«Наша элита - дряхлеющий подросток, все чаще прибегающий к косметической хирургии»

Эксперт: как в госполитике отражаются возрастные проблемы нашего правящего класса

Российская элита скрывает (вероятно, в том числе и от самой себя) некую скандальную тайну – тайну собственного происхождения: проклинающая перестройку и «лихие девяностые», в действительности наша элита порождена ими, именно события и процессы, характерные для этого периода, и привели ее к обладанию властью и собственностью. 

Как правило, индивид преодолевает Эдипов комплекс, комплекс зависимости от отца (от истока собственного происхождения) благодаря символическому отцеубийству, завершающемуся переходом к самостоятельности и ответственности за свою судьбу, ответственности, которую уже невозможно переложить на другого, обвинив в своих проблемах. Но российская политическая элита идет кружным путем неврозов и паранойи. Прибегает к квазирелигиозному экзорцизму, изгнанию мерещащихся ей повсюду духов и бесов революции – «глобального заговора», «оранжевых революций», «пятой колонны». Обращается за спасением к славному прошлому, цепенеет от страха перемен и пытается остановить течение истории. 

Илья Калинин: «Мы живем в мире, где отсутствует какая-либо перспектива, кроме катастрофической. На данный момент никакого будущего нет. Это подвешивает вопрос об истории, “которая кому-то отмстит”»Илья Калинин: «Мы живем в мире, где отсутствует какая-либо перспектива, кроме катастрофической. На данный момент никакого будущего нет. Это подвешивает вопрос об истории, “которая кому-то отмстит”»

Развитие подменяется бегством в минувшее: нынешние правители суть реинкарнация Рюрика, святого Владимира, Ивана Грозного, Петра Первого… Когда-то школьники засматривались «Гостьей из будущего» и грезили о «прекрасном далеком» - сегодня подрастающему поколению предлагают «Мы из будущего», где это будущее оказывается лишь ухудшенной копией прошлого, к которому необходимо вернуться. Таково краткое содержание лекции известного историка культуры, шеф-редактора журнала «Неприкосновенный запас» Ильи Калинина, состоявшейся на площадке книжного магазина «Пиотровский», что в Ельцин Центре.

«Элита всеми силами пытается стереть память о своем происхождении» 

- Илья Александрович, вы говорите о том, что наша элита монополизировала историю, знания о ней и инфраструктуру распространения этих знаний, чтобы легитимизировать свои претензии на власть и, следовательно, собственность. А может, так, в предельно сжатые исторические сроки и поэтому уродливо, но все-таки формируется национальная аристократия? 

- Как бы ни относиться к самому феномену «национальной аристократии», мне кажется, что происходящее не «тянет» и на эту оценку. Та культурная и историческая политика, которую наша элита проводит последние 15 лет, а последние пять лет делает это все более и более активно, вызвана не стремлением сформировать какой-то устойчивый культурный канон, создать какую-то стройную и нормативную систему идеологических ценностей, на которые общество и сама элита должны ориентироваться. Подобного рода идеологическая нормативность сама по себе вызывает много вопросов и возражений, но внутри предлагаемой сейчас национально-патриотической, государственнической программы не просматривается даже ее. 

Предлагаемый культурно-патриотический канон подвижен, ситуативен, опосредован злобой дня: он постоянно меняется в зависимости от текущей политической повестки или от стремления замаскировать ее реальные координаты. При этом сами патриотические ценности, присяга, которую представители государства без устали приносят русской культуре, носят прежде всего риторический, декларативный, фасадный характер. 

«Все силы элиты уходят на переизобретение прошлого и собственной генеалогии, которая протягивается не к Горбачеву и Ельцину, а к Рюрику и князю Владимиру. Никакого проекта будущего здесь нет»«Все силы элиты уходят на переизобретение прошлого и собственной генеалогии, которая протягивается не к Горбачеву и Ельцину, а к Рюрику и князю Владимиру. Никакого проекта будущего здесь нет»

У аристократии есть генеалогия, память о собственном происхождении, благодаря чему у нее есть и горизонт будущего, осознанные представления о том, что необходимо делать, чтобы это будущее наступило (опять же – независимо от того, как эти представления могут быть оценены). Следовательно, есть и ответственность.

- Думаю, ответственность – ключевое понятие. 

- Верно. Но в нашем случае мы сталкиваемся как раз с отсутствием такой исторической генеалогии, точнее, с нежеланием ее признавать, в связи с чем эту генеалогию необходимо постоянно изобретать, стирая реальные исторические связи. Современная политическая элита всеми силами пытается стереть память о своем происхождении, вписывающем ее в перестройку и реалии 1990-х, которые стигматизируются в качестве «лихих». Так что все силы уходят на переизобретение прошлого и собственной генеалогии, которая протягивается не к Горбачеву и Ельцину (условно), а к Рюрику и Владимиру, к временам основания государственности и крещения Руси. Никакого проекта будущего здесь нет, а единственной исторической перспективой оказывается историческое прошлое, интерпретируемое как укрепление российской государственности, время от времени прерываемое периодами национального разлада и смуты. 

Так что никакая это не аристократия, а управленческий класс, который, даже если допустить его менеджерский профессионализм (что тоже сомнительно), не способен мыслить стратегически. В противном случае эти люди перестали бы быть менеджерами. Наличие исторического горизонта замедляет процесс принятия решений, попросту говоря, заставляет думать, что оценивается, скорее, как минус для эффективного менеджера, работающего в режиме ручного управления. Представляется, что по-настоящему хороший менеджер мгновенно реагирует на вызов, который он только что обнаружил в ящике своей корпоративной почты или в докладной записке, подготовленной референтом: сегодня перед нами вот такая проблема - ее и будем решать. На следующий день возникнут новые проблемы, а о вчерашних никто и не вспомнит. Равно как и о вчерашних решениях, призванных решить вчерашние проблемы. 

«Отрицание предшествующей эпохи приводит к воспроизводству ее наиболее мрачных черт. С криминалитетом было покончено через его кооптацию внутрь политического и бюрократического класса, через усвоение криминальных отношений в качестве нормальных»«Отрицание предшествующей эпохи приводит к воспроизводству ее наиболее мрачных черт. С криминалитетом было покончено через его кооптацию внутрь политического и бюрократического класса, через усвоение криминальных отношений в качестве нормальных»

Но у нас над всей этой менеджерской машинерией, главной задачей которой является воспроизводство существующего положения вещей и монополизации доступа к корпоративной прибыли, создается медийная, дискурсивная завеса тысячелетней русской истории, богатств русской культуры и национальной традиции. Иными словами, отсутствие реального исторического горизонта, имеющего непосредственное отношение к происходящему в данный момент и к тем, кто ответственен за происходящее, компенсируется за счет воображаемой конструкции, оперирующей тысячелетиями, бескрайними евразийскими просторами и не знающими границ духовными скрепами. 

- Уже общим местом стали разговоры о том, что мир в целом скатывается к хаосу, к непредсказуемости неконтролируемых и чрезвычайных последствий. До стратегий ли тут? Возможно, они становятся менеджерами по необходимости. 

- Да, мир движется в направлении, которое еще 15–20 лет назад никому ни в Западной, ни в Восточной Европе, ни в «первом мире», ни во «втором», ни в «третьем» не казалось вероятным. Исторический оптимизм, который все испытывали в конце 1980-х и отчасти в 1990-е годы, уперся в неожиданную пустоту. Все, что еще 20 лет назад считалось неизбежным демократическим, либеральным, гуманистическим и, главное, - общим будущим, ушло в прошлое. 

Но то, как именно российская политика в последние годы реагирует на общую, глобальную неопределенность, по-моему, можно оценить не столько как ответ на хаос, сколько как провоцирование еще большего хаоса, усиление тенденции к непредсказуемости и слабой прогнозируемости. По части хаоса и непредсказуемости мы, скорее, – чемпионы. 

«Этот тезис - «не мы такие – жизнь такая» - попытка представителя криминального мира предъявить себя в качестве жертвы. На самом деле, по части хаоса и непредсказуемости мы скорее чемпионы»«Этот тезис - «не мы такие – жизнь такая» - попытка представителя криминального мира предъявить себя в качестве жертвы. На самом деле, по части хаоса и непредсказуемости мы скорее чемпионы»

- Но, повторюсь, они могут оправдаться высказыванием из «Бумера»: не мы такие – жизнь такая. С волками жить – по-волчьи выть. 

- Этот тезис – попытка представителя криминального мира (палача, убийцы, бандита) предъявить себя в качестве жертвы. Вряд ли вы услышите эти слова от пострадавшего, от того, у кого украли BMW, - как в том фильме, который вы вспомнили. Симптоматично, что в современной российской культуре фигура пострадавшего никого и не интересует. Зрителя будет интересовать судьба угонщиков автомобилей, а не тех, кто их лишился. Большинство интересует День Победы, а не День памяти жертв политических репрессий. Таков доминирующий тип социальной идентификации в российском обществе на данный момент. 

Забавно, что процитированная вами фраза приложима к мышлению людей, действующих вполне в духе тех самых «лихих 90-х», от которых они внешне решительно отмежевываются. Происходит это именно потому, что отрицание предшествующей эпохи приводит к воспроизводству ее наиболее мрачных социально-исторических черт. В том числе и ее криминальной составляющей: ведь с криминалитетом было покончено не столько формально-юридически путем, сколько через его кооптацию внутрь политического и бюрократического класса, через усвоение криминальных отношений в качестве нормальных экономических, политических, партийно-электоральных и так далее стратегий и механизмов. Так что уже неважно, в какой костюм ты одет, спортивный или деловой, у тебя все равно есть возможность в ответ на чью-то возмущенную критику сказать: «Ну а чего вы хотите? Посмотрите, что вокруг творится. Вы новости смотрели? Иначе они не понимают. Время такое». 

«Официальный курс Кремля выступает против насилия и террора»

- Вернемся к теме монополии на историю. Разве она возможна в информационную эпоху? 

- Представление о том, что информационная эпоха, эпоха цифровых технологий, интернета, сетевых медиа и так далее автоматически гарантирует свободу распространения информации, мнений, интерпретаций, не совсем верно, поскольку цифровая эпоха, давая абсолютную свободу самовыражения, в то же время способна маргинализировать те или иные ее формы. Цифровая эпоха позволяет, не запрещая те или иные точки зрения, предъявить их нерелевантными, факультативными, беспомощными и бесполезными. Сегодня вы можете относительно свободно создавать определенный культурный продукт, но рынок в целом будет устроен таким образом, что этот продукт окажется мало востребован. Я уже не говорю о ситуации, которая довольно далека от рыночной и представляет собой комбинацию цензурных ограничений для одних и бюджетного финансирования для других. 

«Цифровая эпоха позволяет, не запрещая те или иные точки зрения, предъявить их беспомощными и бесполезными. Вы можете относительно свободно создавать культурный продукт, но он окажется мало востребованным«Цифровая эпоха позволяет, не запрещая те или иные точки зрения, предъявить их беспомощными и бесполезными. Вы можете относительно свободно создавать культурный продукт, но он окажется мало востребованным

Мне кажется, то место, где мы сейчас сидим, хороший пример того, о чем я говорю. Мы находимся в прекрасном книжном магазине «Пиотровский»: если посмотреть на его полки, все упреки в монополизации знания или интерпретации истории, все опасения относительно сложившегося национально-патриотического консенсуса разбиваются в прах. Хороших книг издается все больше и больше, магазины интеллектуальной литературы отнюдь не пустуют, иначе бы они не могли существовать. Ну и что? Современное гуманитарное знание, современное искусство, современная культура в целом не создают почти никакого эффекта за собственными пределами.

На протяжении второй половины 1980-х и отчасти в 1990-е годы интеллектуальная проблематика (неважно, чем она инициировалась: возвращенной эмигрантской литературой или современной французской философией, интерпретацией октября 1917-го или июня 1941-го) во многом задавала общую социокультурную атмосферу, накладывая отпечаток и на сферу политическую. Сейчас государству удалось создать такую машину культурной политики, благодаря которой одновременно создается официально-патриотический мейнстрим, но сохраняется возможность открывать все новые ниши автономной культурной инициативы. Важно, однако, то, что это именно ниши, культурные гетто, где людям вполне комфортно, но только до той поры, пока они не осознают свое нишевое, рамочное положение, свое отсутствие в социально значимом пространстве. 

- И власть наличие таких ниш совершенно устраивает? 

- Абсолютно. Власть исходит здесь из следующего аргумента: пусть те, кто хотят, вращается в этих культурных гетто, гордо названных креативными пространствами и кластерами, пусть не выпускают из рук чашки с эспрессо и модные книжки – никаких проблем. Более того, пусть этих пространств будет все больше, чтобы в принципе не возникало никакой социальной активности, выходящей за пределы этих уютных и замкнутых на себя пространств. Эти ниши функционируют по всасывающему принципу: если вас что-то не устраивает в окружающем мире, то вы так или иначе окажетесь в зоне притяжения такого светлого, приятно манящего пространства. 

ВСЁ ЗДЕСЬ  - https://www.znak.com/2016-11-14/ekspert_kak_v_gospolitike_otrazhayutsya_vozrastnye_problemy_nashego_pravyachego_klassa

 

 

14 Ноября 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов