«Сознательное решение понизить значимость отношений с Россией»

Джеффри Манкофф. Фото: Центр стратегических и международных исследований

Джеффри Манкофф. Фото: Центр стратегических и международных исследований

Подробнееhttp://rusplt.ru/policy/Jeffrey-Mankoff-interview-8486.html

Американский политолог Джеффри Манкофф рассказал, почему власти США стараются уделять России все меньше внимания и какое будущее ждет нашу страну через 50 лет

 

Февральский опрос Gallup показал, что 60% американцев недоброжелательно настроены по отношению к России. Это худший показатель за 20 лет. Вместе с тем Россия перестала быть для США приоритетным направлением во внешней политике. О том, как в США воспринимают Россию, «Русской планете» рассказал заместитель директора программ по России и Евразии Центра стратегических и международных исследований Джеффри Манкофф. Интервью с ним проходило еще до развязки событий в Киеве и «Крымского кризиса».

Центр стратегических и международных исследований (CSIS) — основанный в 1962 году научно-исследовательский институт по государственной политике. Нынешний руководитель CSIS — Джон Хамр, бывший заместитель министра обороны США. Институт близок к Республиканской партии.

— Многие в России считают, что американцам есть дело до всего, что у нас здесь происходит. Это правда? Действительно ли простые американцы постоянно думают о России? Правда ли, что российские внутренние дела обсуждают в госдепартаменте США так часто, как об этом говорят на российском телевидении?

— Для начала давайте проясним одну вещь. Вы сказали «простые американцы»... Очевидно, что есть большая разница между простыми американцами и людьми, которые работают в госдепартаменте. Я думаю, большинству американцев большую часть времени нет дела до России. Сейчас нет той обстановки, которая складывалась во время холодной войны. Если люди и думают о каких-то других странах, то прежде всего о Ближнем Востоке — вы можете судить об этом по количеству публикаций в нашей прессе — и о Мексике — просто потому, что у нас с ней общая граница и людей всерьез беспокоит проблема иммиграции. В некоторой степени они думают про Китай. Вот, в общем-то, и все. По сравнению с большинством европейских стран Америка достаточно изолирована: с двух сторон здесь океан, с других двух — крупные соседи, от которых не исходит угроз. В отличие от других стран, Америка не так много смотрит за пределы своих границ. Так что это миф, что «что бы ни происходило у нас в стране, имеет огромное значение для Америки». Кстати, этот миф существует не только в России, но и в некоторых других странах.

— А что насчет госдепартамента?

— Госдепартаменту действительно приходится иметь дело со всем, что происходит в мире. Кроме того, он определяет приоритетные направления работы правительства. Сейчас, например, кризис разворачивается на Украине — и, конечно, этому уделяется много внимания в администрации президента и в госдепартаменте.

Все остальное зависит от того, насколько важны для действующей администрации те или иные направления. Во время первого срока президента Обамы, примерно с 2009 по 2012 год, с Россией проводилась политика «перезагрузки». В этот период Россия имела огромный приоритет для администрации Обамы — но не потому, что администрации были очень важны отношения с Россией, а потому, что она могла помочь США в достижении их стратегических целей, например, в Афганистане и в Иране. Так что усилие было направлено на то, чтобы получить поддержку Москвы в тех вопросах, которые были важнейшими для Америки. В случаях с Афганистаном и Ираном это по большей части сработало, но как только эти цели были достигнуты, стало непонятно, как отношения с Россией будут развиваться дальше.

Дмитрий Медведев и Барак Обама. Фото: Александр Земляниченко / AP

Дмитрий Медведев и Барак Обама. Фото: Александр Земляниченко / AP

Примерно в это же время Путин вернулся в Кремль. У него, как я понимаю, к США немного другое отношение (чем у Дмитрия Медведева.. — РП), да и США к нему относятся иначе. В этот момент было предпринято более или менее сознательное решение понизить значимость отношений с Россией. Время президента США ограничено, и количество задач, на которых он может сосредоточить свое внимание, тоже не бесконечно. Он будет заниматься в первую очередь теми вопросами, в которых, по мнению его советников, он сможет добиться наибольших результатов. Россия не относится к таким направлениям. При этом она по многим причинам остается важной страной, с которой США продолжат поддерживать отношения.

— В последнее время на официальном уровне звучало много резких заявлений — как в адрес США от России, так и наоборот. Но помимо публичной дипломатии есть сфера реальной политики, реального сотрудничества. Насколько эти резкие заявления влияют на реальное сотрудничество между странами?

— На мой взгляд, публичные заявления часто отражают то, о чем идет речь за закрытыми дверями. Они влияют на то, как принимаются решения. Один из последних примеров: посол США Майкл Макфол объявил, что он покинет свой пост после Олимпийских игр. Практически сразу после того, как он прибыл в Москву, он стал целью нескольких публичных уколов со стороны российского Министерства иностранных дел и Кремля. С точки зрения госдепартамента, российские коллеги его прямо оскорбили. При этом, как я понимаю, в его разговорах с чиновниками МИДа ему давали понять, что делают это на публику и что это не влияет на те сферы, где интересы России и США совпадают. И в некоторой степени так и есть: интересы есть интересы, несмотря на все остальное. Но в то же время атмосфера, которая создавалась вокруг Макфола, во многом сокращала поле возможностей для сотрудничества. Администрации, конгрессу, СМИ она давала представление о том, что происходит в России, что Россия не заинтересована в сотрудничестве. А поскольку правительству США, послу США приходится учитывать политическую обстановку в своей стране, со временем все сложнее становилось стремиться к этому сотрудничеству.

— Вы сказали, что рядовые американцы все чаще думают про Китай. А как на отношения США и Китая смотрят американские чиновники? Какую роль в этих отношениях играет Россия? Чей это союзник? Китая или США?

— ...Или ничей. Когда американские исследователи и чиновники смотрят на отношения с Китаем и на стратегию США в Азии, они не думают о России. Потому что отношения между США и Россией традиционно были больше завязаны на европейских вопросах и на проблемах постсоветского пространства. Это неправильно. Россия имеет влияние в Азии, это страна, которая работает над своим присутствием в Азии. У нее есть свои интересы и приоритеты в этом регионе, и они не совсем совпадают с интересами Китая или США. Но есть такие сферы, где США стоило бы больше сотрудничать с Россией в Азии. Тем не менее в силу некоторых исторических и, честно говоря, бюрократических причин этого пока не происходит.

— Как в Вашингтоне воспринимают проект Таможенного союза? Нет ощущения, что Россия, Белоруссия и Казахстан пытаются воссоздать нечто, похожее на Советский Союз?

— Я думаю, люди в Вашингтоне хотели бы сначала посмотреть на то, что из этого выйдет. Когда Хиллари Клинтон еще занимала пост госсекретаря, она говорила, что США не будет противостоять евразийской интеграции. Я не думаю, что это была полностью сформулированная позиция США по этому вопросу, но мне кажется, что это отражает то, что по этому поводу думает большинство американцев.

Майкл Макфол. Фото: Сергей Чириков / EPA / ИТАР-ТАСС

Майкл Макфол. Фото: Сергей Чириков / EPA / ИТАР-ТАСС

Причиной для беспокойства может стать давление, которое оказывается на некоторые страны в связи с их возможным вступлением в Таможенный союз (я сейчас говорю об Армении, Украине и Молдавии). Вместе с тем реальное влияние, которое будет иметь Таможенный союз, то, насколько успешной окажется тактика привлечения в него некоторых стран вопреки их интересам — все эти вопросы остаются открытыми. Если страны сами решают вступить в Таможенный союз, опираясь на свои интересы, то у США нет причин возражать против этого решения. Возражения возникают, когда страну принуждают к тому, чтобы она подписала это соглашение. Так, как это было, например, в случае с Украиной. Янукович, как мне кажется, не смог решить эту проблему, из-за чего все обернулось кризисом. То, что сейчас происходит на Украине, во многом определит будущее отношение к Таможенному союзу и тому, насколько значимым будет это объединение. И поэтому ситуации на Украине сейчас уделяется так много внимания.

— Что сейчас происходит с американской школой советологии и кремлинологии? США всегда славилась этими направлениями исследований, но в последнее время стало складываться ощущение, что интерес к этим дисциплинам угасает.

— Безусловно, интерес к этим темам снижается — особенно по сравнению с тем, каким высоким был запрос на них во время холодной войны. В течение нескольких лет интерес к этой тематике снижался, сокращались ресурсы, выделяемые на эти исследования. Достаточно посмотреть, сколько людей сейчас учат русский язык, или на тот факт, что в этом году Конгресс сократил финансирование так называемой Title VIII — программы финансирования исследований стран бывшего Советского Союза.

— Насколько серьезными могут быть последствия ликвидации программы Title VIII?

— Очень жаль, что это произошло. На Title VIII тратилось не так уж много денег, так что существование этой программы не могло как-то значительно повлиять на состояние федерального бюджета (по официальной версии, Title VIII была упразднена ради бюджетной экономии; при этом финансирование программы неуклонно снижалось в течение последних десяти лет. — РП). Все-таки речь идет о регионах, где такие вложения могут окупиться. Люди, которые понимают эти страны, бывают там, говорят на их языках и располагают местными контактами, могут многим помочь чиновникам, формирующим внешнюю политику США. Но к несчастью, теперь весь регион перестал быть приоритетным для США, и вместе с ним «немодными» стали целые направления научного знания.

— Какие вызовы, по вашему мнению, станут самыми серьезными для России в будущем? С какими проблемами она столкнется, скажем, в пятидесятилетней перспективе?

— О-хо-хо-хо. Для России... в будущем...

— Что-то ваш голос звучит не слишком уверенно. Есть ли вообще у России будущее?

— Нет, сама страна точно никуда не денется. Возможно, это будет страна поменьше... Я не уверен, будет ли Северный Кавказ по-прежнему частью России в пятидесятилетней перспективе. Кроме того, нас сильно беспокоит будущее Сибири и Дальнего Востока — будет ли развиваться их экономика. В более широком смысле это касается всей страны: сможет ли Россия построить конкурентоспособную экономику? Речь не идет о том, что Россия исчезнет — я не думаю, что кто-то ставит вопрос таким образом. Но если в течение следующих десятилетий вы будете переживать серьезную экономическую и общественную стагнацию, то вы будете все больше маргинализироваться — как в экономическом, так и в политическом смысле. Я не думаю, что это может пойти на пользу России или миру.

По большей части все зависит от того, удастся ли вам навести у себя порядок. Речь идет о формировании институтов, поощрении людей, решивших не уезжать, тех, кто чувствует, что их будущее связано с этой страной. Если это сделать, то я уверен, что через пятьдесят лет Россия могла бы стать одним из лидирующих мировых игроков. Впрочем, здесь нет никакой гарантии.

Подробнееhttp://rusplt.ru/policy/Jeffrey-Mankoff-interview-8486.html

http://rusplt.ru/policy/Jeffrey-Mankoff-interview-8486.html

6 Марта 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов