«Экономика России — гигантский бегемот без крыльев»

Владимир Милов — о нефтяном проклятии бюджета, влиянии углеводородов на доходы граждан и «американских горках» российской экономики

Владимир Милов. Фото: РИА Новости

Цены на нефть продолжают падение после принятого в начале декабря странами ОПЕК решения не снижать (а фактически — увеличить) квоты на добычу черного золота. На глобальном рынке нефти предложение существенно превышает спрос, а Международное энергетическое агентство считает, что и в последующие два года ситуация не изменится. Значит ли это, что баррель обречен и дальше дешеветь, и как эта тенденция скажется на российской экономике, традиционно страдающей от избыточной сырьевой зависимости? Об этом мы беседовали с экономистом Владимиром Миловым, в прошлом — заместителем министра энергетики РФ.

 

— После решения ОПЕК о сохранении квот на добычу цены на нефть ожидаемо устремились вниз. Зачем Организации стран-экспортеров это нужно?

 Надо понимать саму структуру ОПЕК. На сегодняшний день там практически две трети добычи обеспечивают три крупнейших производителя — Саудовская Аравия, Ирак и Иран. Между ними абсолютно нет доверия и, соответственно, согласия по поводу политики поддержания, снижения или наращивания добычи. Это — страны-конкуренты. Но говорить нужно прежде всего об Ираке, который после американской оккупации кардинально изменил свою роль в ОПЕК. Он открыл двери для международных инвесторов, которые сегодня очень агрессивно наращивают там добычу нефти. Ирак добывает где-то 4,2 млн баррелей нефти в сутки — это для него абсолютный рекорд. И у Багдада нет никаких механизмов снижения объемов добычи, поскольку месторождения отданы в концессию международным инвесторам, включая российские «Лукойл» и «Газпром нефть».

Кроме этого, есть Иран, который ждет окончательного снятия санкций, после чего у него появится возможность выброса на глобальный рынок неких дополнительных объемов нефти. Таким образом, мы видим, что второй и третий крупнейшие производители нефти в ОПЕК, Ирак и Иран, ни при каких обстоятельствах не будут сокращать добычу, и договариваться с ними бесполезно.

 Россия, кстати, тоже неуклонно наращивает добычу в условиях дешевеющего барреля. Это разумная тактика?

 Наша ситуация сходна с иракской. В России нет одного централизованного игрока, который все определяет. Еще 15 лет назад, когда я работал в Министерстве энергетики, наше правительство вело переговоры с ОПЕК по поводу возможных согласованных шагов. И знаете, кто всегда был категорически против любых действий по снижению добычи? Российские компании. Их оппоненты утверждали: «Если мы с ОПЕК договоримся и снизим добычу, то цены вырастут — нашей экономике это выгодно». Люди из компаний отвечали: «Ребята, мы не можем на это влиять. Мы как качали нефть, так и будем. А мировые цены — они как погода, меняются непредсказуемо и независимо ни от чего. А вот если мы снизим добычу, то нас ждет потеря прибыли». С тех пор ничего не изменилось.

К тому же в России прогрессивная система налогообложения экспорта нефти, в результате которой, грубо говоря, наши компании при ценах до 50 долларов за баррель вообще ничего не чувствуют. Посмотрите на отчет «Роснефти», у нее стоимость извлечения сырья на скважине — 3 доллара за баррель. Там, конечно, ключевые расходы идут на транспортировку, но даже цена в 30 долларов за баррель для них прибыльная. Она не является сама по себе основанием для того, чтобы сворачивать проекты и прекращать добычу. Все риски ложатся на бюджет, это он теряет деньги от падения цен на нефть.

 То есть российская нефтяная отрасль чувствует себя хорошо даже при нынешних низких ценах на черное золото?

 В целом в России очень неоднозначная ситуация с нефтедобычей. Общий минимальный ее рост сохраняется за счет очень небольшого числа отдельных проектов, за счет усилий маленьких игроков, догоняющих большие компании по части производительности. Например, в «Башнефти» за последние годы обновился менеджмент, который провел те же мероприятия по интенсификации добычи, что крупные компании осуществили 10–15 лет назад. В результате у «Башнефти» годовой рост добычи — 10–12%. Если же вы посмотрите на «Лукойл» и «Роснефть», то они давно в негативной зоне — у них падение где-то на 1–1,5% год к году. Если смотреть еще глубже, то крупнейшие добывающие предприятия наших компаний, такие как «Юганскнефтегаз», «Самотлорнефтегаз», показывают очень серьезное снижение — на 3–5% в год. Поэтому у нас в целом добыча выдыхается.

 Министр финансов РФ Силуанов едва ли не впервые признал на днях возможность падения цены на нефть до 30 долларов за баррель. Чем такой сценарий чреват для страны и насколько российская экономика к нему готова?

 Повторюсь: главным пострадавшим будет бюджет. Система настроена так, что все сверхвысокие нефтяные доходы стерилизуются в бюджете и перераспределяются через государство. То есть пострадает та самая государственно-ориентированная часть экономики, которая зависела от перераспределения нефтяной ренты. В связи с бюджетом было принято принципиальное политическое решение — видимо, на самом верху — не снижать общий уровень бюджетных расходов. Как планировалось год назад, что на 2016 год их будет 16 трлн рублей, так примерно и осталось. Сократить расходы на 1–2 трлн — это значит поставить под серьезный удар какие-то группы: лоббистские, социальные и прочие. Кого-то придется увольнять, кого-то сильно сокращать. Но наши власти не готовы к резким решениям, которые перекраивают всю систему сложившихся договоренностей.

Силуанов еще весной начал говорить, что надо «резать» бюджет. Но ему не дали этого сделать. Если предположить, что в 2016-м цена барреля будет 30–40 долларов, у российского государства очень быстро, до конца года, исчерпается Резервный фонд. Придется принимать решение о резком сокращении расходов бюджета, причем до президентских выборов.

Впрочем, на состояние экономики в большей степени влияют другие факторы. Прежде всего это прекращение притока дешевых кредитов из-за рубежа. С ним связаны бегство валюты, девальвация рубля и удар по покупательной способности россиян. С одной стороны, мы не можем занимать миллиарды долларов на Западе, как прежде, с другой стороны, у нас обвалился рубль, упали доходы граждан. Вот главное. А цена на нефть — она больше отражается на политической перспективе.

 Спрогнозируйте цену нефти в ближайшей перспективе — есть ли у нее шанс подрасти?

 Я бы обратил внимание на глубоководные шельфы. По моему убеждению, их разработка приведет к тому, что нефть все-таки подорожает через какое-то время. Сейчас на шельфах добывают примерно 8–9 млн баррелей в день. Для них необходима цена около 80 долларов за баррель, чтобы была прибыль. Многие шельфовые глубоководные месторождения сейчас работают в убыток, поскольку у них длинный цикл и они не могут закрываться просто из-за долго сохраняющейся низкой цены. Но в долгосрочном плане эти месторождения все равно рассчитывают на прибыль. А если цена будет около 40 долларов в течение ближайшего года, то компаниям придется эти проекты сворачивать и платформы закрывать. Это, между прочим, практически вся Бразилия, это Мексиканский залив.

С учетом вышесказанного у меня нет долгосрочного прогноза на текущие цены. Большие объемы нефти будут вынуждены уходить с рынка, не выдерживая таких цен. Год назад «Блумберг» и «Голдман Сакс» прогнозировали линейное повышение цен: мол, будет провал, а потом, к концу года — рост до 80 долларов. Я же говорил тогда, что нам придется иметь дело с некими «качелями» и что мы уже не вернемся на долгосрочную траекторию. Что цена будет падать, потом снова подрастать, снова падать. Видимо, впереди у нас несколько лет таких «американских горок».

 Выдержит ли российская экономика езду на этих «горках»?

 Нынешний экономический кризис в России — это плата за то, что власть сделала ставку на доминирование государства в экономике и крупные госкомпании, которые являются реципиентами денег от того же государства. Это была стратегическая ошибка десятилетней давности. В результате создали гигантского «бегемота без крыльев». Этот сектор чрезмерно зависим от рентных доходов, он не гибок, он не в состоянии генерировать прибыль в более сложных, меняющихся условиях. Он постоянно нуждается в новых вливаниях, которые поступают откуда-то. Как говорила Тэтчер: «Проблема социализма в том, что у вас когда-нибудь заканчиваются чужие деньги». У нас, конечно, не социализм, но проблема та же.

Автор: Евгений Андреев

 

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/economy/71220.html

 

18 Декабря 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов