Путин больше не ждет успехов - Глава государства уже не верит в нефтяное чудо

экономика, нефть, цены, путин, послание, бюджет, расходы, минфин, бизнесРоссия вряд ли преодолеет нефтяную зависимость в ближайшее время. Фото Reuters

Минфину дали карт-бланш на секвестр бюджета следующего года

Год назад Владимир Путин говорил журналистам, что кризис продлится два года, а затем последует неизбежный «отскок в плюс», связанный с ростом спроса на энергоносители. Теперь президент не ожидает ни роста цен на нефть, ни скорого восстановления экономики. Такой вывод прямо следует из набора тезисов экономической части Послания, с которым Путин вчера обратился к Федеральному собранию. Условием развития страны президент назвал изменение структуры экономики РФ, которое, как известно, не происходит ни за один год, ни за три. Также он потребовал от правительства не выходить за рамки трехпроцентного бюджетного дефицита. 

У российской экономики в прямом смысле слова не осталось надежд на нефтяное чудо – в него уже, похоже, не верит и Владимир Путин. 

Таков один из главных пунктов экономической части вчерашнего Послания Федеральному собранию. Сначала, правда, Путин сказал, что, несмотря на всю сложность ситуации, в экономике страны происходят позитивные изменения: стабилизация промышленного производства и курса валюты, тенденция к снижению инфляции, сокращение оттока капитала по сравнению с 2014 годом. «Но это не значит, что надо успокоиться и ждать, что теперь все чудесным образом изменится, или просто ждать, когда повысятся цены на нефть. Такой подход в принципе неприемлем», – сказал президент. Год назад у руководства страны был прямо противоположный подход.

Так, в прошлогоднем Послании Федеральному собранию о динамике нефтяных цен напрямую фактически не говорилось. Лишь вскользь упоминалось, что впереди «время сложное, напряженное и многое зависит от каждого из нас на своем рабочем месте». «Так называемые санкции и внешние ограничения» – стимул для более эффективной работы.

А на прошлогодней декабрьской пресс-конференции президент уже с уверенностью говорил, что «отскок в плюс… неизбежен». Россию вытянет за собой растущая мировая экономика, которая увеличит спрос на энергоресурсы. «Сколько на это потребуется времени? При самом неблагоприятном стечении обстоятельств я думаю, что года два», – уверял Путин.

Президент перечислил, какие направления экономической политики должны стать сейчас ключевыми. Среди этих направлений: изменение структуры экономики и повышение конкурентоспособности предприятий не только в сырьевом секторе, финансовая поддержка отраслей из зоны риска (строительства, автомобилестроения, легкой промышленности, железнодорожного машиностроения), «справедливый принцип оказания социальной помощи», чтобы ее получали те, «кто в ней действительно нуждается», укрепление доверия между властью и бизнесом, улучшение делового климата и, наконец, «сбалансированность бюджета».

Слова президента про бюджет оказались чуть ли не самыми главными. «По итогам исполнения федерального бюджета 2016 года его дефицит не должен превышать 3% ВВП, даже если наши доходы окажутся ниже ожидаемых», – сказал Путин. «Это, конечно, не самоцель, а важнейшее условие макроэкономической устойчивости и финансовой независимости страны», – уточнил он. То есть Минфин получил карт-бланш на радикальное урезание расходов, в том числе социальных. Ведь «справедливый» – адресный – принцип соцподдержки означает не что иное, как ее сокращение: группа граждан, которые смогут доказать, что они действительно нуждаются в помощи, может оказаться ничтожно малой.

Ранее министр финансов Антон Силуанов в интервью агентству Reuters уже предупреждал, что дешевая нефть может привести к финансовой дестабилизации и значительному разрастанию дефицита бюджета сверх критической отметки 3% ВВП (см. «НГ» от 01.12.15). В бюджет-2016 заложено, что российская нефть в следующем году будет стоить в среднем 50 долл. за баррель. А пока что нефть марки Brent торгуется на бирже примерно за 43 долл. за баррель. В среду нефтяные котировки опускались даже ниже 43 долл. за баррель, достигнув тем самым минимума этого года.

В то же время бизнес-сообщество называет ключевыми в Послании президента немного другие заявления. Например, что «власть должна… видеть в гражданском обществе и в бизнесе равных партнеров». Бизнес-омбудсмен Борис Титов считает важными тезисы, связанные с закошмариванием бизнеса, – о сокращении проверок и декриминализации ряда статей Уголовного кодекса. «И главное, что мы услышали, – президент признал развитие несырьевого сектора критически важным не только для экономики, но и для национальной безопасности страны и ее социального развития, – пояснил «НГ» Титов. – Очень важно, что президент уделил много внимания повышению доступности финансирования для бизнеса».

Также бизнесмены были довольны решением президента «реализовать инициативу делового сообщества и создать агентство по технологическому развитию, которое будет оказывать предприятиям помощь в приобретении отечественных и зарубежных патентов и лицензий инжиниринговых услуг». «Вопрос привлечения и локализации в стране наилучших доступных технологий критично важен для развития отечественного производства», – говорит Титов.

Впрочем, некоторые эксперты не склонны восторгаться красивыми заявлениями, которые звучат из года в год, но не подтверждаются делом. «В экономической части Послания есть много правильных слов, но, правда, без необходимой конкретики. Там же, где есть конкретика, – она скорее вызывает настороженность. Так, президент говорит, что Россия сможет решать задачи безопасности и развития, только изменив структуру экономики. Но как именно власти собираются менять структуру экономики, не вполне понятно», – замечает директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев.

Президент заявил вчера о неэффективности так называемых институтов развития. «Их у нас более двух десятков. Но многие из них… превратились в настоящую помойку для плохих долгов. Нужно провести их расчистку, оптимизировать структуру и механизмы этой работы», – отмечено в Послании. «Однако в Послании не сказано, что именно государство само и создавало эти долговые помойки. И с удовольствием расходовало через них бюджетные ресурсы», – говорит Николаев и указывает, что требования к переформатированию институтов развития в Послании явно тоже так и не сформулированы.

Наконец, показателен тезис о создании нового агентства по технологическому развитию, которое будет выдавать патенты. У Николаева к этой инициативе, похоже, иное отношение, чем у бизнес-сообщества. «Основное препятствие для технологического развития в РФ – низкий уровень конкуренции, а не отсутствие патентов и лицензий, – замечает Николаев. – Сегодня очевиден курс государства на запрет импортных товаров и тем самым на снижение конкуренции. Даже в Послании названы точные цифры требуемой доли закупок отечественной продукции. Это и есть пример настораживающей конкретики, которая свидетельствует не о развитии, а о новом ограничении конкуренции». Уточним, президент предложил правительству закупать на внеконкурсной основе до 30% продукции, созданной в рамках специнвестконтрактов.

Еще одним поводом для дискуссий стало решение Путина продлить амнистию капиталов на полгода. Налоговые консультанты некоторых компаний, а также Reuters называют амнистию невостребованной в России. «Бизнес пока не спешит воспользоваться этой возможностью, а значит, предложенная процедура сложна, гарантий недостаточно», – признал президент. Он обратился к правительству с тем, чтобы оно провело консультации и в короткие сроки внесло необходимые коррективы. Но уже само решение продлить амнистию всего на полгода выглядит бессмысленной полумерой. 

http://www.ng.ru/economics/2015-12-04/1_oil.html

Путин больше не ждет успехов

Фото с сайта kremlin.ru
 

В тот момент, когда Владимир Путин, читая свое ежегодное послание Федеральному Собранию, перешел к внутренним проблемам и сообщил, что "коррупция – препятствие для развития России", телеканал Russia Todayпоказал крупным планом генпрокурора Юрия Чайку, с каменным лицом сидящего среди слушателей. То ли оператору изменило чутье, то ли он просто захотел показать, на чьи плечи ляжет главная борьба с этим злом. Второе – вернее, потому что в последующих частях своего выступления глава государства упоминал прокуратуру лишь в контексте постановки перед нею очередных задач, притом во вполне благожелательном тоне.

 

О сегодняшних внутрироссийских конфликтах и скандалах, начиная с протестов дальнобойщиков и заканчивая новейшим обличительным расследованием ФБК, глава государства не сказал ни слова, и это вовсе не выглядело случайным пробелом. Двенадцатое президентское послание Владимира Путина отличается от всех предыдущих отсутствием сколько-нибудь целостной оценки текущей экономической и общественной ситуации, а равно и нежеланием строить планы на будущее.

 

Ни слова о глубине, причинах и предполагаемой длительности хозяйственного спада. Только констатация: "Сложности в экономике сказываются на уровне жизни наших людей. И хорошо понимаю, что люди задаются вопросами: когда мы преодолеем трудности и что для этого будем делать". Но "вопросы, которыми задаются люди", оставлены без ответа. Какие-либо гипотезы насчет того, что их ждет в 2016-м, в послании отсутствуют.

 

Впрочем, Путин поставил перед своей аудиторией пять задач. И хотя формально президентское послание адресуется федеральным депутатам, почти все задачи были обращены к наполнявшим Георгиевский зал Кремля капитанам ведомственного чиновничества, гражданского и охранительного.

 

Из всего этого перечня только пункт номер четыре представляется мне по-настоящему важным: "Напомню, по итогам исполнения федерального бюджета 2016 года его дефицит не должен превышать трех процентов, даже если наши доходы окажутся ниже ожидаемых… Я только что сказал, что финансовая устойчивость и независимость страны абсолютно связаны между собой. Пожалуйста, исходите из этих ключевых, базовых соображений".

 

Увязка финансовой устойчивости с суверенитетом державы в устах Путина означает твердо и безоговорочно сделанный выбор – по крайней мере, по состоянию на сегодня. И это выбор в пользу жесткого бюджетного курса министра финансов Антона Силуанова – де-факто главного руководителя российской экономики, куда более влиятельного, чем премьер Дмитрий Медведев.

 

Впрочем, и Медведев удостоился персональной похвалы в фирменном путинском стиле, сочетающем поощрение с подчеркиванием второстепенной роли хвалимого: "За последние три года было дополнительно открыто порядка 800 тысяч мест в детских садах. Знаю, что председатель правительства уделял этому особое, личное внимание. Спасибо, Дмитрий Анатольевич…"

 

Так или иначе, все содержание президентской речи подталкивает к мысли, что кадровых перестановок Путин не планирует, а если вдруг и планирует, то уж точно не желает их анонсировать. Намеков на то, что на каком-либо направлении чиновники не справляются с работой, нет. Путин то ли и в самом деле верит, что им все по зубам, то ли исходит из того, что те задачи, которые он провозгласил, по зубам любому.

 

И в самом деле, за исключением того, что поручено Силуанову (железной рукой удержать бюджетный дефицит в плановых рамках и, если понадобится, то ради этого еще разок урезать госрасходы), Путин не требует от подчиненных чего-то невозможного и даже трудноисполнимого.

 

Остальные четыре его установочных пункта предписывают чиновникам совершать привычные для них ритуальные действия, клонящиеся к благу народного хозяйства и ничего нового не содержащие.

 

Именно в этом смысле следует, по-моему, толковать и якобы сенсационный пятый пункт программы, привлекший к себе излишний, как мне кажется, интерес комментаторов. Ведь забота о процветании частного бизнеса, неуклонное расширение его прав, защита его от чрезмерного контроля и чересчур суровых уголовных преследований – это абсолютно традиционная политика, неизменно проводимая нашими властями даже не из года в год, а из десятилетие в десятилетие.

 

Чтобы прочувствовать глубинную ее суть, вчитаемся в слова президента: "Считаю свободу предпринимательства важнейшим экономическим и общественно значимым вопросом. Именно… расширением этой свободы мы должны ответить на все ограничения, которые нам пытаются создать. Вот почему мы предоставили столь широкие полномочия недавно созданной Федеральной корпорации развития малого и среднего бизнеса…"

 

То есть расширение предпринимательской свободы – это расширение полномочий очередной бюрократической конторы. Именно созданием или хотя бы увеличением прав какого-либо госучреждения Владимир Путин привык отвечать на любую проблему.

 

И этот подход полностью остается в силе на всех направлениях экономической политики.

 

Проедаются финансовые резервы? Значит, надо "сформировать единый, целостный механизм администрирования налоговых, таможенных и других фискальных платежей". Рожденный еще в 90-е замысел организовать Минсдох (министерство по сбору доходов) жив и рекомендован к употреблению.

 

Буксуют частные проекты? Следует "создать специальный проектный офис" для административного "сопровождения крупных проектов". Хлебное будет место.

 

Российский экспорт недостаточно высокотехнологичен? "Считаю правильным реализовать инициативу делового сообщества и создать агентство по технологическому развитию". И в самом деле, кому как не чиновникам указывать технологиям маршруты развития?

 

В этом же смысле надо толковать и сетования главы государства на то, что "целая армия контролеров по‑прежнему мешает работать добросовестному бизнесу". Путин ведь сам расшифровывает свой тезис: "Это не значит, что контролировать не нужно. Конечно, надо контролировать…"

 

То есть контролеры будут те же самые, и работу у них не отнимут, но торжественно предпишут контролировать не плохо, а хорошо. Разумеется, они заранее согласны. Ведь все хитросплетение проверяющих органов остается неприкосновенным. Путин несколько раз упоминал об этом как о чем-то само собой разумеющемся.

 

Если хотите, называйте это реализмом. Путин не может и не хочет что-либо всерьез менять в экономической или социальной сферах, поэтому объявляет статус-кво вполне удовлетворительным. И, в отличие от прошлых лет, даже не обещает ничего особенного.

 

Предстоящее сокращение госрасходов (при молчаливо подразумеваемом сохранении нынешних военно-охранительных трат) означает новый раунд урезок для образования и медицины. Президент не говорит об этом, но и не отрицает. Однако приказывает выделить некоторую сумму на ремонт школ и продлить срок действия программы материнского капитала. С общим ужатием трат и то, и другое вполне совместимо.

 

Путин не может поручиться, что в следующем году возобновится рост экономики, и поэтому не дает хозяйственных прогнозов. Он не может знать, остановится ли падение уровня жизни, и поэтому никаких обещаний на этот счет не высказывает. Не может поручиться, что пенсионную систему не "реформируют" еще разок, и именно из-за этого ни слова не говорит о пенсионных делах.

 

Если отжать благопожелания и перечисления мелких проектов разной степени хозяйственной осмысленности, то видно, что попыток сформулировать для страны какую-либо целостную экономическую стратегию больше не предпринимается.

 

Все возможные вопросы просто оставлены без ответов. Даже такой животрепещущий, как вопрос о том, будет ли продолжена политика торговой самоизоляции, проводимой с растущей торопливостью и все более странным энтузиазмом.

 

На этот счет не прибавилось ясности даже на турецком направлении, во всем прочем интересующем Путина невероятно сильно. "Если кто‑то думает, что, совершив подлое военное преступление…, они отделаются помидорами или какими‑то ограничениями в строительной и других отраслях, то они глубоко заблуждаются. Мы еще не раз напомним о том, что они сделали. И они еще не раз пожалеют о содеянном…"

 

Обещание, что "кто-то не отделается помидорами", и так-то звучит чуточку двусмысленно — ведь речь идет о помидорах, изымаемых из рациона россиян. Но остается не раскрытым еще и главное. Следует ли понять это так, что нынешний бойкот – только пролог к неким гораздо более широким хозяйственным акциям, или же речь о каких-то других способах заставить "пожалеть о содеянном"?

 

Ясности нет даже тут, хотя экономические аспекты этого конфликта сейчас достаточно просты. И уж тем более ее нет касательно проблем дальнего прицела.

 

Ничто не мешает сказать, что 3 декабря мы опять увидели нового Путина. Такого, который больше не ждет особых экономических успехов, но вполне готов обойтись и без них.

 

Сергей Шелин

http://www.rosbalt.ru/blogs/2015/12/03/1467871.html
Подробнее:http://www.rosbalt.ru/blogs/2015/12/03/1467871.html

4 Декабря 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов