«Не подпиши мы газовый контракт с Китаем, на наше место пришли бы другие. А это гигантский удар»

Всю прошлую неделю мы знакомили вас с экспертными оценками российских и зарубежных политиков и экономистов, политологов и журналистов: что будет с Россией при развороте на Китай? Почерпнутые из разных СМИ и блогов, эти мнения мы публиковали «под» баннером с изображением Сталина и Мао Цзэдуна – он располагается прямо под этим текстом.

 

Набралось несколько десятков оценок, в том числе таких авторитетных изданий, как «The Washington Post», «The Wall Street Journal»», «Foreign Policy», «Forbes». Мы цитировали таких известных комментаторов, как бывший первый зампред правления Центробанка РФ Сергей Алексашенко, бывший первый вице-премьер, сопредседатель РПР-Парнас Борис Немцов, экс-замминистра энергетики РФ, председатель партии «Демократический выбор» Владимир Милов, публицист Юлия Латынина...

 

 

Расположенные друг напротив друга, опубликованные нами экспертные высказывания отразили весь спектр настроений. Одни убеждены, что Китай заинтересован в долгосрочном и взаимовыгодном сотрудничестве с Россией, что вместе с Индией, Ираном, Латинской Америкой две наши страны создадут второй, помимо западного, полюс мира. Другие опасаются, что Китай просто воспользовался слабостью России, что нам не избежать столкновений с его интересами и победителем выйдет отнюдь не Россия.         

 

Кто ближе к истине? Как к арбитру мы обратились к Владимиру Портякову, заместителю директора Института Дальнего Востока Российской академии наук, главному редактору журнала «Проблемы Дальнего Востока».

 

«Следует ожидать роста внутрироссийских цен на газ»

- Владимир Яковлевич, сначала спрошу вас о российско-китайском газовом контракте. Одни комментаторы называют его крупнейшим коммерческим договором не только в новейшей истории России, но и СССР, говорят о тысячах новых рабочих мест. Другие предрекают, что мы будем продавать газ Китаю фактически себе в убыток, то есть субсидировать китайскую экономику, а сами получим повышение тарифов на газ внутри страны. Где истина?

 

- Накануне визита Владимира Путина в Китай я определял ситуацию так: если контракт по газу состоится, это будет означать, что визит увенчался успехом; если не состоится – то все другие экономические соглашения, а их в районе пятидесяти, не перевесят газовый контракт. Поэтому, при всех оговорках, это, конечно, успех. Полагаю, в этом вопросе справедливо ориентироваться на то, что сказали два наиболее компетентных человека – Владимир Путин и Си Цзиньпин. Путин, как известно, оценил подписание контракта как победу, назвал его взаимовыгодным. Да, это компромисс, в этом нет никаких сомнений, Путин и не скрывал, что переговоры были непростыми. Первоначально разница между нашим и китайским ценовым предложением составляла примерно 100 долларов: мы говорили «не ниже четырехсот», они – «не выше трехсот». Сейчас, хоть Миллер и говорит, что это коммерческая тайна, понятно, что диапазон цены – от 350 до 390 долларов за тысячу кубометров (есть расчеты, которые показывают, что минимальную рентабельность проекта обеспечит цена в 380-390 долларов).

 

Звучат прогнозы, что большой рентабельности у проекта не будет, поскольку нужны большие инвестиции. Это действительно так. Но выгоды лежат не только в экономической плоскости. Дело в том, что реальные поставки газа из России в Китай могут начаться в 2019-м, а то и в 2021-м году: Чаяндинское месторождение – достаточно сложное, а на Ковыктинском, хоть оно давно известно, надо строить гелиевый завод, чтобы отбирать гелий, прежде чем поставлять природный газ в Китай. Так вот, если бы мы не заключили этот контракт, к тому времени могла сложиться ситуация, когда, с одной стороны, китайские контракты на поставку сжиженного природного газа из Катара, Австралии и так далее, а, с другой, – туркменский газовый проект, который успешно развивает Китай, – могли бы вообще закрыть для России китайский рынок. Мы, если называть вещи своими именами, могли бы просто «пролететь». Это была бы не только экономическая потеря, но и гигантский геополитический удар.

 

 

Владимир Портяков

 

Источник: http://portamur.ru

 

Сейчас же и геополитическая картина благоприятствовала подписанию российско-китайского контракта, ведь мы столько лет говорили, что Китай в поставках газа может стать альтернативой Европе. В полном смысле слова альтернативой он, наверное, не станет: в прошлом году экспорт «Газпрома» составил порядка 160 млрд кубометров, и подавляющая часть газа пошла в западном направлении, включая Турцию; в отношении Китая речь идет о 38 миллиардах, и поставки начнутся не завтра, а «послезавтра». Но в любом случае сейчас мы чувствуем себя более свободно, положение России в энергосфере, ослабнувшее было после довольно жесткого нажима на нас со стороны Запада, стало более надежным и комфортным.

 

Что-то мы уступили, ведь изначально рассчитывали на участие китайцев в строительстве трубопровода уже на первом этапе осуществления проекта, а этот вопрос еще не закрыт, китайцы не пошли на авансовые платежи. Ну, ничего, есть надежды получить льготный, чуть ли не беспроцентный кредит. В то же время в ходе переговоров с китайцами возобладал наш подход к формуле определения цены на газ – это привязка к цене на нефть и нефтепродукты: китайцы предлагали иные варианты, в большей мере с привязкой к цене угля. Одним словом, развязки противоречий найдутся.

 

Если говорить о минусах, то, согласен, в связи с предстоящими большими инвестициями со стороны «Газпрома» (он вложит 55 млрд долларов, а Китай – 20-25 миллиардов) следует ожидать роста внутрироссийских цен на газ: «Газпром» по этой части в фаворитах. Но это уже другой вопрос – экономической политики внутри страны, которая, конечно же, требует существенных корректировок.

 

 

"Наш газ пойдет на северо-восток Китая и в район Пекин – Тяньцзинь - Хэбэй, где наблюдается, можно сказать, трагическая картина в смысле загрязненности, потому что там сосредоточена значительная часть китайской металлургии" 

 

Источник: http://img6.hvg.hu

 

- Может, рост цен на топливо наконец-то заставит нас быть по-настоящему энергоэффективными и экономными. Но некоторые эксперты вообще сомневаются, что контракт будет исполняться все 30 лет, так как за это время многое может измениться: Китай уже активно развивает альтернативную энергетику, осваивает добычу сланцевого газа, диверсифицирует поставки углеводородов из Катара, Мьянмы, Индонезии, Малайзии, Австралии… Другие, напротив, указывают, что Америка отрезает доступ Китаю к сырью из Северной Африки и Ближнего Востока, и он очень заинтересован в российских поставках. Кто прав?

 

- Я уже упомянул, что только «Газпром» вложит в освоение месторождений и строительство трубы 55 млрд долларов. При краткосрочном контракте такие масштабные инвестиции теряют всяческий смысл – тогда они бы точно не окупились. Что-то будет меняться и, наверное, даже многое, но это «живая жизнь». Главное, что неизменна взаимная заинтересованность поставщика и потребителя.

 

Заинтересованность Китая обусловлена несколькими факторами. Во-первых, это необходимость развивать газовую энергетику, повышать долю газа в энергопотреблении, прежде всего, по экологическим соображениям. Наш газ пойдет на северо-восток Китая и в район Пекин – Тяньцзинь – Хэбэй, где наблюдается, можно сказать, трагическая картина в смысле загрязненности, потому что там сосредоточена значительная часть китайской металлургии. Пыльные бури из пустыни Гоби были всегда, но сейчас это уже не пыльные бури, которые неприятны, но не столь вредны для здоровья, а выхлопы автомобилей, промышленные выбросы. И если газ придет туда и потом дальше, на юго-восток Китая, это окажет существенное содействие смягчению экологических проблем. Во-вторых, для Китая поставки и нефти, и газа по северному сухопутному маршруту принципиально важны в обеспечении энергобезопасности страны, потому что любые морские поставки могут быть перекрыты. Вот чем объясняется большая долгосрочная заинтересованность китайской стороны.      

 

«Разговоры про колонизацию Китаем востока России – это просто дурь»

- Кто-то называет Китай «спасательным кругом» для нашей экономики в части инвестиций и технологий. Другие говорят о грядущей технологической зависимости от Китая. И какая, мол, тогда разница от кого зависеть – от Запада или Китая? Мы-то все равно останемся сырьевой страной.

 

- Разговоры о том, что мы становимся «сырьевым придатком», входим в технологическую зависимость, в значительной мере соответствуют действительности. Это вызвано тем, что случилось с Россией после дезинтеграции Советского Союза, когда, провозгласив курс на рыночные реформы (наши либералы предпочитают об этом не говорить), наша страна один за другим теряла главные рынки сбыта – рынок стран Совета экономической взаимопомощи, приличную часть рынка развивающихся стран, рынок бывших союзных республик и значительную долю внутреннего рынка. Рынок сбыта отечественной продукции сжался, как шагреневая кожа, а если нет рынка – нет и производства, поэтому у нас погибло практически все – перерабатывающая промышленность, большая часть сельского хозяйства.  

 

Ну а потом, смотрите: во время своего президентства Дмитрий Анатольевич провозгласил курс на модернизацию, Владимир Владимирович, будучи тогда премьер-министром, неоднократно говорил о повторной индустриализации, но все эти, в принципе абсолютно правильные, совершенно необходимые для развития страны, посылы так и не выросли в стратегию и не были доведены до практики. Сейчас отовсюду раздается: «Инновации, инновации!». Вот и Академию наук разогнали, потому что она якобы плохо занимается инновациями. Да она столько наизобретала – а внедрять-то некуда! Когда нет промышленности, никакие инновации не работают.

 

 

"Экономическое развитие – лучшее лекарство от «китайской угрозы». Хотите быть передовой, высокотехнологичной экономикой – будьте ею. Воссоздайте промышленность – внедряйте свои инновации, и никакой зависимости не будет"

 

РИА Новости/Александр Астафьев

 

Одна из важнейших составляющих китайского опыта – сначала освоить западные технологии, а потом на их основе развивать собственные – это наличие развитой перерабатывающей промышленности, которая воспринимает любые инновации и легко трансформирует их в конечный продукт. Я не устаю повторять об опыте стран Юго-Восточной Азии: еще в 50-60-е годы прошлого века там бегали партизаны, которые боролись сначала с колониалистами, а потом с  неоколониалистами; пробовали искоренить партизан силой – не вышло, тогда дали крестьянам и городскому населению нормально зарабатывать – и на этом партизанщина сама собой сошла на нет. После этого сделали вывод, что экономическое развитие – «лучшее лекарство от коммунизма». Экономическое развитие – лучшее лекарство от всего, в том числе – от «китайской угрозы». Хотите быть передовой, высокотехнологичной экономикой – будьте ею. Воссоздайте промышленность – внедряйте свои инновации, и никакой зависимости не будет. У нас же всегда находится куча отговорок и оправданий, чтобы сидеть на ритейле, на перепродаже, причем бессовестной (посмотрите: рубль укрепляется, а цены в магазинах все те же), и ничего не производить. Если вы прекратили производить что бы то ни было, разве китайцы в этом виноваты? Это классика жанра: не лучше ль на себя, кума, оборотиться? Надеюсь, сближение с Китаем научит нас его опыту.

 

- А разговоры про то, что мы собственными руками склоняем Китай к колонизации наших, между тем слабо освоенных, Дальнего Востока и Восточной Сибири, которые наш восточный сосед якобы считает «временно утраченными территориями»? Некоторые предполагают, что со временем возможна и военная агрессия Китая против нашей страны…

 

- Ну это дурь просто, я по-другому назвать не могу. Посмотрим на цифры: в последние 2-3 года, в силу нашей миграционной политики, численность в России китайцев, которые живут здесь по временным трудовым контрактам как рабочая сила, упала со 190-200 тысяч человек до 70 тысяч. Надо понимать, что в связи с событиями на Украине довольно ощутимый удар получила наша прозападная «тусовка», а итоги визита Путина в Китай – еще один удар. Вот она и пытается такими надуманными угрозами отыграть свои позиции. Так было всегда, и развитие отношений России и Китая также будет идти при сопротивлении этих сил. Но, в конце концов, еще раз говорю, если у вас не освоены Дальний Восток и Восточная Сибирь, кто мешает? Китайцы? 

 

Серьезные аналитики, например, председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов, справедливо указывают на то, что наши контакты на азиатском направлении не должны – и не будут – ограничиваться только Китаем. И это – дополнительная страховка.

 

«Никаких реальных перспектив единой валюты с Китаем не вижу, смыла тоже»

- Но звучат предостережения, что, тесно сблизившись с Китаем, мы будем втянуты в его проблемы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, например, с Японией и Вьетнамом. Правда, есть и те, кто успокаивают: Россия не является сильным фактором в АТР, поэтому конфликтов интересов не будет.

 

- Это две крайние точки зрения. Что касается того, что мы не являемся «сильным фактором» в АТР, то, на самом деле, наши интересы в этом регионе растут, и в последние годы в этом направлении сделано немало усилий: теперь мы не только член форума АТЭС, но и член Восточно-Азиатского саммита. Постепенно растет объем политических и экономических связей (а с некоторыми азиатскими странами они давно приличные и солидные), идет активный поиск общей платформы по таким ключевым вопросам, как региональная безопасность, обеспечение безъядерного статуса Корейского полуострова, по многим другим вещам.

 

Я бы говорил не о конфликте, а о несовпадении интересов. Да, есть ситуации, когда Россия оказывается в непростой позиции. Это недавнее обострение китайско-вьетнамских отношений в связи с тем, что Китай начинал бурение нефти вблизи островов в Южно-Китайском море, которые Вьетнам считает своими. Что касается островов Дяоюйдао в Восточно-Китайском море, то мы несколько раз заявляли о нейтралитете в этом вопросе, а Китай считает, что мы должны решительно поддержать его, связывая спор за острова с результатами Второй мировой войны, хоть эта история началась еще в конце XIX  века. Совершенно очевидно, что две такие огромные, с разной историей страны, как Россия и Китай, не могут иметь во всем совпадающей позиции. У Китая восемь соседей по морю, и со всеми восемью есть какие-то проблемы, неразграниченные территориальные воды, разное понимание линии прохождения границ. Но это же не мешает нашему взаимодействию со всеми ними.  

 

 

"Россия ни в каких схемах окружения Китая участвовать не будет. Поэтому и сейчас, когда Запад начал окружение России, мы чувствуем определенную поддержку со стороны Китая. Вот почему состоялся газовый контракт"

 

РИА Новости/Владислав Дубина

 

С другой стороны, когда США начали так называемое «возвращение в Азию», Россия сразу заявила, что ни в каких схемах окружения Китая участвовать не будет. Это была мощная поддержка позиции Китая. Поэтому и сейчас, когда Запад начал окружение России, мы чувствуем определенную поддержку со стороны Китая. И в этом тоже ответ на вопрос, почему состоялся газовый контракт. Есть надежда не только на то, что при нормальном развитии наших отношений мы продлим в 2021 году наш Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, но и на то, что по духу он будет еще более тесным. Хотя и у нас, и в Китае все еще считают (и Путин об этом говорил), что в военно-политический союз мы вступать не будем, такая идея уже витает в воздухе и высказывается вслух, чего раньше не было в принципе.  

 

- Вместе с тем, в 2008 году, когда Россия поддержала суверенитет Южной Осетии и Абхазии, Китай заявил, что является принципиальным сторонником сохранения территориальной целостности всех государств: ведь у него проблемы с сепаратизмом в Синьцзян-Уйгурском АО и Тибете. Не говоря уже о Тайване. В этом году Китай занял в ООН нейтральную позицию по присоединению Крыма к России. Кроме того, «Форбс», например, пишет о договоренностях Китая с Украиной о масштабных инвестициях в Крым – теперь они, возможно, под вопросом, и это якобы раздражает китайцев. Вообще, много разговоров о том, что Китай очень ревностно относится к укреплению России на постсоветском пространстве и, как может, перетягивает на свою сторону не только бывшие среднеазиатские советские республики и Казахстан, но и Украину, Молдавию, Беларусь. Это так?

 

- Во-первых, позиция Китая по Крыму не помешала нам найти взаимопонимание в том, что выход из кризиса на Украине должен быть найден исключительно путем мирного диалога. Во-вторых, в Шанхайском Коммюнике были сказаны ключевые слова о том, чтобы находить соприкосновение в ряде несовпадающих проектов. Пункт 20: «Стороны выражают уверенность в том, что планируемое создание с 1 января 2015 года Евразийского экономического союза будет содействовать укреплению стабильности в регионе и, – это самое главное, – дальнейшему углублению двухстороннего, взаимовыгодного взаимодействия». Пункт 21: «Россия считает важной инициативу Китая по формированию экономического пояса «Шелкового пути» и высоко оценивает готовность китайской стороны учитывать российские интересы в ходе разработки и реализации».

 

Вообще, не надо все мешать в одну кучу – крымский прецедент и все постсоветское пространство. Если обсуждать то, что Китай в последнее время более активно ведет себя на постсоветском пространстве, то надо признать, что это улица с двухсторонним встречным движением. Например, наш объем торговли с республиками Центральной Азии долгое время был выше, чем у Китая, но в последние годы он опередил нас, но это естественно, ведь его внешняя торговля больше нашей почти в 5 раз: если у нас объем торговли в прошлом году составил примерно 840 млрд долларов, то у Китая – 4,16 трлн долларов. Это и неудивительно: отношение нашего ВВП к китайскому 1:4, даже не по паритету покупательной способности, а по официальному обменному курсу. У Китая гораздо больше экономических возможностей и интересов, и вполне естественно, что он их реализует. Например, он сильно помог Киргизии в период политических волнений там, он галопирующими темпами развивает торговлю с Туркменистаном, откуда в Китай пошел газ.

 

 

"Россия, которая в своей концепции внешней политики неоднократно заявляла, что страны СНГ – это главный приоритет, на самом деле, не очень последовательно реализовывала его на практике. Если Россия и может кого-то обвинять, то только саму себя"

 

РИА Новости/Дмитрий Астахов

 

- Но это не значит, что Китай намеренно выдавливает нас оттуда?

 

- Да нет. На мой взгляд, Россия, которая в своей концепции внешней политики неоднократно заявляла, что страны СНГ – это главный приоритет, на самом деле не очень последовательно реализовывала этот приоритет на практике. И если Россия и может кого-то обвинять, то только саму себя.

 

- Наконец, самый популярный геополитический вопрос – о взаимоотношениях в треугольнике «США – Китай – Россия». Я читал статью одного российского собкора в Китае о том, что китайцы так же,  как россияне, считают, что «Америка зарвалась, и нужно давно поставить ее на место». Другие авторы пишут, что эти настроения приведут к тому, что Россия и Китай перейдут на взаимные расчеты в национальных валютах, даже создадут общую валюту – руань, таким образом, значительно ослабив нефтедоллар, вовлекут в свою орбиту Индию, Иран, Ближний Восток, Латинскую Америку. То есть в противовес Западу формируется второй полюс мира. Другие же эксперты утверждают: в действительности Америка и Китай разыграли партию против России, сейчас она оказалась в клещах между ними, а уж Америка с Китаем, будучи очень тесно связанными, всегда друг с другом договорятся…

 

- Ну, то, что «взяли в клещи», это не соответствует действительности. У нас, правда, очень часто говорят об огромной китайско-американской взаимозависимости. Действительно, масштабы торговли у них очень велики – в районе 500 млрд долларов, с Европейским Союзом еще больше. В то же время доля Китая во внешней торговле США, как ни странно, близка к его же доле в нашей внешней торговле: 13% и 11% соответственно. В американском импорте Китай занимает порядка 18%, в нашем – примерно 16%. Для сравнения: в австралийском экспорте Китай занимает 29%, Австралия без него вообще жить не может. 

 

Теперь о взаимных расчетах в национальных валютах. Если они пойдут нормально, доля доллара как главной мировой резервной валюты действительно будет сокращаться. Но говорить о крахе доллара, по-моему, наивно. Вернее это такая модная сейчас игра в патриотизм: а покажем-ка мы Америке «кузькину мать»! Года два назад, когда у китайцев тоже обострились отношения с Америкой по торгово-экономическим вопросам, они в своей главной англоязычной газете «China Daily» стали публиковать данные о ежемесячном объеме американских облигаций, которые Китай держит в своих золотовалютных резервах, тем самым намекая: смотрите, вот скрытая «ядерная бомба», которой мы можем подорвать экономику США. Но прежде-то всего ты подорвешь свою собственную экономику. Конечно, и американцам достанется, но все равно это из разряда «назло дядьке язык отморожу», и китайцы это хорошо понимают и на это, конечно же, не пойдут. И мы тоже. Поэтому, повторю, я бы различал здесь бурную пропагандистскую деятельность и реалии.

 

 

 

 

 

 

27 Мая 2014
Поделиться:

Комментарии

"Разговоры о крахе доллара - это такая модная сейчас игра в патриотизм: а покажем-ка мы Америке «кузькину мать»! Китайцы это хорошо понимают и на это, конечно же, не пойдут. И мы тоже"

РИА Новости/Сергей Ермохин

Целью расчетов в национальных валютах должно быть не ослабление позиции доллара и США, а обеспечение удобства и экономии на издержках. Но все равно все это будет происходить очень не быстро. Для этого Китаю нужно что-то в приличном объеме покупать у России за рубли, а России – за юани у Китая. Сейчас курс – где-то 5,5 рублей за юань, чуть больше, и он устанавливается не прямо, а все равно через доллар.

Что же касается единой валюты, то, как принято выражаться вслед за Джеймсом Бондом, «никогда не говори никогда». Но в обозримом будущем никаких реальных перспектив я не вижу. Да и смысла тоже. Опыт некоторых небольших стран – Чехии, Швеции, Дании, которые не поддались на уговоры ввести у себя евро и сохранили национальную валюту, – показал, что они выиграли, проблем у них куда меньше.

«Достоянием широких масс ни китайская культура в России, ни российская культура в Китае не стали»

- И самый последний вопрос, Владимир Яковлевич, из области духовной, идеологической. Цитирую Андрея Девятова, заместителя директора Института российско-китайского стратегического взаимодействия: «Для выхода из тупика России необходимо срочно совершить концептуальный маневр: распрощаться со статусом прислуги в «общеевропейском доме» и вернуться на «скифскую линию»… Суть – объявить себя по отношению к Срединному Китаю не частью северо-запада Европы – не наследницей царей династии Романовых, – но поднебесным востоком – правопреемницей державы Ленина-Сталина, наследницей Великой империи Чингисхана». И нам, и Китаю это действительно близко?

- Я знаю этого человека (правда, в реальности фамилия у него другая) и знаком с его творчеством – это его «идея фикс»: раз мы когда-то были с татаро-монголами в одном государстве, нам надо объединяться в коллективный «анти-Запад». Не думаю, что это слишком популярная точка зрения. Это, как говорится, дело вкуса конкретного человека.

- Хорошо, но насколько мы в действительности духовно близки с Китаем?

- Это непростой вопрос. Такие события истории, как разрыв Хрущева с Мао Цзэдуном в 50-е годы, до сих пор во многом определяет взаимное восприятие России и Китая. Наши книги и песни все еще популярны там, но в идеологической сфере наблюдается тщательное, старательное выкорчевывание самого духа Советского Союза как «старшего брата». Многие идеологи, в том числе и в Академии общественных наук Китая, и по сей день продолжают наставления на отрицательном примере распавшегося СССР, чтобы, не дай бог, КПК не повторила судьбу КПСС.

"Наблюдается тщательное, старательное выкорчевывание самого духа Советского Союза как «старшего брата»

РИА Новости

С другой стороны, сегодня мы лучше узнаем друг друга, Китай сейчас моден не только как место где можно деньги заработать, хотя многие, и правда, зарабатывают. Все теперь китаеведы, все про Китай пишут и говорят. Очень популярен китайский язык. Оперативно перевели некоторые важные работы писателя, Нобелевского лауреата Мо Яня, в нашем Институте опубликовали шеститомную энциклопедию духовной культуры Китая и получили за это Государственную премию. Но все-таки я бы сказал так: пока это остается уделом скорее специалистов, интересующихся. Достоянием широких масс ни китайская культура в России, ни российская культура в Китае не стали. Вот, наверное, одна из наиболее важных задач и один из наиболее эффективных инструментов укрепления взаимного доверия – это окультуривание наших контактов, повышение в них доли культурных обменов. «Культуру в массы!» – в буквальном смысле этого слова.

Вопросы – Александр Задорожный, главное фото - РИА Новости/Сергей Гунеев

http://znak.com/moscow/articles/26-05-14-41/102429.html

АндрЭ , 27 Мая 2014
Эта идея фиксъ идетъ отъ такъ называемыхъ евразійцевъ, еще дореволюціонныхъ. Современнымъ послѣдователемъ ихъ былъ Л.Н. Гумилевъ, называвшій себя послѣднимъ евразійцемъ. Именно послѣднимъ. Поскольку нынѣшніе, такъ себя называющіе, типа Дугина, таковыми, собственно, не являются. Такъ вотъ въ концепціи евразійства Азія то была, но Китая не было. Про Китай Л.н.Гумилевъ вообще говорилъ, что съ китайцами нужно дружить на разстояніи. Такъ что въ концепціи евразійства объединяться съ Китаемъ и въ мысляхъ не было. Авторъ, очевидно, первоисточниковъ евразійства не знаетъ, а о продуктѣ судитъ по его современнымъ поддѣлкамъ. Какъ ни странно, но послѣдователемъ евразійства, по крайней мѣрѣ въ своей политикѣ до 1905 года былъ и императоръ Николай II.
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов