Куда могут завести поиски "объективной истины"

 

13:02 20.03.2012

Похоже, корень всех бед отечественной судебной системы найден. Как рассказал сначала в интервью "Российской газете", а затем и в личном блоге на сайте Следственного комитета (СК) руководитель ведомства Александр Бастрыкин, уже 10 лет в Уголовно-процессуальном кодексе (УПК) отсутствует понятие "объективной истины"...

Судебное заседание

Илья Бер, обозреватель РИА Новости.

Похоже, корень всех бед отечественной судебной системы найден. Как рассказал сначала в интервью "Российской газете", а затем и в личном блоге на сайте Следственного комитета (СК) руководитель ведомства Александр Бастрыкин, уже 10 лет в Уголовно-процессуальном кодексе (УПК) отсутствует понятие "объективной истины". А раз нет понятия, то никто поиском этой самой "объективной истины" не озабочен.

Казалось бы, верни в закон утерянный в трудную годину постулат, и заживем! Но не все так просто. Многие эксперты считают, что изменения в УПК, предлагаемые Бастрыкиным, только выглядят красиво, но будут действовать в интересах СК и могут окончательно ликвидировать и так хромающую у нас на обе ноги презумпцию невиновности. Хотя есть и другие мнения.

Сразу надо оговориться, что "объективная истина", которую предлагает вернуть Бастрыкин - это не более чем юридический термин, который в теории права противопоставляется "юридической истине". Потому предложение совсем не такое однозначное, каким может казаться на первый взгляд.

Бастрыкин считает, что с введением в 2002 действующей редакции УПК, а с ней - состязательного процесса, роль судьи свелась лишь к оценке доказательств, предъявленных обвинением и защитой, и решением, чьи аргументы весомее. Такая пассивность судьи свойственна англо-саксонской системе правосудия. Однако российское правосудие со времен Великих реформ Александра II, по мнению главы СК, тяготеет больше к романо-германской континентальной системе, где судья - активный участник процесса, и сам должен "принять все меры к отысканию истины".

Суд в этой процессуальной модели "основывается на приоритете достоверного, объективно истинного знания о событии преступления при принятии итогового решения по делу". Для получения такого знания судья может самостоятельно инициировать следственные действия, вызывать свидетелей и так далее.

Судебное следствие

Доктор юридических наук Михаил Барщевский не в восторге от этого предложения. Полномочный представитель правительства Российской Федерации в высших судебных инстанциях назвал Бастрыкина хорошим специалистом-ученым и предложил внимательно отнестись к инициативе Следственного комитета. Однако он высказал опасения в том, что предложенный законопроект имеет определенную ведомственную заинтересованность. "Фактически суду предлагается придать полномочия и даже вменить в обязанность дорабатывать ошибки следствия", - поясняет он.

С ним согласна адвокат, профессор МГУ Елена Лукьянова. "Бастрыкин хочет, чтобы ему не отправляли дела на доследование. Доследование идет чрезвычайно плохо. Следователи чрезвычайно низкого качества. Истину устанавливать они не хотят и не умеют. Бастрыкину хочется свалить все на суд. Но суды тоже не проводят нормального следствия", - сетует она.

Однако адвокат, в прошлом федеральный судья Инна Гончарова считает, что судье нужно придать больше полномочий в процессе. Она согласна с низкой оценкой работы российских следователей и считает, что судье следует дать возможность исправлять в ходе заседаний недостатки их работы.

Гончарова привела в пример два недавних дела из своей практики. Одно - многотомное, на 8 обвиняемых, где следователь ошибся на одну букву в названии улицы, и судья вернула все прокурору, сославшись на то, что на внесение таких исправлений у нее нет ни времени, ни возможности. В другом - было два обвиняемых, которых должны были обвинить по двум статьям. К концу следствия одному из них просто забыли вменить вторую статью. Поскольку суд сейчас утяжелять обвинение не может, человек ушел от ответственности по одной из тяжелых статей.

Доктор юридических наук Леонид Головко, тоже позитивно расценивающий инициативу Бастрыкина, подтверждает, что зачастую самый честный и непредвзятый суд сталкивается с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона, которые он устранить не может. Причем эти нарушения допущены в ходе расследования. Они не связаны с существом дела. Например, обвиняемому вовремя не предоставили защитника. Юрист считает, что законопроект призван бороться с техническими проблемами, с которыми сталкивается суд.

Однако и Михаил Барщевский, и Елена Лукьянова утверждают, что у судей и сейчас есть полномочия вести судебное следствие и выяснять истину. Другое дело, что зачастую они просто не хотят этого делать.

Судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова уверена, что главный бич российского правосудия состоит в том, что суды не принимают доказательства, предоставляемые стороной защиты, говоря, что они получены не в той форме, в которой их получают следствие и прокурор. Часто используется формулировка: "Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы". Но это, по словам юриста, относится только к доказательствам, представленным стороной обвинения. Доказательства адвоката должны исследоваться только на предмет достоверности. Процессуальная форма для их получения не установлена.

Возвращение института доследования

Поскольку в ходе судебного процесса большую часть следственных действий осуществить невозможно, то вторая часть предложения Бастрыкина сводится к "расширению перечня оснований возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению в суде". Сейчас вернуть дело можно только по процессуальным основаниям. Из-за недоисследованности - нельзя. Некоторые эксперты считают, что это и есть ключевой момент законопроекта.

"Проект представляет собой явно реакционное предложение, направленное на восстановление инквизиционных начал уголовного судопроизводства в России", - считает Тамара Морщакова. По ее мнению, он призван вернуть старый отживший механизм советской судебной системы - институт доследования.

Морщакова напоминает, что Владимир Путин признавал в одной из предвыборных статей, что наше правосудие страдает обвинительным уклоном. Предлагаемый законопроект, по ее убеждению, этот уклон не только не исправляет, но усугубляет.

"Я не собираюсь устанавливать истину - я должен доказать вину", - заявил однажды следователь Елене Лукьяновой. Он запомнил, что работа следователя в оглавлении УПК отнесена в раздел "Обвинение".

Главное требование состязательности - отделение функции суда как от функции обвинения так и от функции защиты. Заставив суд отправлять дела в прокуратуру по причине их "недоследованности", законодатель, по мнению Тамары Морщаковой, окончательно поставит суд на сторону обвинения. Граждане и так не верят нашему суду, - считает она, потому что он принимает на веру все, что ему приносят полиция и следствие. "Какие мы имеем основания не доверять полиции, следствию, прокуратуре и дознанию?" - говорит суд. Он исходит из тезиса, что "органы не ошибаются", вместо того, чтобы исходить из презумпции невиновности обвиняемого.

"Следственный комитет теперь предлагает суду сделать все, чтобы доказать вину, - отмечает Михаил Барщевский. - А если это не удается, то суд должен отправлять дело прокурору, чтобы тот исправил все ошибки следствия, которые уже были. Как бы не получилось так, что человек попадает в жернова навсегда. Сейчас, если в суде не удалось доказать вину человека, то его необходимо оправдать. А так предлагается проводить следствие еще раз, видимо, для того, чтобы гарантированно "упечь" человека".

Леонид Головко не согласен с коллегами. Он понимает их опасения в отношении института доследования, но считает, что нынешняя модель все равно не работает.

"Ждали, что отказ от доследования поднимет число оправдательных приговоров, но этого не произошло", - говорит он. Известный теоретик уголовного процесса не знает, как исправить существующую практику, поэтому предлагается исправить хотя бы модель, вернув ей единую логику. То есть, взяв целиком либо континентальную модель, как предлагает Бастрыкин, либо англо-саксонскую, но доведя ее тогда до конца. Однако Тамара Морщакова утверждает, что чистых систем нигде давно нет, и в центре процесса в любом случае должна стоять презумпция невиновности, которую Бастрыкин объявил "юридической фикцией".

По мнению Морщаковой, Бастрыкин искажает содержание 14 статьи УПК и 49 статьи Конституции, потому что, по сути, утверждает, что надо с одинаковой активностью доказывать не только виновность, но и невиновность. "Это маскируется тезисом о том, что в доказанной невиновности и есть объективная истина. Это самое опасное. Доказанная виновность нужна для обвинения, а недоказанная виновность автоматически означает признание невиновности. Суд не должен доказывать невиновность".

"Юридическая" истина против "объективной"

Объективная истина о событии преступления всегда находится в прошлом. Человек не всесилен и обладает ограниченным набором инструментов для изучения прошлого, он никогда не может воссоздать всю картинку целиком. Поэтому судья, как предписывает юридическая наука, должен исходить из невиновности человека, и признавать его виновным, только имея неопровержимые доказательства преступного деяния.

Если суд видит, что дело следствием сфабриковано или просто недоследовано, это значит, что следствие уже не привело достаточных доказательств виновности человека. И в этом случае суд по закону обязан его оправдать, ничего дальше не делая. Сейчас у него есть для этого формально все возможности. В случае же принятия законопроекта Бастрыкина, получится, что суд должен будет либо обвинить, либо, говоря словами Тамары Морщаковой "доказать положительным образом, что лицо невиновно".

При этом из теории познания известно, что доказать отрицательный факт невозможно. Внешние проявления есть только у положительного действия. Только алиби, подтверждающее, что человек был в другом месте, может быть здесь исключением.

По Конституции все неустранимые сомнения в виновности человека толкуются в его пользу. Вот только требования Конституции имеют в России прямое действие преимущественно в теории.

Разница между "объективной истиной" и "юридической истиной" состоит в том, что в объективном мире человек, возможно, и совершил преступление. Но если этот факт не доказан, то "юридическая истина" считает, что его нет.

Полный текст законопроекта Следственный комитет пока не публикует, он направлен только президенту, и до него кому-то показывать текст в ведомстве считают преждевременным.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

URL страницы:
http://www.ria.ru/analytics/20120320/600768220.html
21 Декабря 2012
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов