Новая реальность: Россия и глобальные вызовы

«Российская газета», 23.09.2015

2373634 
фото: ТАСС

Структурный кризис и российская повестка

Особенность нашего времени — формирование новых приоритетов, новых вызовов и новых подходов к решению проблем, возникающих перед Россией и другими странами. Эта статья — попытка проанализировать масштабные изменения, происходящие сегодня в мировой экономике и  напрямую влияющие на ситуацию в нашей стране. Они, с одной стороны, создают возможности для ускоренного развития и одновременно устанавливают ограничения, с которыми нам приходится считаться.

Поэтому здесь не будет развернутой программы действий или описания конкретного экономического инструментария. Для этого есть другие форматы. Прежде всего это те решения, которые готовятся и  принимаются президентом и правительством практически в ежедневном режиме. Конечно, одним из главных программных документов остаются Основные направления деятельности Правительства до 2018 года. А наша оперативная работа выстраивается с учетом Плана первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономики и социальной стабильности на 2015 год, который часто называют Антикризисной программой Правительства.

При наличии разнообразных точек напряжения, локальных, региональных и иных кризисов в мире сохраняется неустойчивое состояние, из которого нет быстрого выхода. Говоря в том числе о ситуации, в  которой находится Россия, вряд ли возможно и ее быстрое ухудшение (хотя именно это нам предсказывали еще недавно), и быстрый выход на траекторию такого роста, который был характерен для предыдущего десятилетия. Дело не только в геополитике и не в санкциях — ими можно объяснить лишь часть проблем. Сама геополитика и санкции являются результатом действия более общих и фундаментальных причин — глубокой трансформации системы миропорядка.

В чем состоит особая сложность задач, стоящих перед Россией? Дело не просто в преодолении возникающих сегодня или застарелых трудностей, кризисных явлений, дефицитов и диcпропорций. При всей важности этой работы, при всех непростых обстоятельствах сегодняшнего дня важно сформулировать для себя стратегические цели, задачи, которые мы хотим в итоге решить. Даже если цель выглядит очень неблизкой, а  решение — очень сложным. Хотя эта цель формулируется достаточно просто: войти (хочется сказать: «совершить прорыв», но военная терминология тут вряд ли уместна) в группу стран с наиболее высоким уровнем благосостояния. Присутствие в такой группе определяется размером ВВП на  душу населения и связанным с этим уровнем эффективности экономики, показателем чего является прежде всего производительность труда.

По многим социально-экономическим параметрам, по уровню развития человеческого капитала и культуры Россия является, несомненно, одной из развитых стран современного мира. Однако российская экономика остается пока в значительной мере неэффективной, отставая, например, по  уровню производительности труда от стран-лидеров не на проценты, а в разы. И эта проблема далеко не только последних лет или даже  десятилетий. Ни централизованно-административная экономика с абсолютным доминированием государства, несмотря на все приносившиеся жертвы, ни  последующая инерционно-сырьевая модель не позволили это отставание сократить, хотя в уровне благосостояния за последние 10-15 лет разрыв, безусловно, уменьшился.

Развитие России — неотъемлемая часть глобальных процессов. Глобальная повестка не может формироваться без участия нашей страны

Именно в таком историческом и экономическом контексте упомянутые стратегические задачи можно оценить как беспрецедентные. Вряд ли их можно решить, оставаясь в инерционной, по сути, модели развития и  только реагируя в той или иной мере на внешние обстоятельства. Никакого так называемого «догоняющего развития», как показывает практика, на  этом пути не происходит. Зато существуют риски нарастающего отставания.

Эти риски будут возрастать, если основные усилия направлять лишь на объяснение существующих проблем только объективными обстоятельствами. Например, протяженностью границ, климатом, расстояниями или малонаселенными территориями. Все это не приговор, о  чем говорит и мировой опыт. Канада и Австралия вошли в число высокоразвитых государств, несмотря на малочисленность населения и  незаселенность огромных территорий. А у Японии, напротив, нет свободных территорий и значительных природных ресурсов при огромном населении. В  любой ситуации, в любом положении, при любых ресурсах можно при желании выстроить пирамиду «объективных обстоятельств»: много земли — плохо, трудно освоить, мало земли — плохо, негде жить и сеять, мало полезных ископаемых — плохо, высока зависимость от их импорта, много ископаемых — тоже плохо, не развивается остальная экономика, мало людей — не хватает трудовых ресурсов, много людей — невозможно всех прокормить…

Достижение наших целей требует серьезных реформ. Это сегодня очевидно для всех. Нам придется перейти к такой модели развития, которая позволит более успешно конкурировать, чем до сих пор. Это совсем не прежняя парадигма «догнать и перегнать» по мясу, молоку, тракторам и  чугуну. Надо научиться быть лучше и быстрее, и в этом состоит единственный путь к цели в современном меняющемся мире.

Другое дело, что реформировать сырьевую экономику, когда цены именно на сырьевые товары находятся на таком низком уровне, нужно взвешенно и аккуратно. Прежде всего думать о том, как эти реформы скажутся на людях. Государство должно честно и без всяких иллюзий оценивать свои возможности по поддержке тех, кому сложно приспособиться к  новым условиям.

Ситуация меняется очень быстро, и не все готовы также быстро принять эти изменения. Кто-то в силу психологии, а кто-то — в силу объективных причин. Дети, инвалиды, люди пожилого возраста, семьи с  невысокими доходами — это те социальные группы, на которых мы в первую очередь должны «примерять» наши будущие решения.

Структурные сдвиги в экономике и социальной сфере, на рынке труда всегда проходят болезненно. Но возникли и дополнительные трудности, связанные с внешними факторами. И поэтому у Правительства сегодня задача «двойной сложности» — даже в этих непростых условиях, проводя структурные преобразования, не допустить серьезного снижения уровня жизни людей.

Развитие России — неотъемлемая часть глобальных процессов. Глобальная повестка не может формироваться без участия нашей страны. Но и Россия не может в одиночку формировать глобальную повестку или просто ее игнорировать, сосредоточившись лишь на собственном понимании успеха и  справедливости.

2373636 
фото: ТАСС

Мир, в котором мы живем

При обсуждении текущих и перспективных проблем глобального развития все чаще стал использоваться термин new normal. Он появился пять лет назад, после окончания острой фазы глобального кризиса, и быстро завоевал популярность. New normal  — «новая нормальность», или, пожалуй, можно перевести его и как «новая реальность». Это те ключевые характеристики, которые будут определять развитие глобальной экономики на протяжении предстоящего периода — по  сути, до следующего крупного, структурного кризиса. Можно спорить о  корректности этого термина, но за прошедшие годы он не только закрепился в экономико-политической дискуссии. Налицо экспансия этого понятия — и в географическом, и в содержательном отношении.

Становится все очевиднее, что ведущие страны мира выходят на  новую траекторию роста. Вопрос не только в новых темпах, но и в  качестве этого роста — в  появлении новых секторов производства, в новой географии их размещения.

На новую траекторию роста выходят развивающиеся страны. Они вносят серьезные изменения в архитектуру мировой экономики. Так, если раньше практически любой кризис американской экономики отражался на всем мировом хозяйстве и поэтому взгляды были прикованы именно к  американскому рынку, то сегодня кризисные явления могут наблюдаться и  при отсутствии спада в США — например, при серьезном торможении китайской экономики.

Вполне вероятно, мы являемся свидетелями первой фазы такого кризиса. Достаточно обратить внимание на то, что происходило с китайской и мировой экономиками за несколько последних месяцев. Все без исключения фондовые рынки мира, а также национальные валюты многих стран бурно отреагировали на ситуацию на фондовой бирже Китая и девальвацию юаня. Свою роль играет также нестабильная конъюнктура на мировом нефтяном рынке, хотя и она отчасти связана с ролью китайского фактора в  мировой экономике. И уже ясно, что внимание к происходящему в китайской экономике будет расти. Ее переход на новую ступень развития проявляется, в частности, в замедлении темпов роста. Меняется сама экономическая модель.

В периоды структурных кризисов не только возрастает опасность драматически отстать либо увеличить имеющееся отставание. Но  одновременно появляется и шанс качественно улучшить свое положение на  мировой экономической и политической карте. Кризис — это всегда и  угроза, и возможность. Прорывы «из третьего мира в первый» (если воспользоваться выражением Ли Куан Ю, приведшего к успеху Сингапур) происходят, как правило, в условиях структурных кризисов, когда появляется возможность увидеть инновации и внедрить их. Причем инновации не только технологические, но и институциональные. Это подтверждается практикой и опытом стран, которым удавалось вырваться из  отсталости — от Германии, Японии и СССР до Финляндии, Южной Кореи и  Сингапура.

О том, насколько меняется глобальная картина, можно судить на примере чувствительной для нас энергетической отрасли.

То, что казалось экзотикой, рекламной кампанией, событием локального масштаба, сегодня меняет мировую экономику, трансформирует глобальные политические балансы. Масштабные перевозки сжиженного газа стали объединять прежде изолированные рынки разных континентов. А добыча сланцевых углеводородов — превращать импортеров топлива в экспортеров. Работа сотен небольших и средних компаний, идущих по пути инноваций, влияет теперь на этот рынок (да и вообще на экономику многих стран) едва  ли не сильнее чем крупнейших энергокорпораций. Более того, пока эти компании демонстрируют довольно высокую устойчивость: почти трехкратное падение цен на нефть не привело к их массовому банкротству. Конечно, ситуация может измениться, если цены продолжат падение. Однако эффективность новых технологий оказалась гораздо выше, чем ожидали многие. И это серьезный урок: не стоит упорно утверждать, что земля по-прежнему стоит на трех китах, если уже ясно видны контуры четвертого.

Главное условие, без которого не найти адекватный ответ на вызовы нашего времени, на растущий уровень неопределенности и вариативности, — стимулирование творчества, предприимчивости, непрерывности образования. Это относится и к государствам, и к бизнесу, и к каждому человеку. Люди склонны к творчеству, и крайне важная задача государства в том, чтобы поощрять его, причем во всех сферах жизни

Нельзя игнорировать и возможности резкого повышения эффективности солнечной энергетики, перспективы которой раньше оценивали скептически, а также неослабевающую активность в разработке электрических, гибридных, водородных двигателей. Если прогресс в этих областях будет продолжаться теми же темпами, а нефтегазовые цены не  уйдут еще ниже, то мир может столкнуться с революцией даже большего масштаба, чем «сланцевая».

Обнаружился и еще один важный тренд: некоторые известные энергетические компании стали пересматривать свою стратегию, предпочитая создавать относительно небольшие мощности — более дешевые и гибкие с  точки зрения рынка. Крупные и дорогие объекты энергетики сооружаются много лет, окупаются десятилетия: за это время могут кардинально измениться спрос, цены на энергию и политика государства, где идет стройка. Раньше все эти параметры выглядели стабильнее, теперь же  горизонт планирования и прогноза гораздо короче: как говорят стратеги энергетики, «мир стал быстрее».

Обновление затрагивает все сферы жизнедеятельности общества — технологии, экономику, гуманитарную сферу.В рамках одной статьи можно лишь перечислить эти тренды, однако каждый из них заслуживает самостоятельного обсуждения.

Среди технологических инновационных трендов следует выделить:

— Усиление технологической непредсказуемости, что сокращает возможности централизованного технологического (научно-технического) прогнозирования.

— Распространение цифровых технологий на все сферы материального мира (и, если угодно, виртуализация жизни людей, компаний и  даже государств).

— Новая индустриализация, то есть появление промышленных технологий и секторов, для которых издержки на труд (дороговизна труда) оказываются менее значимыми, чем доступность качественных НИОКР и  близость потребителя.

— Инновационный технологический трансферт все более осуществляется от гражданских отраслей к военным, в то время как прежде процесс шел в обратном направлении (инновации сперва появлялись в  военно-промышленном комплексе).

Необходимо тщательно следить и за трендами развития социальной сферы, которая определяет качество человеческого капитала и тем самым конкурентоспособность страны. Среди них:

— Глобальная конкуренция за человеческий капитал, который становится главным фактором решения стратегических задач любой страны. Конкуренция эта нарастает. И уже сейчас можно предположить, что в  ближайшем будущем она выйдет на новый уровень, например, при решении проблемы качества машинного перевода — устранение языковых барьеров резко повысит динамизм перемещения трудовых ресурсов между странами.

— Формирование нового социального государства, отвечающего реалиям современных развитых стран. Принципиальная его особенность — индивидуализация предоставляемых услуг (образования и здравоохранения прежде всего).

— Наконец, на передний план в экономической и политической повестке выходит рост неравенства — и как фактор, напрямую влияющий на  уровень социально-политической стабильности, и как возможный ограничитель экономического роста.

К важным экономическим инновациям последнего времени относятся:

— Индивидуализация товаров и услуг, приходящая на смену стандартизированному массовому производству. Конечно, это новая индивидуализация, а не возврат к доиндустриальному ремесленному производству. Это производство с учетом запросов конкретного потребителя.

— Появление новых инструментов финансирования, позволяющих расширять границы инвестирования в новые проекты. Отчасти финансовые инновации стали фактором, спровоцировавшим сам глобальный кризис. Однако государства неизбежно будут идти по пути освоения более тонких инструментов их регулирования, а не их примитивизации и тотальных запретов.

— Появление промышленных секторов с более быстрым оборотом капитала в сравнении с предприятиями тех же секторов, основанных на  традиционных технологиях, сближает операционные расходы с капитальными. А  это резко повышает гибкость реагирования на изменения рынков и  технологий. (Пример чего дают технологии добычи сланцевой нефти и газа).

— Формирование новой модели глобализации и соответствующей ей новой модели протекционизма. На передний план выходят региональные (межстрановые) объединения свободной торговли, которые позволяют решать вопросы, десятилетиями буксующие в рамках ВТО. Динамика валютных курсов становится более мощным инструментом защиты рынков, чем таможенные тарифы. А вместо защиты своей таможенной территории приоритетным интересом государства становится защита генерируемых национальным бизнесом цепочек добавленной стоимости.

— Специального внимания заслуживают макроэкономические вызовы. Здесь, как и в технологической сфере, налицо рост неопределенности. Это относится в том числе к неочевидному решению проблемы: как не сорваться в высокую инфляцию в результате антикризисной политики, которую, начиная с 2008 года, проводили многие страны в виде мощной финансовой терапии (при том, что для одних стран актуальной является борьба с инфляцией, а для других — с дефляцией). Само будущее монетарного стимулирования вызывает вопросы: непонятно, как слезать с  этого «наркотика». При этом деньги в ряде стран сегодня предлагаются по  беспрецедентно низким ставкам, но бизнес берет их неохотно. А крупные международные компании накопили огромные резервы, не вкладывая их в проекты. То есть речь о состоянии неопределенности, выжидания, опасений по поводу наступающей новой реальности. Проблемой теперь стали уже не  столько долги компаний и банков, сколько долги государств. Если долговые перспективы стран, способных эмитировать резервную валюту, выглядят, мягко говоря, загадочными, то долги иных государств, лишенных такой возможности, уже стали неоплатными. Честного и убедительного ответа на  вопрос, как поведет себя мировая экономика и валютно-финансовая система в  такой нестандартной ситуации, пока не существует.

Как должны реагировать общество и государство на все эти вызовы? Что надо делать, чтобы не только не отстать, но и выйти вперед?

Главное условие, без которого не найти адекватный ответ на  вызовы нашего времени, на растущий уровень неопределенности и  вариативности, — стимулирование творчества, предприимчивости, непрерывности образования. Это относится и к государствам, и к бизнесу, и  к каждому человеку. Люди склонны к творчеству, и крайне важная задача государства в том, чтобы поощрять его, причем во всех сферах жизни.

Именно эти особенности современного этапа технологического прогресса сформировали ключевой тренд — на всемерное раскрепощение (или, как обычно говорят — на либерализацию, или освобождение) экономической жизни, на дебюрократизацию современных обществ. Это неизбежно при понимании, что «мир становится быстрее».

Разумеется, в мире можно найти немало примеров того, когда проводимая политика или конкретные решения не укладываются в такую повестку и даже ей противостоят. Именно к такого рода мерам относятся санкции. Зато нелегко найти примеры того, когда санкции оказывались эффективными, достигая тех целей, ради которых вводились. Рано или поздно санкции отменяются, и отношения между странами входят в  нормальное русло.

Сказанное касается и наших нынешних отношений со странами Запада. Несмотря на текущий, во многом кризисный характер этих отношений, восстановление сотрудничества все равно неизбежно. Россия не  собирается покидать Европейский континент ни экономически, ни  политически, ни ментально. С тех пор как Екатерина II в «Наказе комиссии по составлению нового уложения» подчеркнула: «Россия есть Европейская держава», прошло почти 250 лет, и это, при всех гигантских переменах в  мире, остается и будет оставаться истиной. Никто не должен рассчитывать оторвать нас от европейской цивилизации со всем ее культурным многообразием. Отношения могут меняться и в будущем, но стратегическое направление останется неизбежным — сотрудничество, партнерство, а при благоприятном развитии событий и формирование единого экономического пространства.

Несмотря на все геополитические сложности, санкции и разного рода ограничения, нельзя забывать и о проблеме привлечения иностранных инвестиций. Недооценка их означала бы, что мы принимаем навязываемую нам логику изоляции

Географическое и геополитическое положение России не просто позволяет, но в определенном смысле и требует от нас все более активного развития сотрудничества на «восточном направлении». Причем речь идет как о таких странах, как Китай, Вьетнам, Япония, Корея и, в целом, государствах Азиатско-Тихоокеанского региона, так и о странах — членах ШОС и БРИКС, расположенных в самых разных регионах мира. Неверно трактовать эту активность как намерение России куда-либо «переориентироваться». Говоря о важности этого вектора сотрудничества, мы имеем в виду не только исторические связи, нашу совместную историю со  многими из этих стран или текущую политическую ситуацию, сложившуюся в  мире. Сама глобальная повестка, динамика рынков, направление финансовых, торговых, технологических потоков ясно указывают, что недооценка важности отношений с этими странами и регионами имела бы стратегические последствия.

2373638 
фото: ТАСС

Качество роста: стратегия, направления и приоритеты

Многие ключевые параметры, ориентиры и риски социально-экономического развития России содержатся в Основных направлениях деятельности Правительства до 2018 года. Долгосрочные задачи и пути их решения получат отражение в Стратегии социально-экономического развития до 2030 года.

Прежде всего, стоит задача обеспечения динамичных и  устойчивых темпов экономического роста в средне— и долгосрочной перспективе. И здесь мы сразу должны видеть два риска.

С одной стороны, риск искусственного ускорения. Мы знаем по  собственному опыту 1986-1989 годов, как стремление побыстрее разогреть экономику может обернуться катастрофой — даже если на какое-то время, на  год-два, темпы роста действительно возрастут. А ведь за это кратковременное ускорение СССР заплатил еще и многократным ростом внешнего долга, за который потом, после распада страны, расплачивалась уже Россия.

С другой стороны, опасна и психологическая адаптация к  низким и даже нулевым темпам, готовность принять их как данность. Это заметно по экономико-политической дискуссии последних лет. Такая психологическая установка, если она становится доминирующей в обществе, открывает дорогу к длительной рецессии. Вот почему ключевой задачей сейчас является обеспечение не просто темпов, а нового качества экономического роста.

Сейчас много говорят о необходимости формирования новой модели роста. И это справедливо, поскольку и внешние, и внутренние условия развития России серьезно, а в чем-то даже фундаментально, изменились. Об исчерпании возможностей успешно развиваться, опираясь на  приток финансовых ресурсов с внешних рынков, сказано уже достаточно. Можно лишь добавить, что такой рост не очень чувствителен к  инвестиционному климату.

Теперь на первый план выходят условия, в которых работают наши предприятия, стимулы повышения производительности труда. Комфортная среда для участников экономической жизни — вот самая общая формула модели, которая должна обеспечить новое качество роста. Для этого нужна консолидация усилий в четырех сферах, определяющих характер социально-экономического развития страны: в макроэкономике, структурной политике, в развитии человеческого капитала, в системе государственного управления.

Макроэкономические предпосылки экономического роста

Создание комфортных условий начинается с обеспечения макроэкономической стабильности. Низкая инфляция и сбалансированный бюджет остаются приоритетами для устойчивого развития страны.

В ближайшие три года инфляция должна быть снижена до уровня 4%. Это важное  условие и для роста благосостояния граждан, и  обеспечения доступности кредитов для бизнеса, и для большей предсказуемости экономической жизни в целом.

Необходимо сохранить и два важнейших макроэкономических достижения последних пятнадцати лет — сбалансированный бюджет и низкий государственный долг. Причем речь должна идти не только о федеральном, но и региональных бюджетах, испытывающих сегодня долговые нагрузки.

Структура бюджетных расходов и их эффективность не менее важны, чем сбалансированность бюджета. Во-первых, необходимы более четкие приоритеты в расходовании средств с точки зрения их влияния на  долгосрочный экономический рост. Исследования, да и опыт многих стран, показывают, что приоритетными здесь являются инвестиции в человека, включая здравоохранение, образование, науку, а также в инфраструктуру. Конечно, бюджетные ограничения не позволяют сегодня реализовать эти приоритеты в достаточной мере. Но это не делает их менее значимыми. Поэтому достижение сбалансированности бюджета ценой существенного ухудшения его качества надо рассматривать как неприемлемое. Во-вторых, не новая в принципе проблема повышения эффективности бюджетных расходов сегодня стала еще актуальнее.

В условиях торможения экономического роста бюджетные проблемы нельзя разрешать и за счет повышения фискального бремени. Принято решение о том, что в ближайшие годы налоги не будут меняться в  сторону повышения (в сторону понижения, пусть избирательно, это возможно). Кроме того, сегодня следует отказаться от роста фискальных сборов неналогового характера.

Приоритеты структурных реформ

Макроэкономическая стабильность — необходимое, но  недостаточное условие для успешного развития. Низкая инфляция и здоровый бюджет автоматически не приводят к росту.

Необходимо сформировать современные механизмы финансирования экономического роста и модернизации. Это немаловажно в любой ситуации, но в нынешней особенно. Россия сталкивается одновременно с закрытием многих внешних источников финансирования и со снижением цен на нефть. Причем разумнее исходить из того, что, по крайней мере, нефтяная конъюнктура долго будет оставаться низкой или даже экстремально низкой. Это однозначно требует большего внимания к внутренним источникам финансирования, к внутренним сбережениям, к повышению нормы накопления в  экономике.    

Полный текст - http://www.rg.ru/2015/09/23/statiya-site.html

 

24 Сентября 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов