Как устроен кремлевский неоконсерватизм

Что и как будет делать власть, чтобы продвигать консервативные ценности

 

 

Глеб Павловский высказывает опасения, что новая внутренняя политика администрации президента расплодит стукачей, которые будут высматривать, кто достаточно, а кто недостаточно консервативен

Znak.сom разбирался в том, какие именно тезисы Кремль будет использовать для определения своего курса на консерватизм и какие для этого выберет инструменты.

 

В коридорах особняка в центре Москвы, где расположен близкий к Кремлю Институт социально-экономических и политических исследований (ИСЭПИ), ничто не напоминает истерическую атмосферу в стенах Госдумы, принявшей в весенне-летнюю сессию рекордное количество «запретительных» законов в рекордные сроки под предлогом объявленного курса на консерватизм.

 

Глава ИСЭПИ Дмитрий Бадовский говорит, что в задачи института на данном этапе входит выведение темы о консерватизме на более серьезный уровень. «Мы хотим, чтобы начался серьезный разговор о современном консерватизме в России и в мире, причем не только в качестве идеологии, но в качестве политического стиля, набора ценностей, возможно, «политики мягкой силы». Недавно мы выпустили первый номер «Консервативных тетрадей» со стенограммой семинара с региональными общественниками, журналистами,  учеными, представителями разных профессий в рамках деятельности Общероссийского народного фронта. Скоро мы опубликуем или презентуем набор докладов о  консерватизме в самых различных  партиях, странах, отраслях. Также мы поддерживаем интернет-проект «Русская iдеа», который возглавляет Борис Межуев, где публикуются не только философские тексты о консерватизме, но и интервью с социологами, политологами, писателями-фантастами, которые обычно крайне чувствительны к смыслам и трендам. Скоро мы проведем вторые «Бердяевские чтения» (первая конференция с таким названием  прошла в мае 2014 года, на ней ученые и политологи делали доклады о современном российском консерватизме), думаю, что они станут в итоге регулярными. Еще один наш проект – это учреждение «Бердяевской премии», которую будут получать ежегодно талантливые ученые и студенты. Я лично в этом году рекомендовал в качестве номинанта на эту премию книгу профессора Любжина об истории русской школы – первое фундаментальное исследование наших традиций образования. Будут и еще проекты, которые будут развивать консервативный дискурс», - сказал Znak.сom глава этого института, бывший сотрудник администрации президента Дмитрий Бадовский.

 

Бадовский, впрочем, категорически отрицает, что ИСЭПИ и администрация президента занимаются массовым внедрением консерватизма: «Важные процессы происходят обычно тихо и довольно медленно, это скорее просачивание, а не нажим».

 

В «Консервативных тетрадях» наряду с традиционными выступлениями антиамериканского характера и рассуждениями о том, что Россия в кольце врагов, в Евросоюзе власть захватило гей-лобби, а внутри самой России  есть главные враги – либералы и «креативный класс», желающий перемен и потрясений, есть и любопытные рассуждения, совершенно, на первый взгляд, не соответствующие ни нынешнему стилю работы Госдумы, ни стилистике государственных СМИ.

 

 «Известно, что консерватизм – противник революций. Но в каком смысле противник? Не только в том смысле, что он их осуждает. Императив консерватизма состоит в том, что не надо доводить дело до этого. Майдан – плохо, «арабская весна» - плохо, но то, что довело до этого, и те силы, которые это сделали, – они еще хуже», - говорится, к примеру, в докладе академика РАН Абдусалама Гусейнова.

 

«Консерватизм – это замечательнейшая вещь, но давайте подумаем, что в своем культурно-историческом коде нам следует сохранять, а что – не следует. Потому что есть, например, такая антиценность, как воровство, это у нас самая что ни на есть консервативная ценность, которая пришла еще от древних викингов», - гласит доклад заведующего кафедрой мировой литературы и культуры факультета международной журналистики МГИМО Юрия Вяземского.

 

В целом же авторы основных докладов семинара определяют новый русский консерватизм следующим образом: «Это прежде всего уважение отечественных культурных традиций, которые скрепляют ткань нашего бытия, сообщают нам историческую целостность и преемство» (О. Васильева), «Мы должны нащупать те внутренние рычаги и реперные точки, которые могут объединить нацию, подтвердить в ней чувство единого преемственно живущего организма, когда бедный и богатый, молодой и старый, образованный и необразованный чувствуют себя единым целым…» (Н. Нарочницкая), «… У консерватизма нет общественного идеала, но есть своего рода миссия – я бы назвал ее возобновлением истоков» (М. Ремизов), «…  Я бы хотел еще сказать о целях, которые сегодня стоят перед российским консерватизмом. У меня их получилось пять. В первую очередь, нужно сохранять исторические традиции, составляющие основу национального характера и национальную идентичность России в экономической, политической и гностической областях. Вторая цель – защищать наши экономические, политические и гностические культурно-исторические традиции от явлений, чуждых нашему культурно-историческому коду и могущих ущемить, нарушить и в длительной перспективе разрушить если не всю нашу культурно-историческую действительность, то некоторые ее важные элементы… Третье – очищать наши экономические, политические и гностические традиции от непродуктивных и вредных явлений, свойственных русскому национальному характеру и российской действительности в широком смысле… Следующая наша цель – развивать наши экономические, политические и гностические традиции применительно к меняющимся историческим условиям. В этом, прежде всего, заключается продуктивность предлагаемого консерватизма, который, опираясь на достижения прошлого, ни в коем случае не ограничивается ими, а представляет собой движение вперед «на плечах гигантов». Наконец, пятая цель  - сотрудничать с различными течениями и идеологиями, беря от них то, что не противоречит нашим культурно-историческим ценностям, обогащает и разнообразит наш культурно-исторический код» (Ю. Вяземский).

 

На сайте «Русская iдеа»  большинство материалов написано более простым и понятным массовому читателю языком. Есть даже статьи, посвященные консерватизму в футболе, в которых авторы хвалят разные команды за присутствие национальной идентичности  и критикуют ФИФА за увеличение доли латиноамериканских команд.

 

Политконсультант Мария Сергеева вспоминает, что в той или иной форме власть пыталась заигрывать с консерватизмом еще в нулевые, когда  был социальный и либеральный консерватизм под крылом «Единой России», была консервативная модернизация времен президентского срока Дмитрия Медведева.

 

«Сейчас есть круг прикормленных властью интеллектуалов, которые так или иначе обсуждают консервативный дискурс. Но их идеи и популярность не выходят за рамки дискуссий в соцсетях. Если говорить об электоральной ситуации, то идеи традиционных ценностей, опоры на традиции действительно очень популярны в народе. Пропаганда в СМИ присутствует, но она ложится на благодатную почву. Ценности семьи, усиление роли традиционных религий, сильное государство и армия, спокойное развитие без потрясений и резких реформ – эти идеи в том или ином виде можно считать с любого соцопроса. Ну и культурные традиции, по сути, являющие собой причудливую смесь советского наследия и возрождаемой эстетики Российской империи. Можно сказать, что вот такие у нас сложились консервативные ценности, какие есть. Вижу больше запрос на некоторое упорядочивание, исследование и грамотное описание установившегося порядка, чем на внедрение чего-то искусственного, как получилось с «консервативной модернизацией»», - отмечает Сергеева.

 

Ряд экспертов высказывает, впрочем, и точку зрения о том, что внедрение консервативной идеологии даже в элиты – занятие безнадежное, потому что за красивыми описательными словами политологов и ученых пока нет никакого реального содержания, имеющего отношение к повседневной действительности.

 

«Эти усилия бесполезны, потому что консерватизм – это огромный комплекс знаний, представлений, идеологий, отношения к жизни. Наш консерватизм пока сводится к вырванным из контекста десяти цитатам философов, которые в реальности почти никого отношения к консерватизму не имели. Ни Бердяев, ни Ильин не являются консерваторами по большому счету, а если ты скажешь, что хочешь следовать учению Берка или традициям Рейгана, тебя проклянут за то, что ты предлагаешь учиться у американцев. Консерватизм – это политическая и мировоззренческая практика, а не набор цитат философов. Один из лидеров движения «За традиционную семью» во Франции, к примеру, вообще гей, считающий с консервативных позиций, что гей-семьи противоречат традициям гей-культуры. От англосаксонского же консерватизма наши неоконсерваторы бегут как черт от ладана. Но главное – консерватизм нельзя противопоставлять открытости и развитию», - считает политконсультант Глеб Кузнецов.

 

Президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский отмечает, что массовой становится только идеология, которую кто-то искренне исповедует, а сделать идеологию массовой, если вы не верите в идею, нельзя.

 

«Одного взгляда на лицо, к примеру, нынешнего министра культуры Мединского достаточно, чтобы понять, что никаких ценностей, кроме материальных, у него нет. Верующие консерваторы в России были 100 лет назад, когда стране угрожали реальные революции. Но русский консерватизм имел дело только с фактически разрушающимся обществом: он возник в середине 19 века и существовал только до гражданской войны. Но сейчас никакие либералы не наступают, революционеров нет, и нет идейных консерваторов. Кто консерватор – Дугин? Он яростный экстремист.  Идеальный пример нынешнего «консерватизма» - это обнаружение депутатом Госдумы пениса у Аполлона на сторублевой купюре. Есть какие-то жучки, которые ищут тех, кто недостаточно консервативен, это такой запретительный консерватизм. В СССР таким консерватизмом занимались стукачи, надзиратели, которые внимательно следили за тем, кто как себя ведет. Также непонятно, в чем заключается консерватизм в присоединении к своей территории части другого государства, а потом пускать добровольцев ехать воевать в другую страну. Консерватизм в России с момента ее основания и до бегства украинского президента Виктора Януковича проявлялся  в отношении правящих элит в СНГ: мы их, безусловно, поддерживали и платили им большие деньги. Сейчас же мы ведем себя не консервативно, а революционно. Есть или полицейская комплектация консерватизма, или один огорченный консерватор Владимир Путин, который по своей натуре действительно консервативен», - считает Павловский.

 

 

 

Екатерина Винокурова, фото – Артем Житенев, РИА-Новости

 

 

 http://znak.com/moscow/articles/11-07-13-24/102634.html 

14 Июля 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов