Коррупцию в России не победить. Но можно превратить ее в «коррупцию-light

Метафизика коррупции

Российские новости полны сообщений об антикоррупционных расследованиях. Раньше поиск коррупционеров был прерогативой оппозиции, но в последние годы популярную повестку перехватили и в Кремле. Каждую неделю появляются сообщения о больших и малых начальниках, задержанных за взятки и злоупотребления: Улюкаев, Белых, Хорошавин, Гайзер – список огромен. Что вообще такое коррупция? Почему она так разрослась в России? Можно ли ее победить? Нужно ли это делать? Политолог Глеб Кузнецов разбирает явление с точки зрения общественной науки и мировой практики.

Что такое коррупция?

Коррупция – это форма общественного взаимодействия, связанная с нарушением формальных, «писанных» законов и правил в интересах участников этого неформального взаимодействия. Правила и законы появились не сами по себе, а, как нас учил Томас Гоббс, стали следствием общественного договора. То есть общепринятого соглашения между людьми. Это соглашение, в общем-то, целиком и до конца не нравится никому, но именно оно делает возможным сосуществование разных сил и групп интересов в обществе. Как писал Гоббс в «Левиафане»: «пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех». Причём «власть» – это не обязательно тиран и деспот, это просто система договорённостей, нарушение которых выводит тебя из этого общества. 

По Гоббсу, людей объединяет общественный договор. Коррупция – нарушение правил этого договораПо Гоббсу, людей объединяет общественный договор. Коррупция – нарушение правил этого договора

Так вот, коррупция как практика, нарушающая это соглашение, является прямой угрозой существованию самого общества. Коррупция создаёт пути обхода общественного договора и тем самым приближает нас к гобссову кошмару той самой «войны всех против всех». Мы неоднократно видели примеры, когда коррупция реально приводит к ужасным последствиям – то недовольный коммерсант придёт в мэрию подмосковного городка и расстреляет там вице-мэра с коллегами, то, напротив, полицейский убьёт недоплатившего ему коммерсанта. 

В то же время коррупция зачастую оказывается органично вписанной в этот самый «общественный договор» (пусть и не в формальную его часть в виде «законов») и становится если не приемлемым, то традиционным и «консервативным» механизмом взаимодействия участников. Тогда она перестаёт быть собственно «коррупцией» и становится чем-то иным. Грань между коррупцией, «множащей хаос» и разрушающей ткань общества, и коррупцией – «традиционными отношениями» весьма тонка и подвижна. Особенно если учесть, что первая очень любит выдавать себя за вторую: все так делают, ибо «так испокон на Руси было».

Коррупция: два подхода

Существует два основных подхода к пониманию коррупции. 

В первом – традиционном – подходе коррупция, безусловно, воспринимается как «зло», буквально «нарушение» – негативное явление, которое подлежит тотальному искоренению во имя процветания человечества.

Второй подход говорит, что коррупция – это органичная часть экономики, политики и самой сути жизни. «Какое же это нарушение, – возражают сторонники этого подхода, – если почти 100% людей так или иначе вовлечены в коррупцию?» Исходя из такого понимания, нарушением и ненормальностью становятся как раз «чистые» сделки, когда за ними не стоит ничего, кроме того, что предписано законом.

Следствием первого подхода являются бесконечные комиссии по борьбе с коррупцией, вялое общественное порицание и нелепые рейтинги этой самой коррупции, где лидерами неизменно оказываются врачи и учителя, так как чуть более чем полностью они задействованы в этой «неформальной экономике». Так формальный подход ставит на один уровень $2 млн Улюкаева и коробку конфет для нянечки в городской больнице. Это один и тот же факт коррупции, омерзительный, вредный и требующий адекватного наказания. Потому что коррупция – преступление, взимание мзды за те услуги, которые и без неё уже оплачены сполна строго в рамках существующих нормативных актов.

Второй же подход говорит, что коррупция – это нормально. Пётр Щедровицкий в своём недавнем интервью вообще сказал, что в России никакой «коррупции» нет и в помине, так как коррупция – это «атрибут капиталистического общества, а наше общество таковым не является, и ещё не известно, станет ли в обозримое время». То есть в нашем «феодальном» обществе все эти умные понятия «капиталистической политэкономии» неприменимы. А пока российская коррупция – это что-то вроде крестьянского оброка. И пока «крепостное право» у нас не отменят, будет и оброк. Симон Кордонский тоже, например, сторонник такого подхода, и с очень похожим обоснованием: коррупция – это отношения в классовом обществе, а у нас, мол, общество сословное, и коррупция превращается в «сословную ренту», связывающую разные сословия в целостность.

Но все эти отвлеченные дискуссии о природе коррупции в конкретном случае бессмысленны. Когда кто-то получил кулаком по лицу – можно, конечно, всё это с некоторого расстояния описывать как историческую неизбежность, взаимодействие социальных ролей в сословном обществе и указывать, что при царе Горохе били чаще и в основном кнутом, но с точки побитого, это по-прежнему остаётся больно и неприятно. И требует – как и случаи вымогательства, угроз уничтожения бизнеса, шантажа – ответа и защиты.

 

Каков реальный вред коррупции?

Но как её ни назови, коррупция, всё же несёт в себе настоящую угрозу. Проблема коррупции не в том, что она удорожает любые экономические взаимоотношения с участием власти (с этим вполне можно смириться, заложив дополнительные средства на обеспечение этих взаимоотношений), а в том, что она делает эти взаимоотношения непредсказуемыми. И это подрывает основы самого капитализма, который, как известно, строится именно на предсказуемости всех участников процесса, в полном соответствии с протестантской этикой, где все ходы уже определены Богом. Протестантская этика, породившая капитализм, как учит нас Макс Вебер, основана на представлении о безусловной предопределенности, «правильности» в смысле соответствия правилам любого события или явления. 

Так что, возможно, максима Щедровицкого может быть верна и в абсолютно обратном смысле – не «у нас нет коррупции потому, что у нас нет капиталистического общества», а «у нас нет капиталистического общества, потому что капиталистические отношения сжирает коррупция». 

Следствием этого является невозможность планировать и рассчитывать никакое экономическое и «бизнесовое» взаимодействие. Она рождает неопределённость, и эта неопределённость определённо вредна. В традиционных обществах вроде Китая и Индии коррупция органично вписана в систему тамошнего общественного договора – веками люди с самого детства понимают кому, за что и сколько нужно занести, а в бесконечно модернизирующихся обществах, вроде современной России, каждый бюрократ и проводник власти изобретает и вводит традицию по-новому, придумывает свои законы, ставки и процедуры. То ли ты сможешь открыть летнюю веранду своего кафе, то ли не сможешь – всё зависит от воли и жадности конкретного чиновника в городской управе. Это и рождает неопределённость и являет собой реальный вред коррупции.

Более того, особенно опасна коррупция именно в развивающихся обществах, находящихся в процессе модернизации, таких как российское. 

Здесь каждое новое поколение стремится переделить всё, что выпало из рук старого, и коррупция здесь регулирует не отношения между собственниками какого-либо имущества (ресурсов, власти, чего угодно), но сама устанавливает эти отношения, наделяя одних богатством и лишая его других. В таких странах, как Россия, коррупция превращается из хронической вялотекущей болезни в настоящую раковую опухоль, грозящую погубить весь организм. 

Надо ли бороться с коррупцией?

Бороться с коррупцией надо. Но победить её, к сожалению, невозможно. Люди, которые говорят, что в Европе, США, Сингапуре и где-либо ещё полностью искоренили коррупцию – не совсем понимают, что говорят. Конечно, более или менее она скрылась из виду, но никуда не исчезла. 

Коррупцию просто загнали в жёсткие рамки, она стала институциализирована и предсказуема. Чиновник после увольнения получает место консультанта в крупной компании, родственники большого яркого политика не знают никаких карьерных проблем, дети лидера национального профсоюза становятся самыми молодыми парламентариями – и так далее. Коррупция стала респектабельной, приобрела благородную седину, стала предсказуемым и прозрачным для элиты фактором любого политико-экономического взаимодействия. 

Коррупция в том или ином виде есть во всем мире. Но в более развитых странах она упорядочена, вызывает меньше неопределенности и не мешает общественным отношениям так сильноКоррупция в том или ином виде есть во всем мире. Но в более развитых странах она упорядочена, вызывает меньше неопределенности и не мешает общественным отношениям так сильноКадр из телесериала «Карточный домик»

В Португалии, например, до сих пор горячо обсуждают случай давних лет о покупке португальским флотом двух подводных лодок у Германии. По мнению многих неравнодушных португальцев, это ярчайший пример коррупции в истории страны. Португалия купила совершенно ненужные ей лодки, и вскоре за этим последовал внезапный карьерный взлёт некоторых португальцев в различных евробюрократических структурах – премьер Баррозу пересел в кресло главы Еврокомиссии. Возможно, это совпадение? Может, да, а может, и нет. Тем более что прокуратура Германии вела долгое и ни к чему не приведшее расследование этой сделки на миллиард евро. 

Но безнадёжность сражения вовсе не отменяет его жизненной необходимости. Загнать коррупцию в рамки, институционализировать её, сделать «предсказуемой», «просчитываемой» – вот настоящая задача для борцов с коррупцией. 

Самый верный путь для этого – лишить её излишней кормовой базы. 

Нужно шаг за шагом выводить из коррупциогенной среды важные элементы отношений в современном обществе. Если власть перестанет быть прямым участником рынка создания прав собственности – это будет смертельный удар по наиболее ресурсной российской коррупции. Если многочисленные госорганы со словом «надзор» в названии исчезнут или сократятся вместе со своими функциями – мы заживем в другой стране. Если наконец и безусловно запретить помещать под стражу обвиняемых по ненасильственным преступлениям, – драматизм изменений поразит любое воображение. Таким образом, коррупция постепенно сузится до социально приемлемой нормы, станет просто очередным правилом игры, но не её определяющим фактором.

Коррупция и неопределенность

Сама по себе коррупция не вредна и не полезна – это просто один из способов взаимодействия между людьми. Но там, где она создаёт пространство неопределённости, где она создает или может создать «право» в обход установленных законом процедур – она однозначно несёт вред. Неопределённость, порождаемая коррупцией, вносит неуверенность в завтрашнем дне, делает невозможным осознанное и планомерное движение вперёд. Как один из способов взаимодействия между людьми коррупция неистребима. Но минимизация её вреда, сужение пространства неопределённости – вполне посильная задача для человечества, даже той его части, что занимает 1/6 поверхности суши нашей планеты. 

https://www.znak.com/2016-11-22/korrupciyu_v_rossii_ne_pobedit_no_mozhno_prevratit_ee_v_korrupciyu_light

22 Ноября 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов