К концу года доллар может стоить 87 рублей, евро около 100

ЗВУК ПО ССЫЛКЕ - http://www.kp.ru/radio/stenography/133944/

В прямом эфире радио «Комсомольская правда» доктор экономических наук Михаил Делягин обсуждает с политическим обозревателем КП Владимиром Ворсобиным, ждать ли обострения экономического кризиса осенью.

 

Ворсобин:

- У микрофона политический обозреватель газеты «Комсомольская правда» Владимир Ворсобин. Сегодня мы с Михаилом Геннадьевичем Делягиным будем обсуждать вопрос насущный – денежный. Честно говоря, шкурный. Очень многие аналитики говорят, что этой осенью рубль жестоко обвалится. Что экономика даст трещину именно в сентябре-августе. Август у нас очень исторический месяц.

Делягин:

- Да, еще Ахматова писала: «Ах, если бы только не август, не чертова эта пора…»

Ворсобин:

- Мы хотим начать с новости, которая появилась только что. Специалисты Сбербанка также подтвердили эти подозрения и прогнозируют, что в конце этого года рубль рухнет. Как вы относитесь к таким предсказаниям?

Делягин:

- Я не стал бы говорить, что рубль именно рухнет. Потому что, если верить заголовку этого исследования Сбербанка: «Внешние шоки 2015 года: неприятно, но без катастрофы». Так что они уже фиксируют, что катастрофы не случится.

Ворсобин:

- Это же Сбербанк. Им нельзя пугать население.

Делягин:

- Ну, знаете, я думаю, что если вы скажете в Сбербанке, что они государственная структура, то никто, кроме Грефа, вас не поймет. И сам Греф, скорее всего, сделает вид, а вообще скажет, что мы – акционерное общество и делаем, что хотим. Во-вторых, практика показывает, что, когда происходит какая-то экономическая катастрофа, с 1991 года народ бросается в Сбербанк и забивает его деньгами. Поэтому здесь работает принцип, может быть, не осознаваемый Сбербанком, но «чем хуже, тем лучше». Так что я думаю, что это отражает реальную ситуацию. И, действительно, новость. Я очень благодарен Сбербанку. Они, судя по всему, прочитали в интернете тему нашего сегодняшнего обсуждения и приурочили дату своего выхода. Потому что, ну что же еще может побудить людей опубликовать доклад во второй трети июля, когда уже все затихло и мало кто чего читает?

Но если говорить про курс, то да, конечно. Дальнейшее ослабление рубля неизбежно. Здесь совершенно ни при чем Иран со своей нефтью, потому что на это все рынки уже отреагировали. И мы видим, что это влияние ничтожно. Здесь ни при чем Греция, здесь ни при чем внешний мир. Главный фактор – это наше собственное внутреннее устройство. Несмотря на но, что в июне экономическая конъюнктура улучшилась вплоть до того, что у нас в июне был профицитный бюджет первый раз за весь этот год, то есть это хорошее достижение, но в целом ситуация от этого улучшения не изменилась. У нас осуществляется политика в стиле 90-х годов. Политика удушения экономики чрезмерно жесткой финансовой политикой.

Ворсобин:

- То есть мы сами себя душим?

Делягин:

- Нет, ну зачем же мы сами себя? Вы сам себя не душите, я сам себя не душу. Правительство Медведева, вернее, либеральные элементы правительства Медведева, которые образуют его социально-экономический блок, вместе с Банком России под руководством госпожи Набиуллиной, на мой взгляд, занимаются циничным и последовательным уничтожением российской экономики. При помощи чрезмерно жесткой финансовой политики. Ведь что случилось? Когда против нас ввели санкции, нам закрыли внешнее кредитование. Тем самым подтолкнули нас к воссозданию нашего экономического суверенитета. Потому что государство отличается от семьи тем, что государство обязано, это его служебная обязанность, - эмитировать собственную валюту по потребностям своей экономики. Если вы ничего не напутали, то эта эмиссия будет не инфляционна, потому что она будет по потребностям. Лишних денег не образуется. Мы с начала 90-х годов осуществляли эмиссию исключительно, вот сколько к нам денег валюты придет, вот на эту сумму эмиссия осуществляется. Были разрывы в этой политике. Инфляция с объемом денежной массы никак не связана. Все 90-е годы у нас сжимали денежную массу, боролись с денежной массой. В стране денег не хватало, был денежный голод, как и сейчас. Были, в отличие от сегодняшнего момента, денежные суррогаты – до такого доходило. Две трети расчетов обеспечивались разного рода бартерами, взаиморасчетами, просто суррогатами, чуть ли не долговыми расписками, написанными от руки. А инфляция продолжалась, как ни в чем не бывало. У нас инфляция вызвана произволом монополий – раз. Ну и во-вторых, всякими структурными несовершенствами.

Ворсобин:

- Давайте вернемся к вопросу: почему именно осень? Почему именно сентябрь?

Делягин:

- Помесячно эту дату назвать нельзя. Здесь все зависит от Банка России. Если Банк России будет действовать умно, то я бы на самом деле уже в первой декаде августа начал ослабление рубля, чтобы народ не успел задергаться, чтобы это прошло максимально мягко с точки зрения политики.

Ворсобин:

- На сколько примерно смягчить рубль?

Делягин:

- Если начать в начале августа, то к концу года процентов на 15-20. Если это все делать, дотянув до ноября, то там уже может быть в пике и до 40 процентов. Но я думаю, что тоже в 15-20 процентов уложимся.

Ворсобин:

- За сотню переваливаем в цене доллара?

Делягин:

- Нет, зачем? Почему?

Ворсобин:

- Если на 50 процентов.

Делягин:

- Я не сказал 50 процентов. Я сказал – 15-20 процентов.

Ворсобин:

- Это в лучшем случае.

Делягин:

- Это в нормальном случае. А в пике – до 50 %. У нас сейчас 58 рублей. 50 % от 58 рублей – будет 29. Вот вам 87 максимум рублей. Это не сто. За евро – может быть. Но это если госпожа Набиуллина будет заниматься своими фирменными штучками в стиле декабря и ноября прошлого года. Я не верю, что она чему-то научилась, ее же Путин после этого поддержал, но если там кто-то в Банке России чему-то научился, то, конечно, худшего развития событий не будет. Но в чем причина того, что нужно ослабление валют? У нас либеральный блок в правительстве и Банк России душат национальную экономику чрезмерно жесткой финансовой политикой. Действительно, очень сложно кредитовать экономику самому, если никогда этим не занимался. Потому что, если вы даете деньги в экономику сами, если не Америка за вас решает, сколько вы рублей выпустите в обращение, если вы сами их выпускаете, то здесь большая проблема. Если вы не ограничиваете финансовые спекуляции, то, естественно, будет как в конце 1992 года, вы даете деньги на кредит предприятию, завтра все эти деньги на валютном рынке, и рынок падает. Чтобы этого не случилось, нужно ограничивать спекулятивные операции, нужно разделить инвестиционные деньги и спекулятивные. Как это делали все развитые страны на нашем уровне зрелости. Потому они развитыми и стали.

Но для того, чтобы разделить кредитные и спекулятивные деньги, нужно ограничить спекуляцию. Нужно ограничить интересы глобального бизнеса. Потому что глобальный бизнес весь спекулятивный. Почти весь. А либерал – это же не ругательство.

Ворсобин:

- В ваших устах это почти как ругательство.

Делягин:

- Нет, извините, это не ругательство. Оно, как и слово дурак, идиот, имеет совершенно внятное точное значение. Это не человек, который любит свободу и личность, как это было во времена Вольтера. За последние более чем двести лет немножко воды утекло. Четверть тысячелетия, между прочим, почти прошло со времен Вольтера. А либерал – это человек, который считает, что государство должно служить интересам глобального бизнеса, а не какого-то там народа. А если интересы глобального бизнеса противоречат интересам народа, то, во-первых, тем хуже для народа, и, во вторых, не ту страну назвали Гондурасом, как говорил товарищ Жванецкий.

Ворсобин:

- Очень вольное определение либерализма.

Делягин:

- Это не вольное определение, это тот либерализм, который…

Ворсобин:

- Припишем ваше авторство.

Делягин:

- Это не мое авторство. Это тот либерализм, который осуществляется в нашей стране на протяжении всей четверти века национального предательства. Если вы посмотрите на деятельность наших либералов, вы увидите, что им глубоко плевать на свободу личности. Расстрелять Белый дом и призывать при этом…

Ворсобин:

- Мы уходим от экономики. Вернемся.

Делягин:

- Либерализм – это не то, что служит свободе личности. Это то, что служит глобальному бизнесу. Ограничивать спекуляции – значит противоречить своим хозяевам. Пусть даже интеллектуальным. А не физическим. Поэтому российские либералы, как и другие, ограничить спекуляции не могут в принципе. А если вы никак не ограничиваете спекуляции… Да, разговор о том, что так не бывает, это невозможно, точно так же, как и невозможно бесплатное здравоохранение и образование, как нам сейчас рассказывают, это неправда. Потому что Соединенные Штаты Америки отменили соответствующие разграничения инвестиционных и спекулятивных денег в 1999 году. Безупречная рыночная экономика отказалась от этого всего лишь 16 лет назад. Так что все нормальные страны это делали. Потому что это жизненно необходимо. Если вы этого не делаете, то происходит то, что у нас было в 90-е годы. И происходит то, что у нас происходит сейчас. Вы не можете давать деньги экономике, даже если она остро в этом нуждается. Потому что эти деньги немедленно поступают на спекулятивные рынки. И вы не даете денег экономике, чрезмерно ужесточаете финансовую политику. И экономика без денег задыхается. За последние полтора года денежная масса в Российской Федерации в реальном выражении, с корректировкой на обесценение рубля на инфляцию, сжалась на 15 %. Это реальность сегодняшняя. Экономика на 15 % пока не сжалась, она у нас умеет выживать. Но, тем не менее, в экономический спад наши либералы нас тоже обрушили. По итогам первых пяти месяцев ВВП сократился на 3,2 %. ВВП – валовый внутренний продукт, это показатель, который определяет масштабы экономики. В том числе в мае экономический спад вплотную приблизился к 5 %. То есть этот фактор нарастает. Во втором квартале спад около 5 %, как ожидается, в первом квартале был всего-навсего 2,2 %.

Ворсобин:

- Все-таки экономика – это точная наука? Те, кто работает в правительстве, видят, куда идет корабль?

Делягин:

- Безусловно.

Ворсобин:

- Получается, это вредительство?

Делягин:

- Но часть людей безграмотная, часть людей ничего не могут сделать, потому что у них есть начальник, а если что – то их уволят. Ну, а часть людей считают, что все в порядке. Ведь либералы, служа глобальному бизнесу, объективно должны вести нас к тому, чтобы довести нас всех до майдана, чтобы нас всех порушить. А чем тот или иной министр правительства Медведева хуже Маши Гайдар? Я думаю, что заместителем Саакашвили он мог бы быть даже лучше, чем Гайдар. Улюкаев, например, был бы лучшим заместителем Саакашвили, чем Гайдар, согласитесь. Или Голодец какая-нибудь.

Ворсобин:

- Конечно. Они профессиональнее.

Делягин:

- Я не знаю, профессиональнее или нет, но все-таки монстры, связи наработаны и так далее.

Ворсобин:

- Мы потихонечку отвечаем на вопрос, почему осенью будет кризис. Вы хотите сказать, что кто-то на капитанском мостике, в правительстве Медведева собралась такая шайка либералов, которая знает, чем это дело кончилось, и они сознательно ведут корабль на рифы?

Делягин:

- Нет, часть из этих либералов не знает ничего, с моей точки зрения. Скажем, госпожа Голодец, которая сначала умудрилась потерять, по-моему, 34 млн. человек, сказала: мы не знаем, кто это такие, чем они занимаются. Почти половина всей рабочей силы Российской Федерации была потеряна профильным вице-премьером. И никто ей слова дурного не сказал за это. Буквально неделю назад мы сидели в студии, прошла новость, что Голодец сказала: объем розничного товарооборота в стране упал на 15 %. Это было очень страшно, потому что майская статистика – падение было менее чем на 10 %. И такое резкое полуторакратное сокращение означало приближение к катастрофе. Выяснилось, что нет. Даже падение товарооборота уменьшилось, а не увеличилось. Так что госпожа Голодец в очередной раз сказала цифру неправильную. Так что обвинять госпожу Голодец в наличии содержательного знания я бы не стал. Но в целом, если вы служите глобальному бизнесу, интересы глобального бизнеса заключаются в ликвидации всех и всяческих государственностей, что в Сомали, что на Украине, что в Российской Федерации, чтобы можно было значимые ресурсы взять бесплатно, а все, что лишнее, ликвидировать и перемолоть в порошок. Мы видим это в Ливии очень наглядно. Если кто-то думает, что Россия – это такая сакральная ценность и она не рассматривается никем как просто большая Ливия в снегу, то он очень сильно заблуждается.

Ворсобин:

- Может быть, все объясняется проще? Правительство боится раскрутить инфляционный маховик. Оно, действительно, держит рубль в том месте, где он сейчас находится, для того, чтобы…

Делягин:

- Правительство не держит рубль, правительство не имеет ни малейшего отношения к курсу рубля. Ну ладно.

Ворсобин:

- Ну как это?

Делягин:

- Ну так – не имеет.

Ворсобин:

- Вы хотите сказать, что правительство никак не относится к Банку России?

Делягин:

- Правительство не имеет отношения к Банку России.

Ворсобин:

- Формально – да.

Делягин:

- И реально тоже. Банк России не подчиняется господину Медведеву. Банк России подчиняется, и то неформально, только президенту Российской Федерации.

Ворсобин:

- Но вообще государство не имеет никакого отношения? И поэтому даже арестовать счета этого банка невозможно за границей.

Делягин:

- При желании – возможно.

Ворсобин:

- А вот эти экономические санкции вообще влияют на обстановку? Их смягчение, возможно, каким-то образом отсрочит падение российской экономики, если это вообще возможно?

Делягин:

- Смягчение санкций невозможно по определению. Потому что, если вы помните, год назад вторую волну санкций ввели или третью уже именно после минских соглашений. То есть Российская Федерация добилась минских соглашений, и на следующий день после этого Евросоюз в нарушение собственных процедур, что является вещью крайне редкой, ввел против нас санкции. Так что нас наказали не за то, что нас подозревают в организации кровопролития, а нас наказали за то, что мы это самое кровопролитие попытались приостановить и даже заставили нацистскую хунту немножечко умерить свои аппетиты. Так что нас наказывают не за то, что мы что-то делаем…

Ворсобин:

- Хунта – это Киев?

Делягин:

- Да, это не Москва.

Ворсобин:

- Понял. Ну так, чтобы все-таки географические отношения…

Делягин:

- Объясняю для слушателей «Эха Москвы». Когда я говорю о нацистской хунте, я имею в виду власти Украины нынешней. Я не имею в виду власти Российской Федерации. Так, если кто-то на меня собрался писать очередной донос.

Борис:

- Слушаю ваши передачи с большим интересом. Каждый раз по окончании передачи у меня возникает вопрос, который сейчас решил задать Михаилу. Если вы так хорошо во всем разбираетесь, почему вы находитесь в студии «КП», а, скажем, не на более высоком уровне, где могли бы свои замыслы осуществлять?

Делягин:

- Борис, я понял ваш вопрос. Спасибо. Я думаю, что на более высоком уровне вам бы дали чуть другой ответ, но, на мой взгляд, я являюсь абсолютно профессионально некомпетентным человеком для нынешней российской бюрократии. Дело в том, что я не просто не умею воровать, но я и не хочу уметь воровать, мне это очень скучно. Мне скучно этому учиться, правда. И у меня крепнет ощущение, что это делает меня абсолютно профнепригодным, по крайней мере для правительства Медведева. С одной стороны. С другой стороны, как Борис сказал, я немножко разбираюсь в экономике. Соответственно, если я немножко разбираюсь в экономике, с вами происходит то же самое, что происходит с любым профессионалом в любой либерально реформируемой сфере. Профессионалу жалко то, что он понимает, и он не может уничтожать свою сферу. Поэтому в ходу чубайсовской реформы энергетики оттуда вылетели все энергетики сразу. Соответственно, я по этой же причине не могу быть допущен в экономику.

У нас проводится предельно жесткая экономическая политика. За полтора года в реальном выражении денежная масса сжалась на 15 %. Как в 90-е годы, экономику высушивают, порождают чудовищный денежный голод. Если ставка процента по кредиту превышает рентабельность абсолютного большинства предприятий реального сектора, это означает запрещение кредитования реального сектора. В этих условиях экономическая ситуация очень прогнозируемо кризисная. В июне у нас есть некоторое улучшение. Если смотреть по официальной статистике, реальные денежные доходы населения в мае, по сравнению с маем прошлого года, сократились на 6,4 %, а в июне падение уровня жизни уменьшилось до 3,5 %. Промышленный спад был 5,5 %, стал 48 %. Даже инвестиционный спад не нарастает. Был в мае 7,6 %, стал 7, 1 %. Спад в розничной торговле тоже не нарастает. Был 9,2 % в мае, увеличился аж до 9,4 %, то есть неощутимые изменения. Единственная ситуация, которая действительно ухудшилась, это сокращение грузоперевозок по железным дорогам. Было 1,1 % спад перевозок, в июне – 2,2 %. Поскольку это очень инерционный показатель, он показывает, что в перспективе будет хуже. Но тем не менее, несмотря на это небольшое июньское улучшение, оно погоды не меняет. Потому что базовые факторы, которые на нас влияют, не меняют. Государство удушает экономику, как в 90-е годы, предельно чрезмерно жесткой финансовой политикой.

Ворсобин:

- У больного чуть-чуть повысилась температура, но вы предрекаете, что осенью будет хуже.

Юрий:

- С большим уважением отношусь к Михаилу. Во многом с ним согласен. Хотелось бы попросить его прокомментировать подмосковного губернатора Воробьева, который лишил подмосковных пенсионеров льгот на проезд по Москве. Собянин – пресловутые 15 рублей за квадратный метр.

Делягин:

- А как подмосковный губернатор может лишить льгот на проезд по Москве?

Юрий:

- Я образно говорю.

Делягин:

- Льготы на проезд по Москве может давать только московский мэр. Я не знаю, кто первый начал – Собянин или Воробьев. Здесь какое-то обострение извечного противостояния Москвы и Подмосковья. Я думаю, если спросить у подмосковных властей, они скажут, сто Собянин отменил первым. Если спросить московскую мэрию, они скажут, что Воробьев отменил первым. А как обстоят дела на самом деле я, честно говоря, не знаю. Но в целом это общее проявление того, что чрезмерное ужесточение финансовой политики, и то, что федеральный центр доводит регионы до бюджетной катастрофы, даже самые богатые регионы, в общем-то, бьет по людям и разрывает единое экономическое пространство страны. Потому что, когда подмосковный пенсионер не может приехать в Москву на электричке, в Москву, которая, вообще-то говоря, является географическим центром Подмосковья, и очень многие люди живут и там, и там на самом деле, то это разрушение экономической целостности Российской Федерации, в переводе на политический язык.

Я хотел бы зафиксировать, что нехватка денег в регионах организована абсолютно искусственно. Когда федеральный центр говорит, что в бюджете нет денег, то это неправда. Потому что, по отчетным данным Минфина, неиспользуемые остатки средств на счетах федерального бюджета составляют 9,2 трлн. рублей. Это деньги, достаточные не только на пенсионеров, это деньги, достаточные для того, чтобы построить Россию заново, чтобы сделать нашу страну современной, комфортабельной, удобной, надежной. Но государство не хочет тратить эти деньги. Государство, в соответствии с максимой Дворковича, который когда-то сказал, что Россия должна платить за финансовую стабильность США, основную часть этих денег предпочитает замораживать в ценных бумагах Соединенных Штатов и еврозоны.

Возвращаюсь к теме сегодняшней передачи. Я говорю о том, что у нас экономическая конъюнктура ухудшается, достаточно плохая из-за того, что государство вернулось кполитике 90-х годов, к политике удушения страны чрезмерно жесткой финансовойполитикой. Понятно, что конъюнктура не может быть слишком плохой. Тогда проблема переходит уже в политическую плоскость. Для того, чтобы поддержать экономику как-то, нужно осуществлять периодически девальвации. Эти девальвации уже не работают, потому что страна открыта настежь в условиях ВТО, и государство не позволяет развиваться бизнесу, государство не позволяет бизнесу создавать рабочие места даже в условиях девальвации, потому что очень жесткий пресс, запретительно дорогие кредиты, нет свободных производственных мощностей, а реформа образования уничтожает рабочую силу, потому что отбивает трудовую мотивацию у людей. И так далее, и так далее. В результате девальвация имеет страшные негативные социальные последствия и очень ограниченные позитивные производственные последствия. Но в правительстве и в Банке России, судя по всему, это мало кого волнует. И поэтому, скорее всего, они будут поддерживать экономику при помощи девальвации. Девальвация – это средство улучшить ситуацию временно, ничего при этом не меняя. Собственно, как это было в январе 2014 года при цене нефти 105долларов за баррель и Януковиче в Киеве. Соответственно, есть некоторые объективные показатели для этого, потому что в сентябре у нас всплеск выплат по внешним долгам примерно в два раза – до 14 млрд. долларов в месяц, а с учетом процентов – и более 16 млрд. долларов в месяц. И в декабре у нас второй всплеск – до 21,7 млрд. долларов, а если с учетом процентов – более чем 23 млрд. долларовпредстоит выплачивать. То есть в декабре у нас всплеск относительно среднемесячного уровня аж в три раза. В сентябре – в два раза.

Поскольку Банк России самоустранился с валютного рынка и вероятно, что он не будет ничего делать в соответствии со своей риторикой, а может быть, как это было 16 декабря прошлого года, он еще и уйдет с валютного рынка, когда там будет всплеск спроса на валюту для того, чтобы еще сильнее по нему ударить, весьма вероятно, что ослабление рубля будет приурочено к этим пиковым выплатам. Если делать по-умному, чтобы максимально сгладить все негативные колебания и негативный политический эффект, то лучше это делать прямо в начале августа. Но вряд ли они будут делать по-умному. Они, скорее всего, будут тянуть до последней минуты. То есть до октября, до ноября, а может быть и до декабря. И тогда уже ослабление рубля будет внезапным, будет обвальным. И, действительно, будет шоковым, как некоторые коллеги говорят.

http://www.kp.ru/radio/stenography/133944/

21 Июля 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro krisis

Архив материалов