«Холодная война» России и Запада всего лишь публичная риторика политиков

«Возникают противоречия, но мир не на пороге войны»

Эксперт из МГИМО: «холодная война» России и Запада всего лишь публичная риторика политиков

 

Евгений Сеньшин

Двухнедельная взаимная изоляция, в которой оказались Россия и Запад после отказа Вашингтона продолжать переговоры по Сирии, закончилась. Владимир Путин едет в Берлин на встречу «нормандской четверки» по урегулированию конфликта на Украине. Сергей Шойгу сообщил о приостановлении ударов российской и сирийской авиации по Алеппо, чтобы оттуда ушли мирные жители, а еще лучше – боевики, а Сергей Лавров проанонсировал продолжение российско-американских переговоров по Сирии. 

А ведь еще несколько дней назад лидеры западной дипломатии призывали к расследованию «российских военных преступлений в Алеппо» в международном суде. Казалось, что Алеппо стал таким же мощным поводом для разрыва российско-западных отношений, что и малайзийский Boeing, сбитый в небе над Донецком. Наш эксперт, старший преподаватель кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО Игорь Истомин считает, что никакой «холодной войны» в действительности есть, а к грозным публичным заявлениям политиков нужно относиться спокойнее. 

«Запад не готов нести серьезные издержки ради сдерживания России»

- Игорь Александрович, бомбардировки Алеппо приостановлены, но могут возобновиться. На днях Владимир Путин подписал договор о бессрочном размещении российских ВКС в Сирии. А если в сирийском небе случится непреднамеренное военное столкновение между Россией и НАТО? Не перерастет ли оно в полномасштабный военный конфликт? 

— Я вижу другое. Идет активный торг, и его элементом становится регулярное повышение ставок. Наиболее яркий пример – осень прошлого года, когда Россия начала проводить свою операцию. И наступление на Алеппо я бы тоже рассматривал не только как попытку достигнуть военного успеха, но и как попытку принудить западных партнеров к переговорам. А они, понимая это, в свою очередь пытаются предложить контрмеры ответного давления через Совет Безопасности ООН, через разработку планов поддержки оппозиции, повстанческих сил и так далее. Это такая игра в публичное давление, и какого-то дедлайна в наращивании давления друг на друга нет. Здесь скорее действует волновая логика, когда каждая сторона пытается перетянуть одеяло на свою сторону.

При этом хочу заметить, что сегодня в ситуации по Сирии условий для какого-то прорыва в отношениях наших стран меньше. Это связано с тем, что за последний год-два угроза «Исламского государства»* значительно снизилась. Да, эта группировка стала активнее стремиться к проведению терактов на Западе, но это отчасти результат ее поражений в Ираке, Сирии, а теперь и в Ливии. И раз так, стороны заинтересованы во взаимодействии меньше, чем в прежний период, когда ИГИЛ было мощной силой.

«Реальных причин для столкновения нет, но всегда есть доля случайности»«Реальных причин для столкновения нет, но всегда есть доля случайности»

— И какие «аргументы» могут качнуть ситуацию в одну из сторон? Некоторые западные политики призывают к проведению международного трибунала по Сирии. С трудом представляется, чтобы наших политиков и военных арестовали и судили, как Милошевича. 

— Это снова игра в публичное давление. И это свидетельствует о том, что у Запада остается все меньше способов давления на российскую сторону и им ничего не остается, как только намекать Путину через публичные каналы о международном трибунале, при этом прекрасно понимая, что это нереально. Так что я бы не стал придавать подобным заявлениям какого-то серьезного значения.

— Угрозы усиления антироссийских санкций тоже остаются чисто риторическими. Какими еще способами Запад может пытаться насолить Путину?  

— Вопрос не в том, чтобы насолить Путину, хотя для части западного истеблишмента он является персонализацией российской внешней политики. Вопрос шире, чем кому бы то ни было насолить. Задача Запада – поменять политику России. В частности, вынудить ее перестать помогать режиму Башара Асада и покинуть территорию Сирии.

Что касается методов, то, на мой взгляд, на сегодня они себя несколько исчерпали. По крайней мере, пока не видно, чтобы Запад смог предпринять что-то неожиданное. Как это сделала Россия осенью 2015 года, когда вмешалась в военный конфликт на территории Сирии. Запад может сильно осложнить жизнь России, но это вызовет издержки для него самого. Конечно, от ужесточения экономических санкций Россия пострадает больше, чем ЕС и США. Вероятно, намного больше. Но пока не видно, чтобы Запад был готов нести хоть сколько-нибудь серьезные издержки ради сдерживания России. За 1990-2000 годы он привык достигать результата дешевле, чем необходимо для того, чтобы серьезно повлиять на Россию. Это может поменяться в будущем, но пока таких изменений не просматривается. 

Здесь еще нужно отметить, что в США ожидается смена администрации в Белом доме после президентских выборов. Это тоже накладывает сдерживающий эффект на политику Штатов в отношении России.

В последние две недели за пролонгацию и усиление антироссийских санкции выступали американец Керри (справа), британец Джонсон (слева), подумывала и немка Меркель. В результате с официальным предложением не выступила ни одна странаВ последние две недели за пролонгацию и усиление антироссийских санкции выступали американец Керри (справа), британец Джонсон (слева), подумывала и немка Меркель. В результате с официальным предложением не выступила ни одна странаbusinessinsider.com

— А есть ли силы, способные переломить антироссийский тренд, в Европе? Могут ли они радикально повлиять на ситуацию, например, в результате федеральных выборов в Германии и Франции в следующем году? 

— Что касается санкций, то тут не стоит драматизировать, поскольку представители Евросоюза показательно выводят из-под санкций самые ценные аспекты, связанные с торговлей нефтью, газом, собственными поставками в Россию. Казалось бы, парадоксальная ситуация: жесткая политическая риторика, но при этом нормальные экономические отношения. Но никто не будет вводить санкции во вред себе. Показательно, что даже на фоне санкций товарооборот между Россией и ЕС остается на высоком уровне. То есть санкции скорее продолжают носить символический характер. 

И главное, что на сегодня значимость украинского вопроса, как триггера разногласий, снизилась. В западных элитах наблюдается определенное разочарование по поводу Украины. Темпы политических и экономических изменений там не удовлетворяют Запад. Украина не готова и не хочет выполнять Минские соглашения, то есть способствовать урегулированию конфликта. При этом у Запада появились другие актуальные проблемы на мировой политической арене, для ЕС это миграционные проблемы, перспективы выхода Великобритании. Это не означает, что Запад перестает поддерживать Украину, но это говорит о том, что реальные объемы помощи, на которые может рассчитывать Киев, снижаются. 

В общем, противоречия по Украине все меньше и меньше влияют на возможность договариваться с Россией по каким-то другим вопросам. А именно украинский вопрос послужил поводом для санкций. Конечно, могут быть какие-то уточнения по персоналиям, например. Но в целом, если на Донбассе не будет серьезной эскалации, перспективы для содержательного усиления санкций останутся низкими. 

— Но ведь только что произошло убийство Моторолы. Лидер ДНР Захарченко заявил, что Киев, таким образом, объявил войну. 

— Такие заявления – обмен пропагандистской риторикой. В тяжелом обострении вооруженной борьбы серьезные игроки не заинтересованы. Во всяком случае, оно не способно привести к военной победе одной из сторон. А периодические обострения полезны, прежде всего, для того, чтобы поддерживать украинский сюжет в повестке дня. Но и решение, которое удовлетворило бы всех, тоже найти не получается. Поэтому наиболее вероятно дальнейшее затягивание конфликта. При этом каждая из сторон будет стремиться свалить ответственность на оппонентов, по крайней мере, в публичном дискурсе. 

А что касается сирийского вопроса, здесь Европа выступает ведомой. Ключевую роль играют США и страны Ближнего Востока, такие как Саудовская Аравия, Турция и так далее. При этом принципиально то, что у США и России общая цель, разногласия в основном по способам ее достижения. И этим украинский вопрос отличается от сирийского. В последнем случае и Россия, и США, и Европа в качестве общего врага видят радикальный исламизм. 

Кремль, похоже, обойдется без посмертного награждения Моторолы. Скорее, такие, как он, головная боль  Переброску «Искандеров» в Калининградскую область в Европе расценили как шаг к новому Карибскому кризису. Так и подмывает ответить: не смешите мои «Искандеры»Кремль, похоже, обойдется без посмертного награждения Моторолы. Скорее, такие, как он, головная боль  Переброску «Искандеров» в Калининградскую область в Европе расценили как шаг к новому Карибскому кризису. Так и подмывает ответить: не смешите мои «Искандеры»РИА Новости/Андрей Стенин

Таким образом, не так уж и важно, кто будет стоять у власти в европейских странах. Ждать прихода Марин Ле Пен или еще кого-то в этом роде не стоит. У националистов и евроскептиков вряд ли есть реальные возможности стать ведущей силой в Европе. Они по-прежнему остаются маргиналами, получая на парламентских выборах 5-10%. Поэтому делать ставку на них, очевидно, не стоит. А российское руководство вполне может договориться и с нынешними европейскими элитами. Хотя, естественно, у них есть собственные интересы, отличающиеся от российских. Но это не фатально. 

«Современная международная система более-менее удобна для всех существенных игроков» 

- Игорь Александрович, еще, как говорится, буквально вчера было ощущение, что Россия и Запад поворачиваются друг к другу спинами и диалог завершается. Ан нет. Третьего октября американская сторона заявила о прекращении контактов, но уже меньше чем через две недели стороны встретились в Лозанне, а теперь продолжат в Женеве. Мы не можем друг без друга? 

- Так или иначе, руководство наших держав, России и США, понимает, что они обе уязвимы друг перед другом в сфере безопасности. В последнее время стало популярно говорить о взаимозависимости как экономической категории – она действительно прослеживается в отношениях США и Китая, России и ЕС. Интенсивные торговые отношения, взаимные инвестиции ограничивают свободу маневра держав. Но в российско-американском взаимодействии такой экономический якорь, безусловно, отсутствует. Взаимная уязвимость порождает взаимозависимость иного рода – военно-политическую. Это, если так можно сказать, фундаментальная константа наших отношений. Разногласия, конечно, есть, но нет того антагонизма, который пытается представить публичная риторика. 

Поэтому то, что касается нового витка противостояния, я бы критически оценивал с точки зрения содержательного наполнения. Да, мы можем слышать, как взаимные обвинения политиков стали более жесткими, но в какой степени они подтверждаются реальной готовностью идти на обострения? Какие разногласия в интересах стоят за этой риторикой, и способны ли эти ставки перевесить риски реального столкновения между Россией и Соединенными Штатами?  

Переброску «Искандеров» в Калининградскую область в Европе расценили как шаг к новому Карибскому кризису. Так и подмывает ответить: не смешите мои «Искандеры»Переброску «Искандеров» в Калининградскую область в Европе расценили как шаг к новому Карибскому кризису. Так и подмывает ответить: не смешите мои «Искандеры»РИА Новости/Виталий Аньков
 

Да, остаются концептуальные противоречия. Они заключаются в том, что США по-прежнему стремятся занимать доминирующее место в международной системе, а Россия традиционно отстаивает модель полицентричного мира, где есть несколько равных игроков, которые договариваются между собой, а не кто-то один из них диктует всем остальным свои правила игры. Но эти разногласия, хотя и носят долгосрочный характер, не всегда приводят к практическим последствиям. Именно в силу их концептуального характера их можно отложить в сторону, когда сторонам это выгодно.

* Запрещенная в России международная террористическая организация 

18 Октября 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов