Олимпийские репрессии и оттепели: как диктатуры готовились к Играм

 

 

 

 

 

 

 

Олимпийские репрессии и оттепели: как диктатуры готовились к Играм

 

Странам с авторитарными режимами нечасто выпадает счастье провести настоящую, полноценную Олимпиаду – бывало всего несколько раз в истории. Поэтому их власти всегда относятся к такому событию гиперответственно. Им кажется, что эти спортивные соревнования – главнейшее событие в международной политике, что весь мир, не отрываясь ни на секунду, следит за каждым движением страны – хозяйки Игр и человечество на несколько поколений вперед будет оценивать ее достижения по тому, как ему удалось провести у себя Олимпиаду. 

Под грузом такой ответственности неизбежно возникает вопрос: как по случаю Игр вести себя с пятой колонной оппозиции? То ли закатать как можно глубже в асфальт, чтобы не позорили перед другими державами и не мешали соревноваться. То ли, наоборот, выпустить, пусть клевещут, зато иностранцы увидят, что у нас тут сплошная мировая практика и свободы такие, каких и на самом западном Западе не бывает.

Как правило, дело не доходит до однозначного выбора какого-то одного из вариантов. Готовясь к Играм, в таких странах пытаются совместить сразу обе основы авторитаризма: и показуху, и репрессии. Поэтому нет ничего удивительного в сегодняшней шизофрении российских властей, когда они одной рукой амнистируют политзаключенных и зовут на церемонию открытия «Тату», а другой – гнобят последние остатки независимых СМИ. Перед Олимпиадами все диктатуры теряли покой и начинали вести себя довольно противоречиво – слишком давила мысль о том, что всему остальному миру по случаю Игр заняться нечем, кроме как пристально изучать каждое движение страны-хозяйки. 

 

1. Мексика, 1968 год. Спорт, нефть и расстрелы

 

1968 год, митинг на площади Трех культур

Первой авторитарной страной, которая смогла получить Олимпиаду после Второй мировой войны, оказалась Мексика. Выбор далеко не очевидный, но такая в начале 60-х сложилась международная обстановка. Только что чуть не началась ядерная война, и всем хотелось отправить Олимпиаду в максимально нейтральное место. Полагаться на организаторские способности тогдашней Индии или Ганы было опасно, поэтому взяли Мексику. Во-первых, нефтяные доходы обеспечивали этой стране относительное благополучие. Во-вторых, мексиканский режим был одновременно вроде бы и левым, но в то же время без особой дружбы с соцлагерем. Наконец, несмотря на однопартийную диктатуру, формально в Мексике президенты менялись каждые шесть лет на имитации выборов, а в парламенте сидели три-четыре депутата от разрешенной оппозиции.

Мексиканские власти ничего не жалели на подготовку к Играм, потому что понимали, в каком огромном количестве олимпийских номинаций их страна заняла первое место: первая страна с Олимпиадой в Латинской Америке, первая страна с Олимпиадой в испаноговорящем мире и вообще первая страна с Олимпиадой во всем огромном мире развивающихся стран. Всего на организацию потратили гигантскую, по меркам 60-х годов, сумму – $175 млн. Для финансирования Олимпиады властям даже пришлось ввести специальный налог на автомобили.

И вот, когда до соревнований оставалось всего пару месяцев, дало о себе знать то, что Олимпиада в Мехико выпала на 1968 год. Общемировой взлет студенческих протестов наложился на мексиканскую усталость от сорокалетнего правления одной и той же партии и испортил режиму олимпийский праздник.

Началось все, как обычно, с ерунды – с драки между болельщиками на футбольном матче двух студенческих команд. Перенервничавшая из-за приближающейся Олимпиады полиция отреагировала слишком жестоко. Когда возмущенные побоями и арестами студенты попытались выйти на акцию протеста, их разогнали еще жестче. После этого митинги стали уже по-настоящему массовыми, с десятками тысяч участников. К студентам присоединились их преподаватели, про первоначальные причины недовольства быстро забыли, протестующие стали требовать демократических выборов и того, чтобы государство тратило деньги не на стадионы, а на социальную сферу.

Режим этого совершенно не ожидал: за несколько десятилетий правления они прекрасно научились справляться с бунтами региональных царьков, с профсоюзными бузотерами или с теми представителями системной оппозиции, кто забыл свое место, но мирные демонстрации под демократическими лозунгами – это было в новинку. До Олимпиады оставалось еще два месяца, и власти решили дать волю протестующим и просто подождать – может, сами устанут и разойдутся.

Когда до Олимпиады осталось всего три недели, а демонстрации все продолжались, мексиканские власти окончательно обезумели от паники. Президент Ордас всерьез трещал, что это никакие не протесты, а международный заговор. Что ЦРУ и КГБ преодолели свои разногласия и организовали эту провокацию, чтобы сорвать Олимпиаду, очернить мексиканские успехи в глазах остального мира и подорвать международные позиции опасного конкурента для биполярного господства США и СССР. Но Мексика так просто не сдастся, она будет стрелять.

23 сентября полиция взяла штурмом университетские здания, а 2 октября, всего за 10 дней до открытия Олимпиады, произошло то, что потом стали называть «бойня в Тлателолко». В тот день всего-то 10 тысяч студентов собрались на очередной митинг на площади Трех культур – далеко не самой главной и не самой центральной площади Мехико. Площадь окружали войска, но за два месяца протестов все уже успели к ним привыкнуть. Дальнейший ход событий стал известен только через несколько десятилетий, когда стало возможно провести нормальное расследование.

На балконах окружающих площадь зданий власти незаметно расставили стрелков из спецбатальона «Олимпия». Войска, следившие за порядком на митинге, ничего не знали про этих олимпийских стрелков, но зато были как следует накачаны рассказами о том, что митингующие – это сборище американо-советских агентов, которые готовы в любой момент начать вооруженный захват власти в Мексике. В какой-то момент батальон «Олимпия» начал стрелять – и по митингующим, и по войскам. Митингующие в панике побежали в разные стороны, кто-то из солдат открыл огонь по толпе, кто-то, наоборот, стал прятать студентов и стрелять по балконам.

Тех митингующих, кто пытался спрятаться от пуль в ближайших зданиях, арестовывал все тот же батальон «Олимпия». Кто-то просто отсидел несколько дней, самым активным протестующим устраивали репетицию расстрела: ставили к стенке, завязывали глаза, стреляли в воздух и потом отпускали. По разным оценкам, тогда только погибших было от 200 до 1500 человек, еще три тысячи были арестованы.

Бойня в Тлателолко произошла за 10 дней до открытия Олимпиады в Мехико в 1968 году. Несмотря на усилия мексиканской цензуры, о случившемся быстро стало известно по всему миру, хотя первоначально говорили о нескольких десятках погибших. Но ни прогрессивный соцлагерь, ни человеколюбивый Запад, которые так охотно бойкотировали Олимпиады друг друга из-за любой мелочи, никак не прореагировали на это событие. Да и как тут будешь реагировать, когда советские танки в это время катались по центру Праги, а американцы сжигали напалмом вьетнамских крестьян? Было несколько маленьких митингов у мексиканских посольств, но в Мехико все приехали и соревновались.

После Олимпиады периодические столкновения студентов с полицией продолжались в Мексике еще несколько лет, но в 70-х начался нефтяной бум, и все мексиканские проблемы временно решились сами собой. Режим простоял еще 30 лет, до 2000 года. К тому времени успел спокойно умереть и президент Ордас, и вообще почти все, кто имел отношение к олимпийским репрессиям. До сих пор жив только Луис Эчеверриа, который в 1968 году работал министром внутренних дел и, судя по всему, был главным организатором бойни. В 2000-е годы дедушку несколько раз вызывали по этому поводу в разные суды, но все время отпускали – срок давности по обвинению в убийстве истек.

http://slon.ru/world/olimpiyskie_repressii_i_ottepeli_kak_diktatury_gotovilis_k_igram-1053590.xhtml
 
 
7 Февраля 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов