«Россия никогда не будет членом Европейского союза»

Владимир Путин. Фото: Александр Земляниченко / AP 

Владимир Путин. Фото: Александр Земляниченко / AP 

 

«Русская планета» обсудила с политологом Ириной Бусыгиной перспективы Евросоюза, «патовую ситуацию» на Украине и невозможность российской евроинтеграции

 

Ирина Бусыгина – доктор политических наук, профессор кафедры сравнительной политологии МГИМО, директор Центра региональных политических исследований МГИМО. Специалист в области проблем федерализма, германской политики и европейской интеграции.

– Что сегодня нужно сделать, чтобы тебя посчитали европейцем? Что сделали, например, хорваты для вступления в Европейский союз?

– Хорватов все-таки посчитали не европейцами, а евросоюзовцами. Я бы разделяла вхождение в ЕС как в экономический и отчасти политический союз от «европейскости», которая связана не только с институтами, но и с ценностными и нормативными ориентациями.

Итак, почему Хорватию приняли в союз? Страна прежде всего удачно расположилась на карте. Их соседи, не все, но некоторые – уже члены ЕС. Во-вторых, Хорватия – маленькая страна. В данном случае размер важен. Маленькая страна – маленькая экономика, которая не разбалансирует ЕС в еще большей степени.

Следующий фактор субъективный, это желание – и элит, и населения. Если его нет, то говорить попросту не о чем.

Третье – это необходимость конвертировать ваше желание в готовность к вступлению в ЕС. А это опять-таки намного легче сделать, если вы маленькая страна. Необходимо осознавать те преимущества и издержки, которые будет давать членство в Евросоюзе.

Более того, членство в ЕС – это не просто получение некоего статуса – необходимо следовать некоторым правилам, которые позволяют вступить в это сообщество. Необходимо послать достоверный сигнал о том, что вы готовы к этому процессу и реформам, которые он приносит вместе с собой. Хотя понятно, что эти реформы принесут не только пряники, но и будут очень болезненными. Необходимо быть готовым к модернизации своей экономики, к ее открытию, как того требуют нормы Европейского союза. И необходимо понимать, что неконкурентные сектора экономики пострадают, что непременно вызовет недовольство в обществе.

Вступление в Евросоюз – это, прежде всего, вопрос элит. Решение о вступлении может вызвать социальное недовольство в стране. Поэтому если в стране существует жесткое сопротивление интеграционным процессам, то вступление окажется длинным и тяжелым. Элиты должны кропотливо работать с общественным мнением, и менять его приоритеты в сторону Европейского союза.

С другой стороны, существует и так называемый эффект членства – когда вы уже находитесь внутри Евросоюза, то это становится драйвером, который подстегивает ваши реформы и не дает им остановиться.

– Исчерпал ли Евросоюз в его современных границах возможности роста?

– Почти да. И это хорошая новость. Эти возможности еще есть, но речь идет о малых странах.

Если бы я находилась в Брюсселе на руководящей должности, то я была бы категорическим противником «расширения 2004-го года». Это был чрезвычайно амбициозный проект, который был мотивирован политически, как и все расширения ЕС, начиная с 1980-х годов.

Но одно дело, когда вы расширяетесь на три страны, и другое – когда на десять. Среди них есть страны, которые создают относительно мало проблем, например, Чехия или Венгрия. Но есть и такой по европейским меркам гигант, как Польша, который еще нужно «переварить»: огромный аграрный сектор, большое население, большая экономика и так далее.

Ирина Бусыгина. Фото: Юрий Иващенко / «Русская Планета»

Ирина Бусыгина. Фото: Юрий Иващенко / «Русская планета»

И, тем не менее, расширения идут. Я определенно вижу членом Евросоюза Исландию. Но это маленькая страна, и в целом благополучная экономика.

Дальнейшее расширение ЕС пойдет по Балканам: Македония, Босния и Герцеговина. А вот насчет Сербии и Косово трудно сказать. По Косово существует большой раскол внутри ЕС. Испания возглавляет тех, кто против интеграции этой страны. Сербия тоже имеет ряд сложных проблем, в том числе завязанных на Косово.

Резюме: какими-то маленькими «порциями» расширение еще может идти. Но вот дальше – всё. У Турции открыты переговоры с Брюсселем, но страна настолько сложная, что они идут крайне тяжело и медленно, так как много проблем в экономике, не решенный курдский вопрос, оккупация северного Кипра.

В общем, возможности роста почти исчерпаны.

– Сейчас в связи с событиями в Украине пользователи социальных сетей активно делятся коллажем, на котором изображены хорваты, румыны, венгры, которые жгут флаги Евросоюза, и только украинцы им радостно размахивают. Насколько это демонстрирует реальный евроскепсис в странах, вступивших в последнее время в ЕС?

– Скепсис безусловно высок. Его можно было предсказать, потому что у большинства обывателей очень узкий временной горизонт. Если не видно быстро заметных перемен от вступления, то начинают расти настроения разочарования в сделанном выборе. Ну, и конечно, Европейский союз есть за что критиковать, и эта критика может вырасти до циклопических размеров.

Лично мне хотелось бы провести исследование и построить корреляцию между уровнем образования и желанием жечь европейские флаги. Наверное, средний класс, как бы мы ни понимали его, вряд ли выходит этим заниматься. Жечь любой флаг – это хулиганская акция. Наверняка есть и недовольные интеллектуалы, но у них есть иные способы выражения своей позиции: они не жгут флаги, а пишут и говорят. Это более значимое средство воздействия – но, увы, доступное не всем.

В недавно вступивших в Евросоюз государствах распространен общественный взгляд на союз как на некоего патрона, который будет решать все проблемы. Но ЕС никогда не выступал в такой роли и не собирается этого делать.

Дело в том, что Европейский союз – это очень сложный механизм, работу которого трудно объяснить обывателю. Вступая в ЕС, никто не получает никакого коллективного блага автоматически – оно всегда отложенное и приобретается с годами. Но если это сказать честно, то за это обыватели не будут голосовать.

Элиты, которые начинают путь евроинтеграции, ставят себя в трудное положение: с одной стороны, они не могут сказать, что при вступлении в ЕС социального блага сразу не наступит, но с другой, они должны как-то склонить общественное мнение в пользу вступления, поэтому говорят о нем только позитивно. Они не могут сильно врать, но и правды сказать не могут.

И естественно, в результате вступления всегда возникает недовольство, а наиболее ярые граждане начинают жечь флаги. Этот протест предсказуем.

– Кто в современной Евросоюзе наиболее активно выступает против дальнейшего расширения?

– Сильной группы, однозначно выступающей против дальнейшего расширения ЕС, сегодня нет. Сегодня только две крупные страны, – но я подчеркну, не крупные экономики, – являются наиболее осторожными в отношении расширения. Это Италия из-за близости Балканского полуострова, откуда в случае открытия границ двинется на Апеннины большой миграционный поток. И еще это Испания. Это не те страны, которые в принципе не хотят расширения, но опасаются его в направлении Балканского полуострова.

– Сильно ли разочаровали европейские элиты и общества итоги саммита «Восточного партнерства»?

– У европейцев были определенные ожидания от этого мероприятия, и их разочаровала, прежде всего, непоследовательность. Ведь Янукович демонстрирует очень непоследовательную политику: он посылал один за другим сигнал о том, что он готов к сближению, и буквально накануне все переиграл. Отсюда возникает законный вопрос: а в какой степени Евросоюз вообще может полагаться на то, что говорит Янукович? Даже не поводу процесса ассоциации, а в целом.

– Своим решением Янукович и его команда перечеркнули все взаимные усилия по сближению последних лет или еще есть шанс отыграть обратно?

– Это вопрос условий. Евросоюз выдвинул свои условия. Как говорил Лютер, «здесь я стою и не могу иначе». Европейцы не меняли своих условий, Янукович об этом знал. И он вполне мог спрогнозировать и российскую реакцию. Удивительна эта непоследовательность в ситуации, когда люди собирались менять жизнь целой страны и будущего своих детей. Ведь это очень важно знать: в какой стране будут жить твои дети.

Примерно то же самое произошло в 2000-е годы, когда из России – европейской страны стали делать евразийскую державу. Одна и та же страна, одни и те же люди, но все перевернули с ног на голову.

Украина сможет еще отыграть эту ситуацию, если выполнит условия европейцев.

– И даже Янукович еще сможет это сделать?

– Ну, еще один раз он это сделать может. Но в третий раз кричать «Волки!» не получится.

– Удалось ли Таможенному союзу за последние два года стать альтернативным интеграционным проектом на постсоветском пространстве?

– Меня смущает слово «альтернативный». Таможенному союзу не удалось это сделать за два года и не удастся никогда. Этот союз совершенно не сравним с Евросоюзом – это организация, строящаяся совсем на других основаниях. По факту Таможенный союз существует как слабая экономическая организация, и не существует совсем как политическая.

Если же мы говорим об Украине, то мы должны рассуждать прежде всего об интеграции российской и украинской экономики, то есть о двухсторонней интеграции. Потому что Украина – не член Таможенного союза. То же самое мы можем сказать и о связанности украинской и белорусской экономики.

Сложность украинской ситуации состоит в том, что им приходится вступать в жесткую коалицию. Я имею виду под этим, что им, выбирая экономику, приходится выбирать и политику. А в таком расколотом обществе как Украина – это чрезвычайно сложно. При любом выборе на Украине будет очень большая группа протестующих против него. Если бы на Украине можно было немного развести экономику, политику, общество и культуру, то это была бы совсем другая игра. Геополитический выбор дался бы значительно менее болезненно.

А у украинцев сегодня получается, что есть две коалиции: Европейский Союз и то, что связанно с Россией (я не готова ее более как-то четко обозначить). И выбрав одно, украинцы выбирают сразу всё. Для Украины сложившаяся ситуация – патовая. Ей было бы гораздо выгоднее, если бы эти коалиции были гибкими.

Кроме того, для Украины чрезвычайно плохо, что у России и Евросоюза такие скверные отношения.

– Если Украине удастся подписать ассоциацию с Европейским союзом, что это будет означать для России?

– Если бы Янукович подписал бы соглашение об ассоциации, то для России экономически ничего бы не изменилось. И не понятно, почему сегодня так радуются тому, что президент Украины этого не сделал.

Россия, как мне представляется, очень переживает из-за утраты символического капитала. Нам чрезвычайно обидно, что выбрали не нас. Это вопрос статуса и престижа, который для наших властителей очень важен. Наш режим построен на том, что у нас очень сильное разведение внутренней и внешней политики. Власть уже не отрицает, что у нас с инновациями и инвестициями беда, но считает, что это можно компенсировать «хорошей внешней политикой». И вот мы рапортуем о больших успехах в Сирии. Мы дружим с Ираном. И, конечно же, мы должны быть лидером на постсоветском пространстве.

Для России Украина – безусловно, важнейшая страна на постсоветском пространстве. Но если бы Янукович подписал ассоциацию, то это мало бы что изменило бы в российской внешней политике. Россия бы продолжила свой курс на интеграцию оставшихся стран постсоветского пространства.

– Евросоюз сможет растянуться от Пиренеев до Владивостока, как об этом говорил французский президент де Голль, или Россия никогда не станет членом ЕС?

– Россия никогда не будет членом Европейского союза.

Скажу вещь, наверное, чудовищную: Россия могла бы вступить в Евросоюз только частями. При сохранении же наших 17,1 миллионов квадратных километров это невозможно. И пока ничего не предвещает, что могут возникнуть такие правила игры, которые позволят объединиться таким гигантским структурам как Евросоюз и Россия.

И это не говоря о том, что Россия вообще не готова стать членом чего-то (того, что работает не на ее условиях). Кстати, из-за этого у нас даже не функционирует союзное государство с Белоруссией.

Я была бы рада, если Россия медленно сближалась с Евросоюзом во всех сферах. Но ведь при всех сегодняшних заданных ограничениях, в том числе и политического режима, уже все это достигнуто. Ведь мы до сих пор живем по ельцинскому соглашению с Евросоюзом от 1994 года. Но тогда страна себя считала европейской, а сегодня нет. И если мы это соглашение отменим, то у нас не останется ничего. Сейчас саммиты России и ЕС – это чистое сотрясение воздуха, потому что у нас уже все согласовано. А то, что можно было бы развивать дальше, требует реформ со стороны России.

 

 

15 Декабря 2013
Поделиться:

Комментарии

Кузнецов Анатолий , 15 Декабря 2013
Без реформ говорить не о чем; мы просто теряем время. 15 декабря 2013, 14:25 Сергей Простаков Your text to link...
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов