Мы, русские, народ, склонный к совершению удивительных открытий. Все для нас откровение. Скажи, например, что женщин бить нельзя, так тут же спор на две недели, и в конце обязательно кого-нибудь, в рамках эмпирической проверки открытия, побьют. Или женщин. Или тебя. Но скорее – и тебя, и женщин.

Вот и я поделюсь сегодня мелкими своими открытиями. Надеюсь, оглашение результатов мелочных моих изысканий к членовредительству не приведет.

Верблюды и телки

Верблюды в пустыне. 1926. Бумага, акварель, лак

Когда-то давно я был ребенком, советским ребенком, здесь это важно, и одна из бесчисленных родственниц моих трудилась в издательстве «Детская литература». Поэтому у меня были прекрасные детские книги. Люди помоложе, наверное, не поймут, где тут связь, а она есть. В самой читающей стране на свете хорошие книги были дефицитом. В определенных кругах приравнивались к валюте, игравшей важную роль в сложных системах бартерного обмена.

Да, дефицит. Как бы объяснить, что такое дефицит? Никак не буду объяснять, скоро сами все поймете. Государство старается.

Среди прочего в довольно нежном возрасте прочел я пересказ армянского эпоса «Давид Сасунский». Там было все, чтобы увлечь мальчишку: богатыри, подвиги, иноземные захватчики, коварство и любовь. И стихи еще – часть текста перевели стихами. Вот, например, негодяй Мсра-Мелик требует от армян дани, до сих пор помню:

Сорок женщин высоких – верблюдов грузить,
Сорок женщин пониже, чтоб жернов крутить,
Сорок дев, чтоб насытился я ими всласть.
Сорок телок и сорок быков, чтоб под масть.

Пользуясь случаем, во-первых, отмечу: в тоталитарной стране победившей цензуры никому не казалось, что детям такое читать нельзя. А во-вторых, принесу превентивные извинения всем блаженным, кто верует во святых равноапостольных Розу и Клару, за «телку». Из эпоса слова не выкинешь, а средневековые армяне наверняка были сексистами. Они и теперь-то в массе своей, между нами говоря, не феминизмом славятся.

Но это все только затянувшееся, хоть и не случайное предисловие к одной из новостей недели. Новость такая: «Главам государственных компаний, работающих в коммерческом секторе экономики, разрешили не публиковать сведения о своих доходах в открытом доступе». Где-то за сценой всхлипывает премьер-министр РФ, не так давно подписавший постановление, которое как раз обязывало глав госкомпаний публиковать налоговые декларации. Остроумцы отмечают: возможно, публикация такого рода материалов спровоцировала бы волнения в народе. Узнали бы барские крестьяне, сколько зарабатывают добрые помещики, – да и за вилы.

И вот что я думаю: остроумцы правы, да не там ищут. Смутишь ли советского человека (других ведь так и не выросло) громом цифр? Он с малолетства плавает в газетных миллиардах и триллионах – мало ли мы намолачиваем чугуна и отливаем пшеницы. Цифры фантазию не травмируют, в этом главная беда борцов с коррупцией.

Но мы ведь с вами об устройстве нашего непрозрачного государства судим гадательно, а вот люди, принимающие решения, точно знают, как оно в реальности устроено. И про себя все знают, и про то, как выглядела бы абсолютно честная налоговая декларация какого-нибудь скромного директора Росгосворовства. Вдруг там деньги не главное? Мало ли что они взимают с отданных на разграбление земских территорий. На самом-то деле.

Цифры фантазию не травмируют, в этом главная беда борцов с коррупцией

«365 младенцев для завтраков, 730 девушек, 55 юношей и 8 енотов для извращенных утех, 12 стариков для глумления по двунадесятым праздникам в рамках отправления государственного сатанинского культа». Ну и так далее. Я бы вот вообще не удивился. Наоборот, нашел бы подтверждение многим собственным робким гипотезам.

А также телочки

Федосов Н. П. Международный женский день

От дискуссии о том, вправе ли морское беспозвоночное рассуждать об отдельных видах сухопутных млекопитающих, используя уменьшительные суффиксы, я бежал, как мог, однако не убежал. Я прочел (и тем, кто пока почему-то не прочел, советую) статью Анны Жавнерович «Твое истинное лицо» на сайте ВОС. Статья – простая и страшная, о том, как Анну жестоко избил ее парень и как она потом пыталась найти защиту у правоохранителей. И до сих пор, кстати, пытается, пока без особого успеха. Анна – редактор ВОС, молодой человек ее – тоже не деклассированный пьяница, подонки есть в любых социальных стратах, и никто от зверства, к несчастью, не застрахован.

Между прочим, настоящая нужна смелость для такого рассказа, подумайте об этом.

Я же начну, пожалуй, возвращаясь к истории (всем, подозреваю, известной) с твитом «Медузы» о телочках, с похвалы. Стоит сказать похвальную речь неистовым феминисткам, ринувшимся сражаться с мужскими шовинистическими свиньями, обосновавшимися на «Медузе».

Представил себе свиней, обосновавшихся на медузе. До таких картин и древние космографы не доходили, посрамили мы древних.

Феминистки поступили абсолютно правильно. Так, как следует поступать в историях с оскорбленными чувствами и обидными речами. Ни в прокуратуру, ни в Роскомнадзор доносов не писали. От государства кар не требовали. Просто попытались объяснить, где место тех, кто считает унизительные обращения делом нормальным. Инициировали общественную дискуссию – и какую! Даже «Известия» с «Комсомольской правдой» и те опубликовали колонки о пресловутых телочках. Хотя казалось бы. Прогрессивные издания тем более молчать не стали. В социальных сетях до сих пор идут бои местного значения, хотя основные сражения все-таки уже отгремели.

Но мне кажется, есть у правильных феминисток проблема с расстановкой правильных приоритетов. Здесь хорошо бы встала шутка про блондинок, но воздержусь. И нет, дело не в домашнем насилии, с которого мы начали. Много было аргументов – посмотрите, сколько бьют и убивают женщин в России, а вы с твитами боретесь!

Полагаю, это ложный ход мысли. Домашнее насилие – вещь чудовищная, но, по счастью, пока теоретически даже в России уголовно наказуемая. Увы, теоретически, и да, пока. Это здесь ключевое слово – «пока».

Оглянитесь, непримиримые воительницы за чистоту языка! Оторвитесь от модных англоязычных журналов со свежими гендерными изысканиями. Откройте помянутые выше «Известия», «Комсомолку», любой другой вестник государственных скотобоен. А еще того лучше – включите телевизор.

Там – дурно прожеванный домострой. Гнилые консервы нового консерватизма. Косноязычный гимн «традиционным ценностям», из которых едва ли не главная – мертвая фиксация социальных и гендерных ролей (вот привязалось пакостное слово, много хуже невинной «телочки»). Государство определилось с политическим – именно политическим, это и есть политика, а совсем не то, что мы читали в переписке гипотетического Тимура Прокопенко, – курсом, предполагающим конфискацию у женщины всех тех прав, которые у нее сейчас есть. Превращение женщины в станок даже не любви, забудьте Хармса, а детопроизводства и приготовления еды. И легализацию домашнего насилия, кстати, в Домострое на этот счет все вполне однозначно. Бабу поучить – святое дело, душеполезное и душеспасительное.

Откройте помянутые выше «Известия», «Комсомолку», любой другой вестник государственных скотобоен. Там – дурно прожеванный домострой. Гнилые консервы нового консерватизма

Продумать политический ответ на эту – повторюсь, политическую – угрозу, наверное, поважнее сейчас, чем пинать и топтать в оргиастическом раже потенциальных союзников. Пусть даже союзники с подростковой грациозностью вполне уместные для локальных шуток слова используют в неуместно широком контексте.

Впрочем, я ведь и сам мужская шовинистическая свинья, а значит, наверняка не прав.

И тараканище

Хсар Гассиев. За что? Воспоминания

Выше было уже сказано, что люди вокруг в основном советские – других не выросло. И вот, казалось бы, свежее тому подтверждение: опрос «Левады», согласно которому почти половина россиян считает, что жертвы, которые понес советский народ во время правления Иосифа Сталина, были оправданы.

45%, если сложить все варианты ответов, подразумевающие позитивную оценку репрессий.

Или, переводя на язык доступный: многие и многие россияне уверены, что страдавший паранойей тиран вполне заслуженно поубивал их дедушек с прадедушками. Ну, или, по крайней мере, поубивал, руководствуясь такими соображениями, которые делают эти убийства осмысленными.

Специалисты говорят, что дело в недостатке антисталинской пропаганды. Ругали Сталина в телевизоре – и росло число людей, относившихся к нему негативно. Перестали ругать – и снова людоед у народа в почете. Наверное, в этих рассуждениях есть резон.

Но мне кажется (это, разумеется, интуиция, догадка, в отличие от изысканий социологов, абсолютно антинаучная), мы здесь натыкаемся на какие-то вещи поглубже. Которые даже не из советского прошлого растут, зато могут что-то объяснить в российском настоящем. И прояснить российское будущее.

Сидит в головах какой-то тараканище внушительных размеров. Ситуативно он может называться, допустим, «Сталин», но это не важно. Важно вот что.

Я думаю, это простые слова, но это, может быть, не очень простая мысль, – что Россия – старушка, мерзнущая на автобусной остановке. Люди в офисах и люди на стройках. Вы, читающие эти строки. Даже я. Такой коллективный солипсизм: Россия – это люди, которые сейчас Россию составляют. Всего остального – ни предков, ни потомков – без нас нет. Предки в нас. И потомки в нас. Мы о них помним, мы о них думаем, мы что-то делаем для них, и поэтому они есть. Поэтому можно спорить о прошлом и планировать будущее.

Но для многих и очень многих Россия – нечто существующее помимо людей. Обозначаемое трудно, но способное требовать жертв. Россия – это цели, которые людей важнее. Которые можно найти или придумать. Про которые можно врать. Как врут сейчас тем, у кого тараканище в голове, сытые и вороватые государственники. Объясняют, что цель наша – принести себя в жертву (опять жертвы, правда, нас не убивают пока, но вполне возможно, что это временно). Например, ради защиты истинных ценностей, которые словами не описать, от сгнившего Запада.

Врут, предварительно собственных детей отправив на сгнивший Запад, на передовую. И обзаведясь там недвижимостью. Которую, конечно, можно считать долговременными огневыми точками для грядущих боев духовности с растлением.

Россия – это цели, которые людей важнее. Которые можно найти или придумать. Про которые можно врать

Если бы я придумал, как выгнать из голов сограждан засевшего там таракана, как убедить их, что Россия – это они, мы, что можно жить, а умирать и убивать ради борьбы с проблемами, источником которых мы же сами и являемся, не обязательно, что жизнь – свобода и дар, а не долг и не жертва, мне бы, наверное, поставили памятник на Красной площади из чистого золота. Но я пока не придумал. Зато если кто-нибудь другой придумает – не расстроюсь, наоборот. И даже цветов к подножию чужого прижизненного памятника принесу.

Проступок послушника

Виктор Михайлович Васнецов. Страшный суд

Обещал про открытия – и продолжу про открытия. Главные открытия, это еще со времен Сократа известно, человек делает, заглядывая в себя. Я же прежде, чтобы от трудов ненадолго отвлечься, заглянул в телевизор. В телевизоре – лучащийся самодовольством ведущий Соловьев. В программе у Соловьева несколько – двое, кажется, – вменяемых людей что-то про свободу творчества объясняют знаменитой Елене Ямпольской (главному редактору портала евразийской духовности «Культура») и архимандриту Тихону Шевкунову, тоже знаменитому.

Ну, то есть публика для выслушивания речей о свободе творчества не очень собралась благодарная.

Вообще, судя по речи адвоката, человек он хороший: знает Писание, ходит в лес по грибы, огородничает

И кто-то, сам Соловьев, кажется, прерывая очередную попытку рассказать, почему режиссер имеет право интерпретировать классику, заявляет: вы, либералы, и священников готовы поубивать, как делали это ваши идейные предки в тридцатых. Это, кстати, модный в определенных кругах аргумент, он еще со времен истории с «Пусси райот» в ходу.

Вот так и познаешь самого себя. Я ведь тоже человек взглядов либеральных. Имею наглость думать, что если мне спектакль не нравится, то можно просто на него не ходить. Не обязательно собирать многотысячный митинг и требовать расправ. А если, например, карикатура в газете не глянулась, то достаточно ограничиться отказом от покупки газеты, и в редакцию с автоматом идти вроде как незачем.

И приравниваются эти мои мысли к убийству служителей культа. Сколько же это я сегодня священников убил? Ах да, ни одного. Неудачный день. Зато вот что прочел в интернете.

В Костромской области судили и осудили бывшего послушника Чухломского монастыря, который убил собутыльника. Выпивали они, значит, разговаривали, и сказал собутыльник послушнику, что по его, собутыльника, мнению, в мужских монастырях проживают в основном геи.

Впрочем, собутыльник-то наверняка пожестче выразился. И вскипело сердце борца за веру, и вразумил он кощунника двумя ударами ножа в горло.

На суде раскаялся. Обещал дать ответ перед богом и просил прощения у родственников убитого. Вообще, судя по речи адвоката, человек он хороший: знает Писание, ходит в лес по грибы, огородничает.

Однако не простили, восемь с половиной лет строгача. И правильно. Мне кажется, нужна тут какая-то иерархия, четкость, внятные предписания. Не по чину послушникам людей убивать, даже и за оскорбление чувств. На всех послушников людей не напасешься. Право на убийство надо даровать кому-то посерьезнее. Епископам, допустим.

На дне

Альтдорфер Альбрехт. Нищета взгромоздилась на шлейф Чванства

И напоследок, чтобы далеко не ходить, еще одна история из Костромской области. В центре города Шарья, на улице Ленина, едва не утонули в луже 73-летняя пенсионерка и ее четырехлетняя внучка. Старушка провалилась по грудь, ребенок по шею. Выбраться помогла случайная прохожая.

Шарья – обычный провинциальный город. Железнодорожный узел. Двадцать три тысячи жителей. Есть ПТУ (наверное, в них учат чему-нибудь полезному), филиалы московских вузов с очень громкими названиями (наверное, в них учат кризисному маркетингу, стратегическому менеджменту и макраме), спортивная школа, три православных храма и краеведческий музей.

Вообще, Костромская область – не бескрайняя тундра. Места, русскими людьми обжитые давно и прочно.

Новость, конечно, мелкая. Зато лужа глубокая. На дне этой лужи – возрождение национального величия

Коммунальщики Шарьи о луже узнали из местных газет (то есть газеты тоже имеются), потому что пенсионерка никуда жаловаться не стала. А лужу осушить не смогли: помешала вода.

Я повторю: осушить лужу помешала вода.

Новость, конечно, мелкая. Зато лужа глубокая. На дне этой лужи – возрождение национального величия. Сакральные места. Сакральные жертвы. Наш Крым. Наши скрепы. Наши ценности. Майские указы президента. Инновационные порывы премьера. Дворцы скромных чиновников. Стадион «Ахмат-арена» и небоскреб Грозный-сити. Миллиард смс-сообщений Тимура Прокопенко. Все колонки всех патриотических колумнистов из всех патриотических изданий. Мишка, зайка, леопард, честь телеведущего Киселева, совесть телеведущего Соловьева и ум телеведущего Караулова.

Может, и хорошо, что коммунальщики пока с лужей не справились. Может, и не стоит. Пусть уж.