«Назначьте меня на три дня генпрокурором — я посажу 83 губернатора»

Алексей Венедиктов — о планах Кремля, траектории российской истории, врагах и друзьях Путина

 

 

«Говорите правду — и пусть вас обвиняют: агент Госдепа, агент Газпрома»

Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов приезжал в Екатеринбург и в рамках проекта «Правда жизни» встречался с читателями и журналистами Znak.com. Журналист рассказал о своих отношениях с Путиным, «национал-предательстве» и патриотизме, общих угрозах для США и России, поделился мнением о «деле Гайзера» и «деле Кашина». Мы публикуем почти дословную стенограмму беседы, а также видеозапись встречи.

 

 

«Назначьте меня на три дня генпрокурором — я посажу 83 губернатора»

 

Дмитрий Колезев: Алексей Алексеевич приехал в Екатеринбург в первую очередь, чтобы презентовать книгу, посвященную 25-летию «Эха Москвы». Книга называется «Непридуманная история». Я открыл эту книгу, начал читать. Естественно, она начинается с интервью Венедиктова и Леси Рябцевой. Там Алексей Алексеевич говорит, что после того, как посадили Ходорковского, стало понятно, что какую-то там радиостанцию закрыть – это плевое дело. И не нужно думать вперед на десятилетия или на двадцатилетия. День прожили – уже хорошо, месяц прожили – уже хорошо, год прожили – слава Богу! Закрыть могут в любой момент. Алексей Алексеевич, почему не закрывают? Что останавливает власть от того, чтобы закрыть «Эхо»? Зачем «Эхо» нужно Кремлю?

 

Алексей Венедиктов: Я не знаю, зачем сохраняют. Это надо спросить у Владимира Владимировича, но совершенно очевидно, что решение по сохранению или несохранению людей… Если мы вспомним последние события — не только про «Эхо», но и про Гайзера, скажем, то это несистемные истории. Я же наблюдатель. Может быть, я не очень глубокий наблюдатель, но я очень широкий наблюдатель, я имею возможность широко раскрытыми глазами за всем этим смотреть и с ними общаться, с разными «ими». Мне кажется, что главная проблема для всех нас, что подобные решения: закрыть, смести, отнять бизнес или подарить бизнес – они не поддаются никакому разумному объяснению.

 

Если мы с вами возьмем, например, историю с Гайзером из открытых источников, то мы с удивлением смотрим, что, во-первых, он до сих пор еще губернатор, не назначен и.о., а поскольку там снесено 19 человек, из них 12 – из администрации, хотелось бы знать, как управляется регион. Мы все понимаем, что арест, во всяком случае, Гайзера или любого губернатора не может произойти без согласия президента. Это означает, что фигуры на и.о. или врио не было. Это означает, что была достаточно быстротечная история, хотя нам рассказывают о том, что следствие по его делу велось с 2011 года. Еще за неделю до его ареста он возглавляет список «Единой России», хотя губернаторам было категорически, я подчеркиваю, категорически рекомендовано не возглавлять списки «Единой России» на этих сентябрьских выборах. По-моему, он один или их два таких было. Он получает свои 58% или 59%, не важно. Третьим в списке стоит председатель Заксобрания, который тоже арестован. Казалось бы, что никто не знал, хотя, наверняка, если с 11-го года было добро, и президент, и администрация, Иванов-тире-Володин — знали. То есть, это все какой-то бред и клоунада, на самом деле.

 

 

Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу — по сути, а не по форме. Про «Эхо», может быть, вам будет неинтересно. Мне кажется, что любые истории с отставками и арестами, прежде всего, страшны тем, что они, во-первых, могут быть применены к любому человеку, я имею в виду, к любому известному человеку. Вы же понимаете, что любой человек, губернатор, скажем, подписывает в день десятки бумаг, и можно каждый день найти бумагу, где выявить интерес или нецелевое расходование бюджета. Очень просто! Я же говорил: назначьте меня генпрокурором на три дня – я посажу 83 губернатора. Если задача будет. То есть, все дело в политической воле. Для чего, почему – становится известно потом. Интересанты становятся известны потом.

 

Для меня был очень важным фактор, когда снимали Сердюкова, министра обороны, человека, достаточно близкого к Путину, и мы копались где-то года полтора, чтобы понять, почему сняли Сердюкова, то есть — кто интересанты. Казалось, сначала было известно, что интересанты – это его конкуренты на пост министра обороны – раз. Те люди, которые оказались им обиженными при сокращении бюджетирования армии – два. И эти люди действовали открыто и достаточно нагло. Там было еще несколько привходящих, но вообще это было совершенно удивительно так же, как кажется удивительной отставка Якунина. Понятно, что это вынужденная отставка, я думаю, что здесь нет наивных людей. И вот еще раз повторю: это не подлежит системному объяснению. Каждый случай, на мой взгляд, — те, которые я исследовал, от Сердюкова до Гайзера, являются отдельными по отдельным дискретным причинам. Ровно так же, как по отдельным дискретным причинам эти люди сохраняются. Точно так же, как «Эхо Москвы», номенклатура сохраняется. Почему не отправили в отставку с уголовным делом такого-то министра, а он остается и даже повышается – непонятно. Потому что нет системы. Это одна история.

 

 

Власть перехватила у оппозиции антикоррупционную повестку

 

Вторая история – это то, что в обществе существует огромный запрос на борьбу с коррупцией в таком виде, в каком ее понимает общество. Когда общество видит богатого, а не просто олигарха: Потанин какой-нибудь или Вексельберг – понятно, они олигархи. Но богатый чиновник, который кичится своим богатством, более того, если даже он это богатство заработал до «этого дела», —раздражение огромное. Этим умело пользуется Навальный, безусловно, и главная история – это борьба с коррупцией, московские выборы 13-го года это показали. Я думаю, что партия власти перехватывает повестку дня, что они оценили отношение людей к этим жирным котам-чиновникам, которых можно показать по телевизору и сказать, что они жирные коты, причем не обязательно, чтобы это была правда.

 

Я коллегам рассказывал историю: мы внимательным образом изучали историю с Евгенией Васильевой – возмущение, возмущение, 12 комнат… Там не было 12 комнат, я был в этой квартире. Мне удалось через год войти в эту квартиру, которая была опечатана, естественно, потом распечатана. Там 4 комнаты, все остальное они посчитали: туалет, прихожая, ванная, гардеробная, кухня – это все 12 помещений. Но федеральное телевидение сказало: 12 комнат, чтобы натравить, соответственно, все население, которое живет в одной комнате, в двух комнатах, трех комнатах и так далее. Это все потом после ареста или отстранения начинает обрастать страшными подробностями: ручки с золотыми перьями, часы с алмазами, пачки денег.

 

Было очень смешно говорить «пачки денег», которые показывал Следственный комитет. Я так пригляделся, и оказалось, что это тысячерублевки. То есть, это не стодолларовые купюры. Это приблизительно где-то, наверно, было две пачки. Я думаю, что это было 200 тысяч рублей тысячерублевками – две пачки по 100 тысяч. 200 тысяч рублей – для губернатора, который 6 лет… И это все, что он украл – хочется спросить? То есть, я повторяю, это несистемное решение, и в этом, мне кажется, главная нестабильность этих кадровых решений. Поэтому заканчивая длинный недвадцатисекундный ответ: если будет принято решение закрыть любое медиа, в том числе и «Эхо», придет какой-нибудь ветеринарный контроль, обнаружит таракана на пульте (принесет с собой) и закроет. Поэтому даже неинтересно это обсуждать. После посадки Ходорковского, потому что я точно понимал, что после посадки Ходорковского, то есть, богатый, сильный, властный, знаменитый – раз! И нету! Что тогда про «Эхо» говорить или про кого-то еще?

 

 

Колезев: Эти решения возникают несистемно – о’кей, но они возникают из-за чего? Потому что первое лицо проснулось в таком настроении сегодня? То есть, завтра первое лицо проснется и решит: мне надоело «Эхо», и его не будет. Или какая-то более сложная история…?

 

Венедиктов: Нет, конечно, это не так и совсем не так. Мы можем разобрать любую отставку и увидеть, что всюду есть интересанты и бенефициарии. Первое лицо дает добро. Поскольку, действительно, по чиновникам класса A или по таким структурам, как «Эхо» или главный редактор «Эха», принимает решения президент. Или кивает президент. Так построена власть… Или молчит президент, не мешая, но там, конечно, разные папочки ему приносят. Я точно знаю, когда Якунина он отставлял (на самом деле, не он отставлял, а Медведев – формально отставлял), в папочке оказалось, что сын господина Якунина имеет английскую резиденцию, является резидентом Великобритании. Насколько это правда сейчас, я не готов говорить. Раньше имел. Но мы знаем, что Путин последние четыре года чиновникам говорит: «Деньги вывели, собственность продали, все вернулись сюда, вернули детей сюда». И вот эта капля, которая могла… Хотя он это знал раньше, но когда всё по господину Якунину собирается в одной папочке, и он должен листануть перед этим папочку, то у него все складывается, и он либо кивает, либо молчит, либо, насколько я знаю, как он сказал Медведеву: «Хорошо, делайте». Это функция правительства – РЖД.

 

Поэтому все складывается из разных очень больших интересов. Это не каприз президента Путина или, в свое время, президента Медведева. На мой взгляд, это те вопиющие случаи, которые я знаю. Это то, о чем мы говорили: Сердюков, Якунин, Гайзер и этот самый, сахалинский… Хорошавин! Да-да! Понятно, что эти люди вызывают против себя массу интересов, играют в интересах одних против других, и в нужный момент все подключаются. По-моему, это такая очевидная и простая история, и в этом вся проблема. Повторяю, системной кадровой замены нет. Между прочим, господин Гайзер в президентской сотне резерва, если мне не изменяет память. Это люди отобранные, проверенные Федеральной службой безопасности, чтобы вы понимали. Проверенные Федеральной службой охраны. То есть, до того момента, как он попал в кадровый резерв, никаких дел быть не могло, в принципе. И надо посмотреть, я просто улетел… Я своим сказал, чтобы они посмотрели, с какого года господин Гайзер был в кадровом резерве президента. Если он после 11-го года туда попал, это означает, что расследование в его отношении велось с 11-го года – это ложь. Он не попал бы в кадровый резерв потому, что они проверяются очень внимательно всеми правоохранительными органами, в том числе, секретными службами.

 

«Я продолжаю оппонировать президенту»

 

Вопрос из зала: Добрый день! Учитывая начатую тему про высших руководителей нашего государства, известно ваше пристрастие задавать Владимиру Владимировичу очень острые вопросы. Будьте любезны, пожалуйста, попробуйте тоже ответить на них.

 

Итак, в 2001 году Владимир Путин сказал Вам: «Знаете, Алексей, вы не предатель. вы – враг». Вы до сих пор враг государства? Как вы сами считаете? Это первый вопрос.

 

Венедиктов: Вы что-то… Я, конечно, агент ЦРУ и Моссада, но не каждый агент ЦРУ И Моссада — враг государства.

 

В своем посыле вы просто все перепутали! Я не знаю, где вы взяли, что это было в 2001 году. Я не знаю, как считает сейчас Владимир Путин, но он периодически приглашает меня, как и других моих коллег, на бутылку вина или стакан чая, поэтому эти вопросы вы адресуйте Владимиру Владимировичу.

 

Вопрос из зала: Википедию вашу внимательно почитайте, пожалуйста! Я сегодня оттуда прочитал.

 

Венедиктов: Знаете, у меня сын из-за того, что читает Википедию, часто двойки приносит. Садитесь, два! «Неуд» вам! Поэтому я бы не стал из Википедии делать выводы. Это было, во-первых, не в 2001-м, а в 2000-м году. Во-вторых, контекст был другой. Это был 2,5-часовой разговор с Владимиром Путиным, один на один. Когда мы обсуждали судьбу медиа и НТВ. Молодой президент после гибели «Курска», и у нас был такой философский разговор, вылился он в философский. Потому что мы обсудили сегодняшний день, а дальше было неудобно не разговаривать. И я его спросил, как он со своими оппонентами разговаривает. Он сказал: «Я всех оппонентов делю на две части: предатели и враги. Враги – это те люди, с которыми ведешь войну, лицом к лицу, потом заключаешь перемирие, потом миришься, делишь территорию, потом снова ведешь войну – это враги. А предатели – это те, которые были твоими друзьями, а когда ты ослаб, ударили тебе в спину. Поэтому к предателям – без пощады».

 

Я его спросил в этом контексте, я же оппонент Путину был и остаюсь: «Владимир Владимирович, я кто?» Он говорит: «В этом контексте вы — враг». По-моему, мне медаль за это положена, нет? Я продолжаю оппонировать там, где считаю нужным, президенту и в лицо и по радио, в отличие от предателей, которые в лицо ему говорят одно, а потом его бьют в спину.

 

О врагах государства вообще речи не было. Если бы я был врагом государства, я бы здесь, наверно, не сидел. Поэтому я вам отвечаю: нет, я не враг государства. Я не понимаю, какое государство вы имеете в виду.

 

Из зала: Россию, естественно, Россию.

 

Венедиктов: Нет, я не враг России. Я гражданин России.

 

Вопрос из зала: Вы сами сказали: считаете, что политика Путина вредна для страны и подвигает Россию к опасной черте. Пожалуйста, будьте любезны, поподробнее.

 

Венедиктов: Да, пожалуйста, поподробнее, поскольку мне легко… Вы знаете, правду говорить легко и приятно, особенно, когда… Вы знаете, почему нельзя никогда врать? Когда ты врешь, ты забываешь это, когда ты говоришь правду, ты не забываешь, надо только повторять.

 

Так вот, я считаю, что главная ошибка Путина, которая ослабляет государство, и я это ему говорил в лицо, и повторю, я надеюсь, скоро еще раз, поскольку он удостаивает меня беседой. Это то, что он уничтожает конкуренцию с 2001 года во всех областях. С 2001 года внутри страны во всех областях конкуренции стало меньше. В экономике, в политике, в идеологии. Страна, где нет мотора конкуренции, неизбежно будет отставать от других развивающихся стран, и это вредит России. Это первая история. Это было до 12-го года. Главная моя претензия к Владимиру Владимировичу, как избирателя и гражданина, и я ему это говорил и публично, и приватно.

 

 

У США и России основные общие угрозы, и это — главная причина, по которой страны должны сотрудничать

 

И вторая история, которая началась в 12-м году: на мой взгляд, современные и крупные державы, сильные державы, такие, как Россия, должны искать союзников не по выгоде, а по противостоянию угрозам. То есть, тем, у кого одинаковые угрозы, нужно объединяться против этих глобальных угроз. Мы же понимаем теперь, что эти угрозы глобальные. А глобальных угроз, скажем так, силового характера, на мой взгляд, для России две – это исламский терроризм и это китайская экспансия. Естественный вопрос: а кому еще угрожает исламский терроризм и китайская экспансия? И мы видим, что это США, Европа и Израиль. Таким образом, наши союзники по борьбе с глобальными угрозами для России – это США, Европа и Израиль. Президент с ними поссорился на почве Сноудена, Украины – не важно. То есть, наши союзники, союзники базовые по угрозам, теперь не наши союзники. И это вредит России, это ослабляет Россию. И, кстати, если вы обратили внимание, то буквально в последние дни президент присоединился к моей точке зрения, предлагая по Сирии союз между США, Россией, умеренными арабскими режимами, Европой и Израилем. Вот, президент со мной согласен, видимо. Убедился. Это шутка, конечно, про президента. У него свои расчеты, но я считаю, что та позиция, которую он занимает в противостоянии не тем, ослабляет Россию. Что тут нового и удивительного я сказал, не знаю.

 

«Если бы у Немцова была моя охрана…»

 

Вопрос из зала: Алексей Алексеевич, здравствуйте! Рада Вас видеть на Урале! Вы так поняли, что у нас не только суровый край, у нас суровая погода, у нас суровые люди и суровые вопросы. У меня вопрос будет несколько бестактным, поэтому я заранее извиняюсь перед Вами. Есть такое выражение: «Жить стоит только ради того, ради чего готов умереть». И мы видим последние события, которые происходят в оппозиционном лагере, что пошли первые жертвы, может быть, они уже не первые, а такие уже сакральные жертвы. Мне бы хотелось узнать у вас: вы когда-нибудь примеряли на себя такую судьбу? Если да, то, как вы себя чувствуете вот в этом состоянии? И второй вопрос: что надо сделать, чтобы не стать сакральной жертвой? Извините за такую суровость. Спасибо.

 

Венедиктов: Спасибо большое. Но я, с вашего позволения, слово «сакральный» выкину. Потому что я не считаю, что если вы называете Бориса Немцова сакральной жертвой… Он не сакральная жертва, он вполне конкретная жертва. Ну, я хожу с охраной. После истории с угрозами Кадырова до убийства Немцова в январе, я удвоил свою охрану. У меня ребенок ходит с охраной. А Борис ходил без охраны, хотя я говорил ему: «Ты соображаешь, что ты делаешь? Я не говорю про хулиганов каких-нибудь, уродов, которые кирпичом по голове дадут. Три человека, а ты один». А он не ходил с охраной. Но мы же понимаем: если снайпер, то никакая охрана не поможет. Это против хулиганов таких... Но если бы у Бориса были мои ребята в тот день, то те другие ребята, наверно, не подошли бы, не смогли. У меня ребята тоже тренированные.

 

 

Вы знаете, есть понятие «профессиональный риск». У нас в стране из мирных профессий, не военных и правоохранительных, после шахтеров, больше всего нападений на журналистов. Причем, разных и по-разному. Такая профессия… Вы знаете, написали что-нибудь и даже не знаете, чьи интересы вы затронули. Вы написали какую-нибудь статью о какой-нибудь шахте, вы даже не знаете, кто владелец. А владелец сказал: «Разберитесь». Вот история с Олегом Кашиным показательна, да? Что он сказал такого? Он написал, что какой-то «сраный Турчак». И вот он получил. Он про это не думал, он Турчака не знал, никогда не видел, никогда не разговаривал и получил. Если бы не появление соседей, я вас уверяю, забили бы до смерти. То есть, я видел оперативное дело. То, что не забили до смерти, это случайность. Имели бы сакральную жертву. Это то, что я называю профессиональным риском, но и каждый менеджирует свои риски: надо менять профессию, например, или надо окружать себя охраной, или надо не писать про тех, кто может нанести вам вред. Все зависит от того, как мама воспитала, и от уровня страха, на мой взгляд. И я вижу по моим коллегам, которые в 90-е годы были довольно смелыми журналистами, как они мутируют, став богатыми и знаменитыми. Как-то страшно все потерять: здоровье, деньги, детей и жизнь наконец. Но это выбор индивидуальный, я не могу давать никаких рецептов. У Бориса был его выбор. Есть люди, которые ушли из этого выбора. Так же, как в первом вопросе, где нет системы — здесь нет системы.

 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ - http://znak.com/moscow/articles/25-09-12-06/104488.html

 

 

25 Сентября 2015
Поделиться:

Комментарии

В России обнаружен честный губернатор, не бравший взяток. Следствие выясняет, чьим шпионом он являлся - американским, китайским или японским...
это недоразумение, , 3 Октября 2015
надо ломать на корню. Раз ты не с нами значит против нас.
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов