Мы стоим на пороге конфликта великих держав

Ангела Меркель изучает карту альянсов европейских держав перед началом Первой мировой войны на выставке в Историческом музее Берлина. Фото: Thomas Peter / AP

Ангела Меркель изучает карту альянсов европейских держав перед началом Первой мировой войны на выставке в Историческом музее Берлина. Фото: Thomas Peter / AP

Подробнееhttp://rusplt.ru/world/myi-stoim-na-poroge-konflikta-velikih-derjav-14204.html

Анна Байдакова

Британский политолог Кристофер Коукер — о том, чему нас не научила история Первой мировой

«Русская планета» публикует лекцию профессора международных отношений в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE), эксперта по истории и теории войн Кристофера Коукера. 9 октября он выступил на семинаре «Московской школы гражданского просвещения». Коукер поделился своим взглядом на то, почему 2014 год может оказаться хуже 1914-го, и некоторыми еще более пессимистичными прогнозами на будущее человечества.

Международный порядок, который мы так долго воспринимали как данность, сейчас находится под угрозой, каких еще не было. Это самый мрачный период, который я могу припомнить за последние 20-25 лет, и я не вижу ни одной предпосылки для того, чтобы положение дел улучшилось.

Было бы полезно сравнить мир, в котором мы живем сейчас, с миром в 1914 году. Тогда тоже считали, что конфликтов великих держав больше не будет, что глобализация реальна, а процветание и прогресс воспринимались как должное.

Одна из самых популярных британских книг о Первой мировой войне, написанная австралийским историком Кристофером Кларком, называется «Лунатики». Ее тезис состоит в том, что никто не хотел войны в 1914 году, но мы вошли в нее, как во сне. Не входим ли мы во что-то подобное сейчас? Мы не так уж хорошо учимся у истории. Мы не так умны и рациональны, как хотели бы думать.

Один из уроков Первой мировой войны — в том, что глобализация никогда не бывает так сильна, как кажется. В некоторых аспектах в 1914 году мир был гораздо более глобализованным, чем сейчас, например, в плане соотношения объема международной торговли и мирового ВВП. Единой мировой валютой был британский фунт. Лондон доминировал над финансовой жизнью индустриальной эпохи. Великобритания была единственной мировой державой: у нее была сеть морских баз по всему миру, способность властвовать и интеллектуальные возможности для этого. Но сама она находилась в фазе упадка, и многие это понимали.

Германии не нравился такой мировой порядок и она бросила ему вызов. Германское государство не знало, что оно установит взамен. Германия не была космополитичной страной, как Британия и Франция, она открыто признавала, что немецкие ценности не универсальны, а подходят только для немцев. Томас Манн писал в 1918 году: «Требовать от немца обратиться к свободе английского образца значит отрицать саму его природу». А сегодня мы слышим это от президента России Владимира Путина, который настаивает на том, что российские ценности несовместимы с тем мировым порядком, который сейчас существует. Он, конечно, очень осторожно не говорит, что это за российские ценности: это привело бы к большим спорам внутри России. Но он утверждает, что происходящее на Украине — это цивилизационный конфликт.

Почему в 1914 мы все считали, что вступаем в великую эпоху? Мы видели промышленную революцию, создание небывалых состояний, устойчивый экономический рост — то, чего еще никогда до этого не было. Люди в богатых странах становились богаче, а в бедных нищета уменьшалась. Но глобализация может пойти в обратную сторону. Она не является законом истории — история ничего нам не должна. Мы сами делаем ее для себя.

Сегодня мы стоим на пороге нового конфликта великих держав. Опрос, который провели месяц назад в Японии, показал, что 80% японцев верят, что в течение ближайших нескольких лет будет война с Китаем. А 50% китайцев верят, что будет война с Японией. В ближайшие 10 или 20 лет есть вероятность более крупной войны — между Китаем и США.

Фото: David Goldman / AP

Фото: David Goldman / AP

Украинский кризис был конфликтом между двумя разными подходами к многополярному миру: европейской политикой соседства и евразийским проектом России. Каково новое оружие войны? Это санкции.

Глобализация сворачивается, а экономический национализм растет, и если вы хотите мира во всем мире, хороших новостей для вас нет. Вы спросите: а как насчет интернета? Боюсь, что эра глобальной сети, какой мы ее знаем, подходит к концу. В Китае — специальные фильтры в интернете, которые не позволяют людям узнавать, что происходит в Гонконге. В этом году Австралия, Франция, Индия и Южная Корея ужесточили правила доступа к определенной информации из-за страха перед хакерами, перед Агентством национальной безопасности США, перед Китаем. Даже ваш доступ к потокам информации, который должен быть в центре процесса глобализации, может быть ограничен.

США — это уже не та держава, что была 20 лет назад. И ее способность управлять мировым порядком, как им управляла Великобритания в XIX веке, сейчас под вопросом. Людям, обладающим властью в Америке, не хватает энергии, воли и веры в себя, чтобы вести мир вперед. Военная мощь США тоже не показывает значительных результатов, как мы видим это по Сирии и Ираку. Зато сейчас уже нет такой проблемы, как была в 2002-м и 2006 году, когда многие люди в мире были возмущены высокомерием американцев, тем, как они безуспешно вели войну, и той идеей, что к США не применимы правила, которые должны соблюдать все остальные.

В 2013 году в 150 важнейших странах мира провели опрос: «Вы поддерживаете лидерство США на мировой арене?» Ответ в большинстве стран был: «Да, мы отчаянно нуждаемся в американском руководстве». А 26 стран ответили, что не хотят этого, в том числе Россия и Китай — две страны, которые могут бросить вызов США. Но остальные до сих пор цепляются за это лидерство, они боятся оказаться в мире, где нет управляющего, где некому послать военную миссию в Сирию или Ирак. Америка никогда не была так популярна, как сегодня. Но вопрос в том, может ли она по-прежнему править и хочет ли она этого?

ХХ век был масштабной битвой идей и идеологий и закончился он если не победой либерализма, то крушением коммунизма и фашизма. В XXI веке мы видим отсутствие каких-либо идей и идеологий — вместо этого людьми правят эмоции, страсти, ненависть.

Есть позитивная эмоция надежды и есть две негативные. Одну я в некоторой степени ассоциирую с российской элитой — это обида. Обида на то, как история обошлась с вами в последние 25 лет, как вами помыкал Запад. И неявный страх перед историей, желание изменить ее, вместо того, чтобы строить будущее. И есть еще одна эмоция — страх, который я ассоциирую с западными странами. Потому что мы испытываем огромную тревогу за будущее. А если вы испытываете страх, как многие молодые люди на Западе, вы обращаетесь к экстремистским партиям, к националистам, потому что они обещают вам немного больше надежды, чем традиционные партии. Поэтому я думаю, что демократия находится в упадке, и это делает наше будущее довольно мрачным.

Никто не хочет жить в эпоху, когда рушится мировой порядок — это по-настоящему опасные времена. Если мы хотим мира, то мы должны реформировать мировой порядок, причем путем переговоров, а не с помощью силы, и нам нужно работать над этим чуть более усердно.

 
 
 
11 Ноября 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro Родину

Архив материалов