Жестокая солдатская правда о Великой Отечественной

«Нас совершенно не интересует, какие у вас там потери. Чем больше, тем лучше»
 
Штабы против окопов. Жестокая солдатская правда о Великой Отечественной
 
Александр Задорожный
 
 

22 июня – 75 лет с начала Великой Отечественной войны. По телевизору запустят старые фильмы и современные сериалы о войне – героические и трогательные. Но всей, настоящей, солдатской, окопной правды не покажут: она была не ко двору в советское время, неуместна и теперь. За ней надо обращаться к литературе. В разное время мы публиковали фрагменты из воспоминаний фронтовика Николая Никулина, отрывки из романа «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева, «Блокадной книги» Даниила Гранина и Алеся Адамовича, выдержки из писем немецких солдат. Сегодня предлагаем вашему вниманию эпизоды фронтовых мемуаров инвалида войны Александра Шумилина «Ванька ротный». Так называли младших офицеров, деливших с солдатами весь ужас, всю несправедливость войны: это и преступная неразбериха в штабах, и наплевательское отношение к рядовому со стороны военного начальства, холод, голод, кровь рекой. 

В книге Александра Шумилина, в ее первой главе «Что такое война?» читаем: «В те суровые дни войны вся тяжесть в боях по освобождению земли нашей легла на пехоту, на плечи простых солдат. Получая пополнение в людях, мы вели непрерывные бои, не зная ни сна, ни отдыха. Захлебываясь кровью и устилая трупами солдат эту прекрасную землю, мы цеплялись за каждый бугор, за каждый куст, за опушки леса, за каждую деревушку, за каждый обгорелый дом и разбитый сарай. Многие тысячи и тысячи наших солдат навечно остались на тех безымянных рубежах.

В декабре 1941 года мы были плохо обеспечены оружием и боеприпасами. Артиллерии и снарядов практически не было. У нас, в стрелковых ротах, были только винтовки и десяток патрон на брата. Время было тяжелое, враг стоял под Москвой. Вам трудно будет представить, какие это были бои. Немец был вооружен «до зубов», его артиллерия разносила наши позиции, не жалея снарядов...

Александр Ильич Шумилин (1921-1983)Александр Ильич Шумилин (1921-1983)http://nik-shumilin.narod.ru

Война — это живая, человеческая поступь солдата, — навстречу врагу, навстречу смерти, навстречу вечности. Это человеческая кровь на снегу, пока она яркая и пока ещё льётся. Это брошенные до весны солдатские трупы. Это шаги во весь рост, с открытыми глазами — навстречу смерти. Это клочья шершавой солдатской шинели со сгустками крови и кишок, висящие на сучках и ветках деревьев. Это розовая пена в дыре около ключицы — у солдата оторвана вся нижняя челюсть и гортань. Это кирзовый сапог, наполненный розовым месивом. Это кровавые брызги в лицо, — разорванного снарядом солдата. Это сотни и тысячи других кровавых картин на пути, по которому прошли за нами прифронтовые «фронтовики» и «окопники» батальонных, полковых и дивизионных служб.

Но война — это не только кровавое месиво. Это постоянный голод, когда до солдата в роту доходила вместо пищи подсоленная водица, замешанная на горсти муки, в виде бледной баланды. Это холод - на морозе и снегу, в каменных подвалах, когда ото льда и изморози застывает живое вещество в позвонках. Это нечеловеческие условия пребывания в живом состоянии на передовой, под градом осколков и пуль. Это беспардонная матерщина, оскорбления и угрозы со стороны штабных «фронтовиков» и «окопников». Война — это как раз то, о чем не говорят, потому что не знают. Из стрелковых рот, с передовой, вернулись одиночки. Их никто не знает, и на телепередачи их не приглашают, а если кто-то из них и решается сказать правду о войне, то ему вежливо закрывают рот...

Это были нечеловеческие испытания. Кровавые снежные поля были усеяны телами убитых, кусками разбросанного человеческого мяса, алыми обрывками шинелей, со всех сторон неслись отчаянные крики и стоны солдат... Все это надо самому пережить, услышать и увидеть, чтобы во всех подробностях представить эти кошмарные картины войны».

Книга Александра Шумилина, вступившего в войну в сентябре 1941-го, – масштабная панорама, охватывающая период до 1944 года включительно. Мы публикуем места из глав, описывающих первые месяцы Великой Отечественной. Полный текст «Ваньки ротного» вы можете изучить на сайте http://nik-shumilin.narod.ru.

«Всем было наплевать, что будет с солдатами»

(из главы «В окружении»)

Вступив на бревенчатый настил моста через Волгу, мы сразу заметили перебегающих от перил к перилам людей. Какие-то неясные фигуры метались в темном пролете моста.

— Возможно, телега застряла? — подумалось мне. — Лошадь ногой сквозь настил провалилась. Теперь ее нужно вытягивать на себе. Хорошо, наверно, думают, что мы подоспели!

Но на мосту занятые своим делом солдаты не обратили на нас никакого внимания. Подойдя ближе и рассмотрев их, мы остановились и хотели спросить, где находятся наши и куда нам следует идти?

— Давай быстрей! — закричали они, увидев нас на мосту. — Бегом на ту сторону! Мы мост взрываем!

"Артиллерии и снарядов практически не было. У нас, в стрелковых ротах, были только винтовки и десяток патрон на брата""Артиллерии и снарядов практически не было. У нас, в стрелковых ротах, были только винтовки и десяток патрон на брата"dixinews.kz

И это все, что нам удалось узнать у них на ходу. Это были саперы… Взвод, тяжело ступая, загрохотал по деревянному настилу, перебежал пролеты моста и стал подниматься медленно вверх по боковой наклонной дороге по склону. Берег Волги со стороны Ржева был крутой. Опоздай мы на минуту — взлетели бы вместе с мостом. Не успели мы сделать и нескольких шагов по дороге, как сзади нас над рекой раздались два мощных взрыва. В воздух полетели доски и бревна, вздыбилась земля, в небо поднялись фонтаны воды… Мы были уверены, что саперы, взорвав мост, нас тут же догонят, покажут нам дорогу и направление, куда нам следует идти. Но пока мы, оглушенные, мокрые и окончательно обессиленные, поднимались, отряхивались и приходили в себя, саперы в темноте бесследно исчезли… 

…Солдаты валились с ног, дорога их довела до изнеможения. За сутки пути мы ни разу не присели! Когда-то от этого города до укрепрайона весь путь мы проделали за три перехода. После каждого ночного перехода солдаты имели целый день отдыха и горячее питание. Три перехода! А теперь? Весь семидесятикилометровый путь пройден нами за сутки! Мы полагали, что в городе стоят войска, что здесь, на крутом берегу, выгодная линия обороны. Мы думали, что нас здесь встретят, дадут отдохнуть и, конечно, накормят. А потом уж пошлют на новую точку обороны. Кроме небольшого запаса хлеба и сухарей у нас с собой ничего не было. Измученный и усталый человек всегда на кого-то надеется. Надеется, что кто-то другой позаботится о нем и поможет. Солдат вышел с оружием, вынес на себе патроны, прошел такой путь, а здесь! Кроме огня и дыма — ни одной живой души! Здесь нас не только никто не встретил, но и котелка похлебки никто не сварил! Мы никак не рассчитывали, что в таком большом городе мы будем одни, что город брошен, что нам нужно снова идти и искать себе дорогу. До cих пор у нас была надежда и уверенность, что нам нужно только добраться до Ржева. Все свои силы мы рассчитали и истратили на этот переход... Под пулями мы были впервые и, естественно, не совсем понимали, как они убивают людей. У нас при себе даже перевязочных средств не было. При отправке из Москвы все думали и полагали, что по прибытии на фронт нам их выдадут и всем обеспечат. Но обстановка сложилась так, что мы остались без перевязочных средств.

***

На углу двухэтажного дома, прямо на мостовой, вниз лицом лежал человек в солдатской шинели. Он лежал и не шевелился. До сих пор мы ни разу не видели убитого. И это для нас было, конечно, ново и необычно. Солдаты все сразу обступили его. Они стояли и смотрели на него сверху и глазами искали темные следы крови на мостовой. Каждый по-своему думал и представлял, как это случилось и как смерть настигла его. Вот они трассирующие, горящие в темноте свинцовые пули. Одна такая, быстрая и проворная, как маленькая пчелка, прилетела, ужалила, и нет человека, и солдата не стало! Остались шинель, сапоги и бесформенное тело убитого, лежащее на мостовой.

"Под пулями мы были впервые. У нас при себе даже перевязочных средств не было""Под пулями мы были впервые. У нас при себе даже перевязочных средств не было"vm.ru

Это был простой рядовой солдат, в помятой шинели, без поясного ремня, без каски и пилотки на голове и без своей солдатской винтовки. Многие из наших стариков, поглядев вниз, обнажили свои головы. Они стояли над мертвым телом солдата и, как это принято, некоторое время молчали. Старшина Сенин подошел к толпе, растолкал солдат, подался вперед и нагнулся над трупом.

— Что он там нюхает? — подумал я, — Хочет по запаху определить, давно ли убили?

Старшина подхватил лежавшего на животе за рукав и потянул на себя, перевернул его осторожно на спину. И тело солдата вдруг вздрогнуло и стало дышать. Он промычал что-то невнятное, и у всех сразу вырвалось: «Живой!».

Старшина наклонился еще ниже и недовольно повел в сторону носом. Затем он выпрямился, хмыкнул себе под нос, покачал головой и повернулся ко мне.

— Он, товарищ лейтенант, пьяный! — пояснил старшина, поглядывая на солдат.

— Вот это гусь! — протянул кто-то.

Старики недовольно стали натягивать пилотки и каски.

— Узнать бы, где брал?

— Сам видишь, от него слова не добьешься!

— Мычит от удовольствия!

— Наверно, думает, что это жена его толкает! — заговорили солдаты.

Лежачего потрясли еще раз за рукав, но кроме протяжного «My!» от него ничего не добились. Он был в непробудном состоянии.

Я подошел к старшине, посмотрел на лежащего забулдыгу и обратился к своим солдатам:

— Кто понесет? Нельзя бросать человека в горящем городе!

Солдаты стояли, смотрели на пьяного и упорно молчали. Я понимал. Каждый из них до предела устал. Никто не знал, сколько осталось шагать по городу. Нести на себе пьяного никто не хотел. Я не стал настаивать и принуждать их к этому. Каждый был на ногах уже больше суток. Они двигали ногами по мостовой, словно переставляли чугунные чушки. Ноги у всех отекли, коленки не гнулись. А тут еще на себе нести такой груз.

"Нам хотелось только одно - есть и спать. Неделя, за ней вторая прошла на снегу, без тепла, со вшами и в голоде""Нам хотелось только одно - есть и спать. Неделя, за ней вторая прошла на снегу, без тепла, со вшами и в голоде"www.pomnivoinu.ru

Я еще раз обвел всех солдат вопросительным взглядом, увидел их понурые, осунувшиеся и почерневшие лица, отошел на середину мостовой и решительно сказал:

— Пошли!

Солдаты облегченно вздохнули и сразу заторопились. Только что они перед ним стояли с обнаженными головами, а теперь живой он стал им в тягость, и не нужен…

…Через некоторое время под забором мы увидели еще одного упившегося солдата. Этот удобно лежал на мягкой траве и храпел, как говорят, на всю Ивановскую. Будить и толкать его солдаты не стали. На углу темного переулка лежали еще двое мертвецки пьяных солдат. Один устроился на крыльце, а другой, как бы чином пониже, валялся на земле в ногах у верхнего. Хорошо, что мы не понесли на себе того, первого! Тут нужен целый обоз, чтобы собрать всех пьяных и вывести из города! Ничего! Подберется огонь, клюнет им жареный петух в задницу, сразу отрезвеют и вскочат на ноги!..

ВСЕ ЗДЕСЬ - https://www.znak.com/2016-06-21/shtaby_protiv_okopov_zhestokaya_soldatskaya_pravda_o_velikoy_otechestvennoy

 

22 Июня 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов