29/1545307.html

 

30 Августа 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов