Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2013 году

Фрагмент главной страницы сайта Сова-центра
Фрагмент главной страницы сайта Сова-центра

 

Мы

Мы публикуем очередной доклад Информационно-аналитического центра «Сова». Текст подготовлен под редакцией Александра Верховского.

Оглавление 

Резюме

Нормотворчество

Основные тенденции 2013 года

«Чрезмерная бдительность»

Интернет и антиэкстремизм

Случайные жертвы неправомерного антиэкстремизма

Основные направления преследований

Религиозные группы

Политические и гражданские активисты

Медийные сюжеты

Немного статистики

 

Резюме

2013 год в России в целом характеризовался некоторым снижением политической активности, хотя во власти явно продолжали сохраняться опасения нового подъема оппозиционного движения того или иного толка. Это отразилось на тенденциях в развитии и законодательства, и правоприменения в той сфере, которая обозначается в России как «противодействие экстремизму».

В основном такое противодействие приходится на радикально-националистические движения и группы; эта тема уже освещена в другом докладе Центра «Сова»[1], и  мы смогли констатировать наличие спорных или даже явно чрезмерных правоприменительных решений в этой области. Данный же доклад сфокусирован исключительно на тех мерах антиэкстремистской политики, которые – вне зависимости от их объекта – чрезмерно, по нашим оценкам, ограничивают гарантированные Конституцией права и свободы[2].

Упомянутые опасения федеральных властей вылились в 2013 году в весьма активную законотворческую деятельность. Были ужесточены некоторые действующие нормы и созданы новые репрессивные механизмы. В некоторых случаях особо репрессивные намерения законотворцев даже пришлось корректировать либо в процессе принятия законов, либо уже путем внесения поправок. Некоторые меры – такие, как криминализация призывов к сепаратизму или оскорбления религиозных чувств – кажутся просто надуманными, другие неявно адресованы конкретным группам, например, исламистской партии «Хизб ут-Тахрир». Но есть и меры, касающиеся всех – в первую очередь это резкое расширение возможностей блокировки доступа к ресурсам в интернете.

Все это вместе создает опасения серьезного роста масштабов репрессивного правоприменения в наступившем 2014 году, тем более, с учетом обострения внешнеполитической ситуации и острой полемики вокруг нее внутри страны.

Любопытно, что в прошедшем году объем репрессивного использования антиэкстремистского законодательства в сфере уголовного правоприменения, то есть в самой серьезной его части, по сравнению с 2012 годом сократился. Это коснулось обеих наиболее преследуемых категорий – как политических и гражданских активистов (в основном умеренных националистов разного рода), так и активистов религиозных и религиозно-политических (их, как всегда, больше, особо следует выделить последователей Саида Нурси), хотя политика в сфере религии вроде бы не столь явно связана с интенсивностью оппозиционного движения в стране.

Общая черта, характеризующая неправомерные уголовные приговоры 2013 года – непропорциональная реакция правоохранительной системы. Антиконституционная, но мирная, пропаганда «Хизб ут-Тахрир» карается не как таковая, а как подготовка к государственному перевороту; нетолерантные, но не подстрекающие ни к чему высказывания активистов или блогеров – совершенно разного толка – караются как возбуждение ненависти и вражды; проповедь превосходства собственной религии или критика чужой, что пусть и неприятно кому-то, но естественно для религиозной жизни, карается как возбуждение религиозной ненависти.

Проблема пропорциональности антиэкстремистского правоприменения становится все более актуальной, но пока не находит никакого решения.

Особенно это заметно в действиях административных и гражданско-правовых. Федеральный список экстремистских материалов растет с каждым годом все быстрее, а используется в противодействии каким-то действительно опасным группам по-прежнему исключительно редко. Органы прокуратуры расширяют и без того массовые проверки школ и библиотек на предмет контроля доступа к чему-то экстремистскому онлайн или оффлайн, хотя эта практика давно себя дискредитировала.

Рекомендации Верховного суда 2011 года сократили количество явно фантастических обвинений, однако и без них не обходится; достаточно упомянуть возбуждение ненависти к социальной группе «мужчины». Эти рекомендации также явно игнорируются при предъявлении обвинений в критике Русской православной церкви или ее руководства.

Антиэкстремистское правоприменение в целом смещается в виртуальную сферу. Это касается и доли судебных решений, относящихся именно к материалам, появившимся в интернете, и фокуса нормотворческой деятельности, сделавшей в 2013-м и уже в начале 2014 года регулирование интернета одним из приоритетов политики усиления контроля. Среда интернет-пользователей обладает, однако, большим потенциалом сопротивления такого рода политике, что, скорее всего, чревато новыми репрессивными нормами и мероприятиями.

 

Нормотворчество

В 2013 году в сфере законотворчества активно развивался избранный годом ранее курс на расширение мер по «противодействию экстремизму»; значительно ужесточено было и антитеррористическое законодательство. При этом какие бы доводы правительство ни приводило в обоснование этих мер, от исламистской угрозы до националистической, по-прежнему вполне очевидно, что законотворческая политика в этой сфере продиктована в значительной степени общеполитической ситуацией в стране. Государство стремится к усилению контроля над информационной сферой и расширению набора инструментов, которые можно применить для подавления оппозиционной активности. Кроме того, власти все активнее внедряются в сферу религиозной жизни с очевидным намерением защитить интересы Русской православной церкви и контролировать иные конфессии. Для нас очевидно, что ужесточение законодательства и расширение полномочий органов власти неизбежно приведет к умножению злоупотреблений в сфере применения антиэкстремистских законов. Отметим, что отдельные меры, принятые в 2013 году, оказались настолько жесткими, что государство вынуждено было к концу года их смягчить.

В июне 2013 года правительство внесло в Госдуму законопроект «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации (в части усиления ответственности за экстремистскую деятельность)», к рассмотрению которого депутаты приступили в декабре, а Президентом он был подписан уже в начале февраля 2014 года. Было ужесточено наказание по ст.ст. 280 («Призывы к экстремистской деятельности»), 282 («Возбуждение ненависти и вражды»), 2821 («Участие в экстремистском сообществе») и 2822 («Продолжение деятельности организации, запрещенной за экстремизм») УК. По всем статьям повысились размеры штрафов и сроки принудительных работ, по трем из них, кроме ст. 282 – и верхние пороги лишения свободы. По ст. 280 максимальный срок составляет теперь четыре года, по ст. 2821 – до десяти лет, по ст. 2822 – до шести лет. Таким образом, соответствующие преступления переходят из категории небольшой тяжести в категорию преступлений средней тяжести и даже тяжких. Как говорилось в пояснительной записке к законопроекту, такие меры создают «правовые условия для проведения необходимых оперативно-розыскных мероприятий в целях их раскрытия и привлечения виновных лиц к ответственности» и необходимы, чтобы дать правильный сигнал обществу в ситуации активизации экстремизма, чреватой ростом террористической активности. Повышение верхних планок штрафов и сроков принудительных работ можно счесть разумной новацией. Но вот повышение верхней планки лишения свободы идет вразрез с общей политикой в уголовном праве. С нашей точки зрения, отклонение от этой политики ради «сигналов обществу» и удобства следствия неоправданно. Стоит также заметить, что практика борьбы с радикальными группировками доказывает неэффективность запугивания как метода.

3 ноября 2013 г. Президент подписал закон о введении комплекса новых антитеррористических мер. По аналогии с антиэкстремистскими ст.ст. 2821 и 2822 в УК были введены ст.ст. 2054 («Организация террористического сообщества и участие в нем») и 2055 («Организация деятельности террористической организации и участие в ней»), однако наказание по ним предусматривается куда более суровое, чем по соответствующим экстремистским статьям (по которым ранее и проходили эти обвинения, так как терроризм по нашему законодательству – разновидность экстремизма): лишение свободы на срок от 10 до 15 лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей за организацию и на срок от 5 до 10 лет со штрафом в размере до 500 тысяч рублей за участие. В УК также вошла ст. 2053 («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»): за прохождение учебы у террористов налагается то же наказание, что и за участие в деятельности террористической организации. Отметим, что введение этих статей облегчит жизнь правоохранительным органам, нередко стремящимся обвинять в терроризме людей, не причастных к терактам. Под действие закона, в частности, подпадут будущие дела по обвинению в членстве в «Хизб ут-Тахрир», исламистской партии, которая могла бы быть запрещена как экстремистская, но была неправомерно запрещена как террористическая. Первое такое дело было возбуждено в феврале 2014 года в отношении пяти жителей башкирского города Дюртюли.

28 декабря 2013 г. был подписан закон о запрете «пропаганды сепаратизма». УК пополнился статьей 2801 («Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации»), копирующей по построению формулировок ст. 280. Собственно говоря, поскольку «нарушение целостности Российской Федерации» является частью определения экстремистской деятельности, публичные призывы к нему и раньше подпадали под ст. 280 УК, так что пока непонятно, что новая формулировка меняет в действующем праве. Мы же по-прежнему убеждены, что по смыслу Конституции РФ противозаконными должны считаться только сепаратистские действия, связанные с насилием.

28 июня 2013 г. был подписан федеральный закон  № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части противодействия незаконным финансовым операциям», согласно которому российским банкам вменено в обязанность блокировать все счета и операции всех включенных в перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму, – так называемый список Росфинмониторинга, а также не включенных в этот список, но подозреваемых в причастности к терроризму. При этом была прописана возможность в судебном порядке обжаловать решение о включении в список Росфинмониторинга. В результате не только осужденные, но подозреваемые по антиэкстремистским статьям и зависящие от них члены их семей фактически были лишены средств к существованию и возможности совершать какие бы то ни было финансовые операции, вплоть до оплаты штрафа по приговору суда. Эти меры, как мы считаем, были не только чрезмерно жесткими, но и излишними: властям достаточно следить за счетами «экстремистов», как это делалось ранее. Отметим также, что значительная часть сделок, связанных с противозаконной деятельностью физических лиц (к примеру, покупка оружия на черном рынке), осуществляется с помощью наличных средств.

К концу года эта поразительная новация была все же смягчена. 28 декабря 2013 г. был подписан федеральный закон № 403-ФЗ «О внесении изменений в ФЗ “О национальной платежной системе” и ФЗ “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма”». Среди прочего в них были несколько смягчены вышеупомянутые поправки. Теперь в законе оговаривается право физических лиц, включенных в список Росфинмониторинга, «в целях обеспечения своей жизнедеятельности, а также жизнедеятельности совместно проживающих с ним членов его семьи, не имеющих самостоятельных источников дохода» осуществлять операции для получения и расходования заработной платы (в размере, не превышающем 10 тысяч рублей в месяц на каждого члена семьи), пенсии, стипендии, пособия и др., а также для уплаты налогов, штрафов и т.п. У граждан также появилась возможность подавать заявку на осуществление операций с суммами, превышающими 10 тысяч рублей, Росфинмониторинг выносит решение разрешить или запретить такую операцию в течение пяти дней.

Тогда же были смягчены ограничения в избирательных правах для отдельных категорий судимых граждан. 13 декабря 2013 г. Госдума приняла в первом чтении законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон “Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации” (по вопросу ограничения избирательных прав некоторых категорий граждан Российской Федерации)». Согласно этому документу, участие в выборах в качестве кандидатов граждан, осужденных за совершение тяжких преступлений, не допускается на 10, а особо тяжких преступлений – на 15 лет с момента снятия и погашения судимости. Законопроект призван исправить ситуацию, сложившуюся после принятия 2 апреля 2013 г. поправки к закону № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ», согласно которой запрет на пассивное избирательное право для этих категорий граждан был пожизненным. На недопустимость этой ситуации указал Конституционный суд. Отметим, что пожизненное лишение избирательных прав коснулось бы и осужденных за экстремистские преступления, переведенные в разряд тяжких. Впрочем, этот перевод так или иначе означает увеличение срока поражения в пассивном избирательном праве у осужденных по этим статьям, что при существующем состоянии применения антиэкстремистского законодательства вызывает беспокойство, давая властям дополнительные рычаги влияния на избирательный процесс.

Обратимся к законам, призванным установить контроль над информационной сферой.

30 декабря 2013 г. Президент подписал закон о внесудебной блокировке сайтов с призывами к экстремистским действиям, массовым беспорядкам и даже проведению несогласованных публичных мероприятий (известный как «закон Лугового»). По аналогии с блокировкой детской порнографии, доступ к этой информации теперь должен закрываться срочно, без проведения судебной процедуры. Отличие в том, что в данном случае решение может принимать только Генеральная прокуратура (реализация же возложена на Роскомнадзор), что ограничивает потенциальный объем произвольных действий. Зато Генпрокуратура не обязана сообщать редакции или владельцам сайта причину блокировки (и, как выяснилось в марте 2014 года при первых случаях применения, и не сообщает), что затрудняет этим владельцам урегулирование возникшей проблемы. Мы считаем недопустимой внесудебную блокировку материалов, основанную лишь на подозрениях в экстремизме, поскольку она неизбежно приведет к произволу и злоупотреблениям со стороны правоохранительных органов и наступлению на свободу слова. Даже считая материал опасным и требующим срочной блокировки, правоохранительные органы должны действовать с санкции суда, которая может быть выдана в срочном порядке, как в случае санкции на обыск или арест. Отметим, что против принятия этого закона высказалась и Российская ассоциация электронных коммуникаций (РАЭК): она сочла законопроект несвоевременным и противоречащим ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека заявил, что принятие закона повлечет за собой серьезное ущемление конституционных прав и свобод, создаст почву для роста правового нигилизма и иллюзию борьбы с экстремизмом вместо реальной работы по его искоренению.

Теперь перейдем к законодательным актам в сфере религиозной жизни.

1 июля 2013 г. вступил в силу Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан, осквернению объектов и предметов религиозного почитания (паломничества), мест религиозных обрядов и церемоний». Напомним, законопроект об оскорблении религиозных чувств, внесенный в Госдуму в 2012 году в ответ на акцию панк-группы «Pussy Riot» в храме Христа Спасителя, вызвал бурную реакцию прессы и общественных организаций, протесты правозащитников. В конце 2012 года Президент РФ предложил отложить рассмотрение законопроекта на несколько месяцев, а весной 2013 года депутаты приняли его в первом чтении с оговоркой, что во втором чтении законопроект ждут существенные поправки. Действительно, в итоге из законопроекта были исключены наиболее одиозные составляющие: смутное понятие «оскорбление убеждений» верующих, дискриминационный характер защиты религиозных чувств, предусмотренной только для «религиозных объединений, исповедующих религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России».

В итоге закон изменил состав и санкции по ст. 148 УК («Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания») и ст. 5.26 КоАП («Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях)». В ст. 148 УК введена новая часть 1, которая предусматривает ответственность за «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих», в виде штрафа в размере до 300 тысяч рублей, либо обязательных работ на срок до 240 часов, либо лишения свободы на срок до года. В случае совершения этих деяний в местах религиозного почитания, богослужения и проведения других религиозных обрядов штраф может составить до 500 тысяч рублей, срок привлечения к обязательным работам – до 480 часов, срок лишения свободы – до трех лет с возможным ограничением свободы на срок до года. Санкции за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению религиозных обрядов и церемоний остались прежними (теперь это ч. 2 статьи), но в случае совершения этих деяний с использованием служебного положения либо с применением или угрозой применения насилия виновный может быть наказан штрафом в размере до 200 тысяч рублей, исправительными работами на срок до 480 часов или лишением свободы на год.

С нашей точки зрения, реформа ст. 148 является избыточной мерой. Состав ч. 1 пересекается с составом ст. 213 в части, касающейся проявления явного неуважения к обществу (без упоминания нарушения порядка) и со ст. 282 в части об оскорблении религиозных чувств (ср. с размытой формулировкой ст. 282 об унижении достоинства). Таким образом, появляется новая статья неясного содержания, поскольку крайне сложно понять, что же такое «действия, выражающие явное неуважение к обществу», но не нарушающие общественный порядок и совершенные «в целях оскорбления религиозных чувств», но, возможно, их так и не затронувшие. Квалификация деяний, направленных против религии или верующих, в таких условиях оказывается проблематичной. И действительно, правоприменение по этому составу на момент написания доклада отсутствует.

По ст. 5.26 КоАП были в десять и более раз увеличены штрафы за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания. Для граждан штраф за это правонарушение составил от 10 тысяч до 30 тысяч рублей, а для должностных лиц – от 50 тысяч до 100 тысяч рублей. Изменилась формулировка ч. 2 ст. 5.26 и санкции по ней. За умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков и эмблем мировоззренческой символики и их порчу или уничтожение был установлен штраф в размере от 30 тысяч до 50 тысяч рублей для граждан и от 100 тысяч до 200 тысяч рублей для должностных лиц. Здесь также возникают вопросы к терминам, которыми оперируют авторы новой формулировки второй части статьи. Понятие «осквернение» является церковным, а что под ним подразумевает светское право, не очевидно. Не вполне ясно также, всякие ли знаки и эмблемы «мировоззренческой символики» подпадают под защиту, а если нет, то какие именно.

3 июля 2013 г. Президент РФ подписал закон «О внесении изменения в статью 9 Федерального закона “О свободе совести и о религиозных объединениях”». Документ дополнил гл. 9 действующего закона («Создание религиозных организаций») п. 3, в котором речь идет о запрете становиться учредителем, участником или членом религиозной организации иностранцам или лицам без гражданства, «в отношении которых в установленном законодательством РФ порядке принято решение о нежелательности их пребывания (проживания) в РФ», и лицам, чья деятельность признана судом экстремистской, либо подпадающим под закон о противодействии отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма. Поскольку российское законодательство не дает определения участия в религиозной организации, а многие такие организации не имеют фиксированного членства, с принятием этого закона появились новые возможности для произвола. К примеру, мечеть может быть закрыта только из-за того, что ее посещает осужденный по антиэкстремистской статье.

8 июня 2013 г. был подписан закон «О внесении изменений в статьи 4 и 24 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Изначально разработчики законопроекта предлагали (по примеру Татарстана, где подобная норма уже существует) наделить субъекты РФ правом устанавливать «требования к религиозному образованию служителей и религиозного персонала». С нашей точки зрения, установление государством требований к религиозному образованию является недопустимым вмешательством государства в сферу религиозной жизни общества. Однако эти поправки были исключены из текста закона. Требования к религиозному образованию служителей и согласно новой норме остались в ведении религиозных организаций.

 

Основные тенденции 2013 года

 

«Чрезмерная бдительность»

ВЕСЬ ТЕКСТ -  http://polit.ru/article/2014/04/30/antiextremism/#ultr006

30 Апреля 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов