Британский эксперт — о новых фронтах мировых войн, грядущем столкновении США и Китая и переделе границ на Ближнем Востоке

«Европа ушла из военного бизнеса»

 


Фото: РИА Новости

Кристофер Коукер, профессор международных отношений в Лондонской школе экономики и политических наук, последние двадцать лет пишет о войнах. Технологии, философия сражения, самосознание человека с оружием в руках — Коукер рассматривает войну со всех сторон, вдумчиво и пристрастно. Его прогнозы на ближайшие десятилетия для человечества неутешительны. В октябре вышла новая книга политолога «Война будущего» — о том, как технологии и политическая реальность последних десятилетий изменили сущность войн, которые мы ведем. Коукер поделился с «Новой» своими наблюдениями и прогнозами о конфликте в Сирии, грядущей мировой войне и роли России в ней.

 

— Год назад вы говорили, что мир стоит на пороге глобального конфликта великих держав. Мы приблизились к этому конфликту?

— То, что произошло в Южно-Китайском море, весьма ясно показывает существенный уровень конфронтации между США и Китаем (27 октября американский эсминец Lassen подошел к спорному архипелагу Спратли в Южно-Китайском море, на который претендуют Китай, Вьетнам, Тайвань, Малайзия, Филиппины и Бруней. МИД Китая выразил возмущение по поводу действий США, но американские военные суда продолжают патрулировать регион. — Ред.). Китай пока не готов к войне против Соединенных Штатов, но он будет готов в следующие десять лет.

— Для Китая важно влияние в Юго-Восточной Азии, а США доминируют в Западном мире — на какой почве они столкнутся?

— В последние 300 лет войны великих держав велись за право определять правила, по которым работает система международных отношений. И Китай намерен их определять. Пока что у них нет четкого понимания, чего именно ни хотят и как мог бы выглядеть новый мировой порядок в их версии — как и у Владимира Путина, которому текущий порядок не нравится, — но это понимание у них появится. Они хотят быть доминирующей мировой державой. И я уверен, что либеральная политическая система, которую до сих пор возглавляют Соединенные Штаты, в будущем поменяется на нечто иное — может быть, это будут изменения к лучшему, может быть — к худшему.


Кристофер Коукер. Фото: Jwh / Creative Commons

— Рассуждая о войне США и Китая, вы подразумеваете традиционный вооруженный конфликт с использование живой силы, или речь скорее идет о таких методах, как атаки дронов, кибер-оружие?

— Кибер-оружие имеет очень важное значение: оно позволяет действовать анонимно и незаметно. Но кибер-инфраструктура — это физические объекты, поэтому такая война будет проходить в космосе и на океанском дне. Не так давно американские подводные лодки стали патрулировать подводные кабели, потому что стало ясно, что Россия имеет планы в случае конфликта повредить их. Это обезоружило бы НАТО, потому что вся наша военная система взаимосвязана в киберпространстве. А Китай будет атаковать наши космические спутники ракетами. Американские спутники отвечают за предупреждение о ядерной атаке, но без них у нас также не будет интернета. У России тоже есть космическая программа, подобная американской, но нет денег на ее внедрение. Китай же стремительно догоняет США по вооружениям, особенно это касается космических технологий и кибер-вооружений. Очень много технологий просто воруются. Очевидно, китайцы уже получили технологии истребителя «Локхид-Мартин» F-35 — это самая дорогая военная техника в американской истории.

— Могут ли американцы отвечать тем же?

— Конституция США запрещает промышленный шпионаж, и Конгресс не даст на него разрешения. Соединенные Штаты могут прослушивать телефоны политиков, но не могут красть технологии. Поэтому когда китайские и американские лидеры встречаются дважды в год, первое, что они обсуждают, — кибер-шпионаж. Не права человека, не госдолг, не свободный курс юаня. И результат этих переговоров до сих пор нулевой. Поэтому американцы начали называть конкретные имена китайцев, которых обвиняют в кибер-шпионаже (9 октября, за две недели до очередной встречи Барака Обамы и Си Дзиньпина, в Китае была арестована группа хакеров, обвиняемых в краже данных американских коммерческих фирм и федеральных чиновников. — Ред.).

Прочтите новую книгу Питера Сингера из Брукингского института под названием «Ghost Fleet» — там описано, как в Америке представляют себе будущую войну с Китаем.

— У этого конфликта будут еще стороны? Европа?

— Нет, Европа ушла из военного бизнеса, мы больше не способны думать о войне, и у нас нет для нее ресурсов. Если, к примеру, Великобритания решит бомбить ИГИЛ (террористическая организация, деятельность которой запрещена в России. — Ред.), то у нас для этого есть только пять самолетов. Пять наших самолетов базируются в Литве, чтобы защитить ее от России, остальные защищают от России британское воздушное пространство, потому что ваши бомбардировщики подходят к нашим воздушным границам каждый день, и нужно отводить их. Когда военный бюджет будет в очередной раз пересмотрен, последуют новые сокращения, и мы уже не сможем посылать наши силы в военное экспедиции. А Германия больше не имеет ни военной культуры, ни военного аппетита. За первые девять месяцев бомбардировок ИГИЛ мы использовали меньше бомб, чем Израиль использовал в Газе за месяц несколько лет назад. Израиль относится к войне серьезно, мы — нет.

— Сколько еще может продлиться сирийский конфликт?

— Неопределенно долго. «Исламское государство» (запрещенная в России группировка. — Ред.) все время меняет фронты. Они открыли новый фронт в Ливии, вероятно, скоро появится еще один в Ливане, они заключили сделку с «Боко харам» (запрещенная в России исламистская группировка. — Ред.) в Нигерии. Сейчас они борются с «Аль-Каидой» (деятельность организации запрещена в России. — Ред.) в Афганистане. Вопрос в том, какую тактику они изберут. Если террористы захотят основать государство и удерживать территорию, война станет более конвенциональной, если же они захотят действовать, как кочевники, им нужно будет все время расширяться, ведь в момент, когда кочевники останавливаются, они терпят поражение. До сих пор они продолжали экспансию. Государства стремятся консолидировать территорию и защищать свой суверенитет — это основа любого государства. Мы не знаем, что является основой ИГ. Возможно, нефтяные скважины. Они не способны управлять своими территориями: в их городах, таких как Мосул, то и дело отключаются вода и электричество, там царит административный хаос. Основная причина этого — приезжие джихадисты с Запада, которые привыкли к комфорту первого мира, не хотят жить в третьем и уезжают. Не думаю, что они воюют за идею, — скорее от скуки.

— Вы говорили, что проблемы с управлением городами у ИГ могут быть связаны с тем, что город в принципе считается в арабской традиции чем-то порочным, дурным.

— Даже сейчас в Египте юношей посылают на тренировки за город — они уходят в пустыню, чтобы найти там добродетель и мужество, такая своеобразная инициация. Для нас это звучит странно — отсылать людей в пустыню, чтобы там они обретали себя. Мы городские люди. Они — нет.

— Следует ли ожидать изменений границ на Ближнем Востоке?

— Я не представляю, как можно было бы вновь собрать Сирию воедино. Думаю, Ирак в конце концов распадется на несколько частей. Турция тоже в опасности из-за курдов: это пятая часть населения страны. В будущем мы вряд ли увидим Турцию в прежних границах — она станет меньше, в какой-то момент появится отдельное курдское государство, в основном на нынешней турецкой территории. Еще одна вещь, о которой следует помнить: на Ближнем Востоке из-за изменений климата заканчивается вода. А вода — источник власти. Сана, столица Йемена, — первая столица, которая постепенно пустеет, потому что там больше нет запасов воды. В Абу-Даби сохраняются запасы пресной воды на 48 часов — и только. Населению придется мигрировать в места, где вода есть. В Иране вода на центральном плато испаряется, она просто исчезает, а значит, 20-миллионное население будет вынуждено переместиться из мест своего проживания в другие районы.

Что касается сирийской войны, то она будет такой же масштабной, как битва между либерализмом и коммунизмом в двадцатом веке. Десять лет назад 35% всех убитых на войнах людей были мусульманами. Сейчас — 79%.

Автор: Анна Байдакова

 

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/politics/70698.html

 

11 Ноября 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов