Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2013 году ч.2

Основные тенденции 2013 года

 

«Чрезмерная бдительность»

Среди обилия законодательных инициатив, выдвинутых в 2013 году, не нашлось места для изменения и уточнения спорных формулировок антиэкстремистского законодательства, вызывающего нарекания у правоведов и правозащитников.

Так, в составе ст. 282 УК остается унижение достоинства человека в связи с его принадлежностью к той или иной группе. Напомним, мы полагаем, что подобное правонарушение по степени общественной опасности близко к правонарушениям, подпадающим под статью об оскорблении, и аналогичным образом должно быть перемещено в Административный кодекс, однако никаких шагов в этом направлении законодатели не предприняли. Государство придерживается курса на ужесточение наказания за экстремизм, а не на уточнение его определения. Тот же курс предполагает усиление бдительности, прежде всего, контроля над сетевой активностью граждан. Вместе с расширением фронта борьбы властей с провокационными высказываниями в интернете растет и количество уголовных дел по поводам, вовсе не достойным внимания правоохранительных органов или заслуживающим предупредительных или административных мер. (Это относится и ко многим случаям уголовного преследования за расистские высказывания, формально соответствующие составу ст. 282 УК, но не представляющие существенной общественной опасности ввиду малости реальной аудитории. См. об этом в нашем докладе о противодействии ксенофобии[3].)

В марте был вынесен приговор по нашумевшему делу Ивана Мосеева, президента ассоциации поморов Архангельской области. Напомним, оно было возбуждено в июле 2012 года по ч. 1 ст. 282 УК («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»). По версии следствия, Мосеев оставил на сайте информационного агентства «Эхо Севера» комментарий под ником «Поморы», оскорбляющий этнических русских. С нашей точки зрения, этот комментарий (Мосеев отрицает свое авторство) можно отнести к языку вражды, но он не дает оснований для уголовного преследования. Мосеев был приговорен к штрафу в 100 тысяч рублей, а кроме того, по требованию прокуратуры – уволен из университета, по представлению Минюста – исключен из всех российских общественных организаций, в которых состоял, по представлению Управления ФСБ по Архангельской области – внесен в список Росфинмониторинга, после чего все его счета были закрыты. В результате Мосеев оказался не способен даже выплатить штраф, к которому был приговорен. Все попытки обжаловать приговор не дали результатов, и в ноябре Мосеев обратился в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

В феврале в Казани по той же статье на ту же сумму был оштрафован Павел Хотулев. Ему вменялась в вину публикация нескольких антитатарских комментариев в социальной сети «Мой мир», в сообществе «Русский язык в школах Татарстана». Хотулев настаивал, что изучение татарского языка должно быть добровольным, и критиковал местные власти. Эксперты усмотрели признаки экстремизма в таких выражениях, как «так называемый Татарстан», «лузеры», «татарское стойбище» и «русская губерния».

Летом 2013 года было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК в отношении редактора блога «Свободное слово Адыгеи» Василия Пурденко. Дело возбуждено по факту публикации статьи «Быть русским в Адыгее можно, но бесперспективно» 5 сентября 2012 г. По словам редактора, автор материала – некий А. Иванов, однако следствие придерживается версии, что текст принадлежит перу самого Пурденко. Статья «Быть русским в Адыгее можно, но бесперспективно», написанная, безусловно, с националистических позиций, содержала критику политики местных властей: клановости, нарушения национального паритета, ошибочной кадровой политики в целом. Признаков возбуждения ненависти и вражды по отношению к адыгам, а тем более призывов к насилию в статье не было.

В Башкортостане в феврале было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК в отношении учительницы истории и обществознания одного из уфимских лицеев Гузалии Галимовой. Поводом послужило ее сообщение в социальной сети Facebook, в котором она довольно резко высказалась о поведении русских женщин на курортах Турции. В тексте эксперты усмотрели «негативную информацию в отношении представителей русской национальности, создающую у читающего резко отрицательные психологические установки в отношении другого лица либо группы лиц». Отметим, негативная оценка или распространение негативной информации не входят в состав ст. 282, а о каких-либо агрессивных призывах в тексте Галимовой правоохранительные органы не упоминали. Учительница уволилась из лицея по собственному желанию, в апреле ей было предъявлено обвинение.

Как и в предыдущие годы, печальные плоды приносит такой элемент определения экстремистской деятельности, как «пропаганда превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии». Мы неоднократно указывали, что эта нечеткая формулировка лежит в основе большинства неправомерных запретов религиозной литературы, которые, в свою очередь, влекут за собой безосновательное преследование верующих за «возбуждение ненависти либо вражды». В 2013 году против верующих было возбуждено три уголовных дела по ст. 282. Об этом мы подробнее расскажем в разделе, посвященном религиозным преследованиям.

В 2013 году не так широко, как ранее, использовалась входящая в закон «О противодействии экстремистской деятельности» и ст. 282 крайне неудачная формулировка «возбуждение ненависти или вражды в отношении социальной группы», под которую правоохранительные органы привыкли подводить вербальные формы идеологического противостояния. Предположительно, изначально эта составляющая ст. 282 была призвана обеспечить защиту некоторым уязвимым группам населения, представляющим потенциальную мишень для различных агрессивных проявлений, однако смутное понятие «социальной группы» так и не было уточнено законодателем. Это создало почву для многочисленных злоупотреблений, поскольку, с точки зрения правоохранительных органов, в защите нуждаются прежде всего такие социальные группы, как представители власти и самих правоохранительных органов (правда, постановление Пленума Верховного суда 2011 года существенно ограничило такую практику), а также близкой властным кругам Русской православной церкви.

В возбуждении социальной ненависти, как правило, обвиняются гражданские и политические активисты, а также журналисты и блогеры (об этом мы расскажем в соответствующих разделах). Но случается, подобные обвинения предъявляют и далеким от политики гражданам, защищая от них социальные группы, выделенные правоохранителями с особой изощренностью. Среди наиболее пикантных антиэкстремистских дел, возбужденных в 2013 году – дело Жанны Цареградской, основательницы и руководительницы Центра перинатального воспитания и поддержки грудного вскармливания «Рожана» в Калужской области. Помимо ч. 1 ст. 239 УК («Создание общественного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами»), Цареградской было предъявлено обвинение в возбуждении ненависти либо вражды или унижении достоинства человека по признакам пола (речь шла о мужчинах) и принадлежности к социальной группе супругов. Цареградской вменили в вину также отрицание института семьи и пропаганду отказа от медицинской помощи, образования, работы, военной и альтернативной службы – все это, разумеется, не имеет никакого отношения к составу ст. 282. Следствие по делу на данный момент не закончено.

Интернет и антиэкстремизм

В 2013 году общее количество приговоров по ст.ст. 280 и 282 УК за возбуждение ненависти по факту размещения экстремистских материалов, символики или провокационных комментариев в интернете продолжало возрастать, превысив показатели 2012 года примерно на треть. К числу правомерных мы относим 131 приговор за ксенофобную пропаганду в интернете, вынесенный в 2013 году[4]. Как обычно, заметим, что мы не всегда имеем возможность непосредственно оценить правомерность приговоров, поскольку, например, комментарии оперативно удаляются из сети. Напомним также, что обвинение и суд по-прежнему не учитывают степень публичности высказывания, то есть реальную его аудиторию, а соответственно, и степень общественной опасности высказываний сетевых пропагандистов.

Три приговора по ст. 282 за сетевую активность мы относим к неправомерным: приговор Радику Нурдинову из Башкортостана за размещение в интернете статьи татарского националиста Вила Мирзаянова, выдержанной в сепаратистском ключе, однако без призывов к насильственным действиям, Павлу Хотулеву из Казани за высказывания против обязательного изучения татарского в школах и Ивану Мосееву за некорректную фразу о русских на сайте «Эхо Севера». Мы также не согласны с приговором, вынесенным журналистке из Клина Елене Поляковой по ч. 2 ст. 119 УК («Угроза убийством по мотиву ненависти или вражды») за агрессивный комментарий к статье о деятельности начальницы клинского управления образования Алены Сокольской, так как его нельзя трактовать как реальную угрозу.

По нашим данным, в 2013 году было неправомерно возбуждено девять новых уголовных дел за публикации в сети: восемь по ст. 282 и одно по ст. 280 УК. Еще по двум делам, открытым ранее, проводились активные следственные действия.

В 2013 году в Волгограде были неправомерно запрещены два сайта с сочинениями турецкого богослова Саида Нурси. В Ингушетии под запрет попал оппозиционный сайт «Ингушетияру.орг», являющийся очередным преемником запрещенного в 2008 году сайта «Ингушетия.ру» – из-за материала с тяжкими и бездоказательными обвинениями в адрес главы республики Евкурова. С нашей точки зрения, в таких случаях правоохранительные органы должны добиваться удаления материала или блокировать его, а не признавать экстремистским весь сайт. В Пятигорске также из-за одного материала – видеолекции шейха Халида Ясина «Чуждые», не представляющей опасности, но признанной экстремистской, был запрещен мусульманский сайт firdauz.ucoz.net. Центральный районный суд Твери в августе запретил официальный сайт Свидетелей Иеговы jw.org из-за нескольких размещенных на нем брошюр, признанных экстремистскими, однако в январе 2014 года это решение было отменено Тверским областным судом.

До марта 2013 года действовал прежний механизм удаления материалов из сети, который включал в себя несколько возможных сценариев: суд выносит решение о запрете сайта за экстремизм, затем выносится отдельное судебное решение о его блокировке; суд выносит только решение о блокировке доступа к сайту из-за размещенной на нем запрещенной информации; запрещенная или подозрительная информация удаляется владельцем сайта или блокируется провайдером на основании требования правоохранительных органов.

В конце марта 2013 года мы отметили первый случай блокировки сайтов в результате их включения в реестр запрещенных сайтов из-за «экстремистского» контента согласно принятому в 2012 году закону о контроле над информацией в сети. Таким образом, был запущен новый механизм блокировки. По решениям судов, вынесенным в 2013 году, в реестр вошли всего лишь шесть страниц, признанных экстремистскими вполне оправданно. Однако механизм в целом успел зарекомендовать себя не лучшим образом, поскольку Роскомнадзор часто блокирует большие сайты из-за незначительных фрагментов контента, которые потом удаляются, а сайты разблокируются.

В качестве примера можно привести тот самый первый случай. 28 марта 3013 г. в Орловской и Рязанской областях провайдер «Ростелеком» заблокировал доступ к социальным сетям «ВКонтакте» и «Одноклассники», а также видеохостингу YouTube и блог-платформе livejournal.com (с блокировкой последнего столкнулись лишь рязанские пользователи). При попытке зайти на соответствующие сайты клиенты «Ростелекома» обнаруживали объявление о том, что ресурс заблокирован в связи с его запретом и включением в Федеральный список экстремистских материалов или с его внесением в единый реестр запрещенных сайтов. Позднее выяснилось, что сайты были внесены в реестр из-за отдельных размещенных на их страницах материалов, запрещенных за экстремизм, и в тот же день исключены из него, но «Ростелеком» уже успел ввести блокировку. Вскоре клиенты «Ростелекома» вновь обрели доступ к заблокированным ресурсам.

Собственно, подобные казусы, когда из-за отдельно взятой страницы пользователи на некоторое время теряют доступ к крупным ресурсам целиком в ожидании, пока ведомства разберутся, имеют место регулярно; причины блокировок могут быть разными, поскольку экстремистские материалы – лишь один из видов «запрещенной информации». Очевидно, проблема имеет единственное решение: блокировать следует отдельные страницы, однако технически это не всегда возможно, да и вообще удобство пользователей сети явно не входит в приоритеты правоохранительной системы, которая не демонстрирует заинтересованности в снижении количества ошибок при блокировании. Единственный способ улучшить качество работы ответственных ведомств – закрывать доступ к запрещенным материалам в сети строго через суд, обязав суды точно указывать адреса страниц, подлежащих блокировке.

В течение 2013 года мы наблюдали многочисленные случаи неправомерной блокировки сайтов и санкций против провайдеров. К сожалению, правоохранительные органы и СМИ часто не сообщают, какие именно ресурсы блокируются. Мы отметили 83 случая, когда можно утверждать, что должных оснований для закрытия доступа или наложения санкций не было. В течение года прокуратуры неоднократно требовали от провайдеров блокировать сайты сетевых библиотек (из-за отдельных размещенных на них запрещенных материалов), ресурсы с неправомерно запрещенной мусульманской литературой, материалами Свидетелей Иеговы и другими религиозными сочинениями, ингушские оппозиционные сайты, не запрещенные ресурсы запрещенных организаций. Часть блокировок крупных ресурсов из-за отдельных страниц, очевидно, была временной; мы не располагаем сведениями о том, насколько долго они действовали.

Прокуратуры в 2013 году продолжали борьбу за фильтрацию контента организациями, предоставляющими гражданам доступ к интернету: образовательными учреждениями, библиотеками, интернет-кафе и клубами и др., от которых, как и от провайдеров, требуют блокировать запрещенную информацию.

Школы и библиотеки по-прежнему сталкиваются с претензиями прокуратур чаще других. Напомним, все их компьютеры должны быть снабжены фильтрами, закрывающими доступ к запрещенной информации, включая экстремистские материалы. В случае, если система защиты пользователя не работает или работает неполноценно (а ведь идеальных фильтров просто не бывает), органы прокуратуры вносят представления не разработчику и поставщику программного обеспечения, а директорам образовательных учреждений и библиотек, после чего «виновных» привлекают к дисциплинарной ответственности.

Количество проверок в школах и библиотеках и разного рода актов прокурорского реагирования по их результатам в 2013 году было немногим меньше, чем в предыдущем: в 2012 году, по нашим, очень консервативным, подсчетам, санкции были наложены в 378, а в 2013 году – в 349 случаях[5].

Случайные жертвы неправомерного антиэкстремизма

По-прежнему жертвами неправомерного применения законодательства о противодействии экстремизму становятся люди и организации, которые не имеют отношения к какой бы то ни было радикальной деятельности, а оказываются в поле зрения правоохранительных органов по стечению обстоятельств.

В 2013 году продолжался рост числа санкций против библиотек, обусловленных противоречиями между законом «О библиотечном деле», предписывающим не ограничивать доступ читателей к фондам, и антиэкстремистским законодательством, требующим исключить массовое распространение запрещенных материалов.

Напомним, прокуратуры предъявляют библиотекам самые разные претензии, начиная с факта наличия в фондах запрещенных материалов (обычно книг), хотя законных оснований для удаления таковых у библиотек нет, и кончая содержанием библиотечных уставов, в которых не оговаривается запрет на распространение экстремистских материалов[6].

По нашим, заведомо неполным, данным, с середины 2008 года по конец 2010 года было известно не менее 170 случаев неправомерных санкций в отношении руководства библиотек (включая библиотеки школьные), в 2011 году – не менее 138, в 2012 году – не менее 300, а в 2013 году – не менее 417[7].

Как правило, речь идет о дисциплинарных мерах, но иногда применяются и административные санкции. В 2013 году три библиотекаря были оштрафованы по ст. 20.29 КоАП за хранение в целях массового распространения экстремистских материалов, то есть фактически наказаны за выполнение своих служебных обязанностей.

Так, в конце апреля 2013 года в Иваново суд приговорил директора Центральной универсальной научной библиотеки к штрафу в две тысячи рублей по ст. 20.29 КоАП. Поводом для преследования стала обнаруженная в фонде библиотеки книга «Что такое саентология?» (запрещенная, с нашей точки зрения, неправомерно). Кроме штрафа, прокуратура Ленинского района Иваново внесла в адрес директора представление об устранении нарушений законодательства. Еще два должностных лица были привлечены к дисциплинарной ответственности. Книга изъята из основного фонда, помечена специальным ярлыком и помещена на хранение в специально отведенное место.

Некоторые случаи привлечения граждан к ответственности именно по антиэкстремистским статьям мы можем объяснить лишь стремлением сотрудников правоохранительных ведомств к наращиванию отчетности в сфере борьбы с экстремизмом.

Сюда мы относим и предостережения о недопустимости нарушения закона об экстремизме, которые выносят организаторам массовых мероприятий и общественных собраний, независимо от того, склонны участники этих мероприятий к экстремистским проявлениям или далеки от них.

В 2013 году мы отметили восемь случаев наложения санкций за демонстрацию нацистской символики, явно не нацеленную на пропаганду нацизма. По ст. 20.3 КоАП («Пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики») штрафовали в минувшем году и активистов, использующих нацистскую символику как художественный прием для обличения оппонентов, и представителей СМИ, и торговцев антиквариатом. Так, в Смоленской области главного редактора одной из газет оштрафовали за то, что материал о противодействии экстремизму был проиллюстрирован изображением свастики. Редакция газеты «Березниковский рабочий» (Пермский край) поплатилась за ошибку технического сотрудника, сопроводившего статью фотографией 30-х годов XX века с девушками в форме «Гитлерюгенд».

Весь доклад - http://polit.ru/article/2014/04/30/antiextremism/#ultr002

17 Июля 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов