Франция без гламура

Реальная жизнь в этой стране сильно отличается от той, которую видят российские туристы

Ограниченность туристского обмена при СССР по политическим мотивам, а в нынешней России по экономическим (по оценкам российских экспертов, сегодня менее 10% жителей России бывают за рубежом), а также слабое знание языков, породили множество причудливых мифов о загранице. В том числе о Франции, где я в жил и работал в конце 90-х, и куда недавно съездил вновь. Напомню некоторые из этих мифов.

 

 

Там чистые туалеты, «в которых можно чуть ли не спать». Помню, как журнал «Огонёк» во времена перестройки подробно описывал, какой ужас якобы вызывает у приезжавших в СССР туристов наша туалетная бумага, якобы ну совсем уж непригодная, чтобы их благородные задницы подтирать.

Все там хорошо работают, как на себя, так и на «хозяина».

На предприятиях, управляемых хозяином, нет ни «несунов», ни прогульщиков, ни бракоделов.

Супертехнологии и высокий уровень производства. Мой отец всё время вспоминает телепередачу ещё советского времени, что при доении коров во Франции где-то использовали компьютеры.

 

Ухоженные дома, чистота и порядок на улицах, которые несколько портят «понаехавшие».

Законопослушность жителей, сверяющих каждый свой шаг с законодательством.

Права человека, гуманизм, отсутствие политических репрессий…

 

В реальности все выглядит иначе.

Туалеты на Западе чисты только там, куда мало кто ходит. На гудящих от тысяч отъезжающих вокзалах Италии (из-за стоимости билетов в четыре ниже, чем в Северной Европе), в туалетах пахнет тем, чем и положено пахнуть, как бы их не убирали. Бумага туалетная везде обычная.

В своё время меня взяли на двухнедельную сезонную работу на сбор винограда в Эльзасе. Попал я в семейство с немецкой фамилией Фриц, где пожилая мать-хозяина с сильнейшим акцентом, с трудом подбирая французские слова, провела как бы производственный инструктаж. Она рассказала, что вчера утром они уже наняли было двоих французов, приехавших с Нормандии. Вечером они, в соответствии с традицией тамошних виноделов, принялись за дегустацию прошлогоднего вина. Надегустировались так, что один из них начал рыгать прямо на стол, празднично накрытый по случаю первого дня сбора урожая. Вечером им этого показалось мало и у себя в комнате они обкурились анашой. Утром их рассчитали, используя пункт французского законодательства о 2-дневном испытательном сроке для сезонных работников. Именно в этот день я искал там работу.

Свой инструктаж хозяйка закончила вопросом: мсье, надеюсь, вы не будете нализываться до такой степени, чтобы рыгать прямо на стол?

Я оправдал её надежды. Стол, кстати, был каждый вечер по-настоящему роскошный - вкусный и любовно украшенный. Его не портило даже присутствие за ужином, со всей семьей и наёмными работниками, её сына - с утра до вечера вдрызг пьяного, у которого семья забрала в свои руки реальное управление делом.

Работая на сборе винограда на юге страны, я лично видел, как для увеличения сдаточного веса мой наниматель выливал пару вёдер водопроводной воды в кузов своего самосвала. А вы думали, только в СССР продавщицы добавляли воду в молоко?

А вина Божоле! Слышали рекламу: «Новое Божоле прибыло!»? На сборе сырья для производства этих вин я тоже работал. Для увеличения объёма тамошнее вино разбавляли ещё более дешёвыми контрабандными итальянскими «чернилами».

Французские вина в подавляющем их большинстве, включая марочные, делают в кооперативных цехах (cave coopérative) возле которых я всегда искал себе работу. Это аналог наших колхозов с несколько более гибкой системой внутреннего хозрасчёта, где за сданный по весу виноград крестьянин получает те же самые «палочки» - трудодни, то есть процент прибыли от будущей реализации вина. Хотя есть и частные цеха, где хозяева что-то мудрят с экспертными дегустациями и делают особо элитные сорта, а также слой особо тонких знатоков – ценителей и потребителей их продукции. Но даже если вы готовы заплатить в московских супермаркетах пятьдесят или сто евро за бутылку якобы элитного вина, но «не в теме» французских вин на всю её глубину, то ваши шансы купить действительно достойное вино малы. Впрочем, согласно опросам, половина французов настолько безграмотна, что даже не знает, что обозначает базовый термин appellation contrôlé (маркировка марочного вина), не говоря уже о тонких нюансах. И это о гордости Франции – её винах!

Никаких высоких технологий и коров с компьютерами я не заметил, зато видел эксплуатацию детского труда. Хозяин, бывший парашютист-десантник в Алжире, брал для сбора помидоров 13-летних подростков арабского происхождения. Во-первых нелегально – без выплаты отчислений, во-вторых, ровно за половину минимальной часовой ставки, хотя они делали в час взрослую норму. Перед выплатой денег хозяин любил глумливо объяснять этим детям, какие все арабы мерзкие.

Дома во Франции выглядят как на сказочной картинке там, где туристы гуляют или проезжают. Но французские варианты «деревни Гадюкино» тоже существуют. Как и коренные французы со словарным запасом в сто нечленораздельных слов. Есть и совершенно неграмотные, никогда в жизни своей не ходившие в школу, вопреки всем французским законам.

И подошва на купленных мною красивых сандалиях производства города Монтпелье треснула через пару месяцев и я уже в Одессе поменял её на турецкую, которая прослужила потом много лет.

А если принюхаетесь в закоулках французского метро и вокзалов, то поймёте, к чему приводит отсутствие достаточного количества общественных туалетов. И автотрассы строятся лишь вследствие лоббирования их автомобильной мафией, а железнодорожная сеть в целом содержится в худшем состоянии и функционирует при меньшей эффективности, чем у нас во времена СССР. А как полиция во французском «правовом государстве» руководствуется «телефонным правом», так это вообще песня!

Единственное, в чём Франция, как и весь Запад, действительно преуспела – это экспорт. Вся политика страны в послевоенные годы строилась на принципе: всё гнать на экспорт, создавая аномальный высокий курс валюты. Это породило чудовищные дисбалансы, от которых французское общество страдает сегодня. И это делает принципиально невозможными сравнения со временем СССР, особенно в валютных пересчётах: кто жил богаче и лучше.

В начале нулевых годов в моей Одессе поселился на несколько лет некто мсье Леопольд, ранее нештатный корреспондент «Ле Монд». Он был потомком древнего аристократического рода и имел средства выше среднестатистических французских. Мы подружились. Он очень любил пофилософствовать про то, что во Франции жить стало совершенно невозможно, что он оттуда «свалил». И что все, кто могут, тоже бегут. Полное, мол, разложение. Как-то мне это надоело:

 

- Я тоже знаю Францию не понаслышке. Видел много и плохого, но и хорошего тоже. Вы уж слишком сильно, на мой взгляд, черните ваши порядки.

- Вы жили и работали в провинции и столкнулись с остатками старой традиционной Франции, со страной моего детства. Чтобы увидеть олицетворение наших маразмов – приезжайте в Париж. Да и в провинции всё катится под гору очень быстро, половины того хорошего, что вы видели там, уже не существует.

 

И вот через много лет я снова поехал во Францию, чтобы своими глазами посмотреть, что изменилось за эти годы. Поехал в Париж, где сосредоточились, согласно Леопольду, все французские проблемы.

Первое, что бросилось в глаза – автомобили стали крупнее и мощнее. Автомобильная мафия знает, похоже, своё дело. Появились жуткие пробки. И машины, которые вопреки правилам дорожного движения, стали нагло парковать прямо на тротуарах.

Метро и электрички стали грязнее, и с непрерывными объявлениями по громкоговорителям, что где-то на линии аварии и что поезд дальше не пойдёт, выбирайтесь окольными путями.

Явно больше стало бомжей, они выглядят более опустившимися и, что очень чувствуется, более вонючими. Впрочем, в историческом контексте тут нет ничего нового, чистенькой благостной Франции из детских грёз и туристских проспектов («увидеть Париж и умереть») не существовало никогда. Процитирую французскую классику:

 

Вот Новый мост, где вор и плут

Бальзамы варят, зубы рвут,

Подмостки всяких проходимцев,

Алхимиков и лихоимцев,

Певцов, стригущих кошелёк,

И нищенок «без рук, без ног»,

Мошенников и самозванцев,

Тряпичников, книгопродавцев,

И сводников, и ихних дев,

И мастеров нечистых дел.

 

Хочу отметить и позитив французского образа жизни: бывший премьер-министр Франции Лионель Жоспен, которого я встретил в театре Комеди Франсэз, пришел туда с женой, причём без телохранителей. И вместе с ним женщина – бывший министр культуры, и кто-то ещё. Их появление вызвало оживление среди зрителей. Знаменательно, что это был перевод сирийской пьесы и, хотя события разворачивались в Дамаске столетней давности, подтекст был явно в поддержку Асада и против религиозного фанатизма.

Ещё о позитиве. Аншлаги во всех театрах, все пять раз, когда я там был. Они полны хорошо одетой интеллигенцией старого закала, несколько чопорной по нашим представлениям. Интеллигенция во Франции понимает важность и ценность хороших домашних библиотек, любит редкие и антикварные издания. Сохраняется уважение к армии и ветеранам Сопротивления.

Во Франции, как и во всём западном мире, кризис и головокружительное падение, но цифры приукрашиваются при помощи мошеннического занижения коэффициента инфляции. Вот оценка, которую по моей просьбе дал хозяин ресторанчика в туристском районе возле Версальского дворца: «У меня падение оборотов на 40% по сравнению с докризисными временами».

 

Численность полиции сокращена до издевательского минимума – у государства нет денег. То же касается и армии. И прочего.

Ещё десять лет назад Леопольд, озвучивая разговоры в парижских журналистских курилках, говорил: «Европейский Союз уже мёртв!» Но тогда ведущие СМИ замалчивали подобные оценки. Они даже исхитрились не обратить особого внимания на заявление в 2002 году одного из известнейших экономистов ХХ века, лауреата Нобелевской премии по экономике и основателя теории монетаризма Милтона Фридмана о том, что Европейский союз и зона действия валюты евро просуществуют не более 5-15 лет, а потом они «просто распадутся».

«Липа» связана и с методикой исчисления безработицы. Забудьте вздор про 10% или около того. Цифры подтасованы и препарированы. Большей части молодёжи навязывается искусственно затянутый процесс среднего образование, чтобы не перегружать рынок труда. Массовое высшее образование «для всех» с заведомо безнадёжными специальностями юристов, филологов, экономистов, социологов и политологов, выпускает малограмотных спецов.

Но масса молодёжи даже не понимает, зачем им вообще нужно работать. Реальностьтакова: половина взрослого населения Франции прямо или завуалировано лоботрясничает. Подобное поведение сознательно поддерживается и даже финансируется властью. И этим в очень значительной степени пользуются мигранты.

Проблема миграции в этой стране чрезвычайно сложна, многослойна и многопланова

 

Если Британская империя вспоминается бывшими туземцами с противоречивыми чувствами (некоторые индусы до сих пор с ностальгиейговорят о полном отсутствии коррупции в колониальной администрации), то Франция оставляла за собой в колониях выжженную напалмом землю, горы трупов, разрушенную дотла экономику и всеобщую ненависть.

Так, если в 1830 году Алжир был страной тотальной грамотности (что очень удивляло тогда французов), с пристойной по тому времени внешней торговлей и сельским хозяйством, то в 1962 году местное население было почти полностью неграмотным, а производство продуктов питания было разрушено до основания. Аналогично и в Индокитае, Тропической Африке, Сирии, Мадагаскаре. К моменту независимости в Конго насчитывался единственный (!) чернокожий с высшим образованием. Но пропасть в экономической ситуации является отнюдь не единственной, и, может быть, даже не главной причиной миграции во Францию.

Начну с того, что некоторая прослойка арабов-торговцев в южных портовых городах Франции была всегда, начиная со средних веков.

В начале XX века началось нашествие совершенно нищих тогда итальянцев. До миллиона русских белоэмигрантов. 600 тысяч испанских республиканцев, бежавших от Франко. Выходцы из довоенной Польши. И не думайте, что их, европейцев, тогда воспринимали во Франции дружелюбно.

Огромное количество африканских «туземцев» участвовало в Первой и Второй мировых войнах. Напомню про подвиг чернокожих «сенегальских стрелков», насмерть стоявших против немцев в 1940 году - уже после того, как маршал Петен отдал приказ о капитуляции. Их позиции стали для немцов французской версией Брестской крепости. Отголоски этой долго замалчиваемой во Франции трагедии есть в романе Ильи Эренбурга «Буря». 140 тысяч «мусульман» приняло участие в освобождении Франции в 1944 году. И некоторые из ветеранов остались жить во Франции.

В 50-х года началось «добровольно-принудительное» переселение арабов из тогда ещё французского Алжира. Владельцы завода «Рено, например, требовали присылать им рабочих. Причем, самых диких, с гор, чтобы ни писать, ни читать не умели. Чтобы даже слово «забастовка» не слышали.

Множество «туземцев» - пособников колонизаторов и карателей во время освободительной войны в Алжире, так называемые «харки», после 1962 года бежали во Францию вместе с семьями. То же с карателями и полицаями из Индокитая.

Гражданская война в 70-е годы в бывшем протекторате – Ливане – породила множество беженцев. Хотя после окончания войны большинство из них вернулось в эту сравнительно благополучную страну, но они обзавелись двойным, франко-ливанским гражданством.

Гражданская война в Алжире в 90-х годах (в её разжигании зловещую роль сыграл тогдашний президент Франции Миттеран, не простивший Алжиру деколонизации) также дала множество беженцев во Францию.

Война в Ливии, организованная Саркози, породила полтора миллиона беженцев, которых соседние страны стараются отослать во Францию, заварившую эту кашу. Вплоть до выдачи им фальшивых документов для получения визы. То же с лавиной беженцев из Кот Д’Ивуара, сторонников и соотечественников бывшего президента Гбамбо, свергнутого французскими десантниками. Сегодня идёт новый поток беженцев из Мали.

Есть и «челноки», я вместе с ними собирал в своё время помидоры в Провансе. Эти марокканцы имеют на родине стабильную работу госслужащих, семьи, детей. Каждое лето они получают французскую визу по приглашению, которое присылает их постоянный французский наниматель, они берут отпуск и отгулы. За месяц зарабатывают во Франции столько же, сколько за год у себя дома. Всегда возвращаются в срок, поэтому получение визы на следующий год не представляет для них проблем.

Молодые француженки, которым надоели местные женоподобные маменькины сынки, иногда сознательно едут в арабские страны в рамках какой-то международной помощи за нормальным мужиком, и часто находят там такового. И имеют своё счастье.

Мигранты сегодня и полтора десятка лет назад — две большие разницы. Прежде всего, изменился их национальный состав. Если раньше это были, в подавляющем большинстве, арабы и берберы Северной Африки, то сейчас в стране масса чернокожих и выходцев из Южной Азии. В стране множество смешанных браков. Однако статистика показывает, что рождаемость в среде эмигрантов лишь ненамного превышает таковую среди коренных жителей.

В Париже много мигрантов из ныне полностью разорённой Восточной Европы, в том числе цыган. Терпимость к ним властей обусловлена фактором, о котором стараются не упоминать: стремление поддержать «молодые демократии», стабилизировать их, и не допустить «реванша коммунизма». В Румынии, Болгарии и других странах во времена существования соцлагеря «цыганский вопрос» был почти полностью решён, все цыгане работали. Однако после крушения СССР и распада социалистической ситемы цыгане вновь оказались в положении изгоев. И массово поехали во Францию – здесь сытнее. Их вяло стремятся депортировать обратно, разрушают барачные «самострои». Левые партии Франции выступают против,организуя акции в поддержку прав цыган и призывая власти цивилизованно решать этот вопрос.

Сегодня французское общество, по мнению самих французов, похоже на головку сыра, где под гладкой поверхностью находиться множество дыр и невидимых глазу тайных ходов. В эмигрантских землячествах во Франции, как и везде в Европе, почти легально действует множество запрещённых у них на родине организаций. Только в среде выходцев из Турции действуют 10-15 подпольных, радикальных и террористических партий и групп, которые используют Европу для сбора средств и как базу для публичных акций. То же самое можно сказатьо партизанских организациях Латинской Америки, Азии и Африки. Процветает множество странных сект, справляются экзотические религиозные культы и ритуалы…

Можно было бы говорить, что спецслужбы Франции должны «схватиться за голову». Но голов там почти не осталось – хвататься не за что. В стране кризис и у правительства нет средств финансировать тайный сыск и разведку даже на минимальном уровне.

Расскажу, к примеру, как исламские экстремисты вербовали меня лично.

Париж, 30 мая, международный автовокзал рядом с метро Галиени, я только что купил там билет домой. Мне надо убить несколько часов, зашёл в Макдональд при торговом центре, где есть бесплатный Wi-Fi для моего нетбука. Второй этаж, тихое послеобеденное время, почти пусто.

Оторвавшись от экрана, я вдруг замечаю за соседним столиком шесть человек. Две молодые девушки – негритянки во всём черном до пят, но с открытыми лицами, ещё две светлокожие берберки Магриба, но одетых вполне светски, даже без платочков, и двое парней, один из них негр, а другой араб или бербер, именно он и ведёт это молодёжное собрание. Слышу обрывки разговора, замечаю специфические для исламистов улыбки. Чётко понимаю: исламские радикалы, салафиты, вербовка молодёжи, промывка мозгов, деньги Катара. Где-то рядом невидимо присутствуют тени Аль-Кайды и вербовщиков на сирийский джихад - это их социальная база. Собрание продолжается долго, обсуждают проблемы вдохновлено, свет в глазах. К основной группе регулярно то приходят, то уходят ещё какие-то. Осторожно делаю несколько фото со смартфона. Но они это заметили. Симпатичная берберка подсаживается ко мне за столик, и начинает задавать вопросы, неторопливо, умно, очень вежливо.

«Кто вы? Знаю ли я, что своим фотографированием без разрешения я посягаю на женское целомудрие? Так нельзя! И в кадр попало лицо нашего лидера, а это совсем уже плохо. Надо стереть все эти фото!» Я не возражаю, стираю.

«Может быть вам интересно посмотреть, как завтра вечером мы, мусульмане, будем организовывать спортивные соревнования, проведение которых сейчас обсуждаем? И раздавать продовольственные пайки неимущим? Ах, завтра в 14-15 вы уезжаете на родину автобусом… Как жаль, что не можете увидеть, а это было бы так интересно для вас!»

Ирония судьбы: в этот же день утром я встречался с самым заклятым врагом исламизма во Франции — популярным блогером Алленом Жюлем.

Он пишет о самом себе так:

«Я бывший научный работник по средневековой истории, являюсь выпускником IRIS (Институт международных и стратегических отношений) в Париже. Учебная программа даёт мне право заниматься и дипломатией, и журналистикой».

Дополню информацию: он чернокожий, из семьи выходцев из Камеруна, стажировался когда-то в ЮНЕСКО. 1 октября 2009 года создал блог с упором на критику внешней политики Франции и Запада. В России Аллен Жюль стал известен во время недавней войны Запада и Катара против Ливии как самый точный и объективный источник информации. Открыто позиционировал себя как сторонник Каддафи. Но сторонник объективный, он один из первых подтвердил гибель Каддафи и дал её подробности. Имеет сеть собственных информаторов в странах Африки, Ближнего Востока и, судя по характеру утечек информации, «кротов» в высших эшелонах власти Парижа и Вашингтона. Сегодня он яростно поддерживает Сирию Асада против исламистов и Запада. Широко использует видеоматериалы из интернета Официальные СМИ стараются не замечать Аллена Жюля, но его читаемость колоссальна ( сай уже посетили более 18 млн человек), замолчать её невозможно.

 

- Аллен – это французское имя, Жюль – тоже имя, не фамилия. Как же вас в действительности зовут?

- Зовите меня просто Аллен Жюль, всё прочее не имеет значения.

- Можно ли сделать фото для российских СМИ?

- Нет. У меня много врагов, я не хочу, чтобы меня узнавали на улицах.

- Вы сообщали о 120 и даже 150 тысячах посетителях вашего блога за день.

- Это пиковые значения. Согласно счётчику, в среднем за день блог посещает от 40 до 60 тысяч человек.

- Вы писали книгу, используя ваши источники, об интервенции Запада и Катара в Ливию…

- Мой ноутбук с уже набранным текстом был украден.

- Это была просто кража или «политическая кража»?

- Думаю, что именно политическая.

- Не слишком ли вы хвалите Путина и Россию в своих сообщениях?

- У меня нет иллюзий по поводу Путина, но, в первую очередь, интересует его позиция по Сирии. А она, несмотря на его колебания, идёт на пользу делу. У меня есть планы побывать в России.

- А ваши перспективы на дальнейшую работу?

- Продолжать наращивать посещаемость блога. Улучшать его индексацию. Привлекать для публикации там новых авторов прогрессивного направления.

http://svpressa.ru/blogs/article/69121/

http://svpressa.ru/blogs/article/69154/

10 Июня 2013
Поделиться:

Комментарии

Енот , 11 Июня 2013
Уезжают не от грязных сортиров или хрущёвок, а от грязных душой людей. Мусульманами напугали и неграми. Ещё забыли сказать, что дипломы российские там не котируются и придётся мыть посуду. Смешные люди! Лучше мыть посуду с неграми и мусульманами, чем жить среди советско-воровского быдла. Российские пропагандисты уже, как неоспоримый факт, упирают на чисто материалистическую сущность российского человека. Что, кроме бабла, чистых сортиров и хорошего жилья, никому ничего другого и не надо. И что жулики там точно такие, как наши ворЫ:)

Париж нетуристический

Впечатления туристов всегда в корне отличаются от того, что имеется в действительности. Автор предлагает свои заметки о настоящей жизни в Париже. Эту информацию можно смело аппроксимировать и на другие большие города Европы...

Париж как он есть

«Бесспорно, Париж является одной из самых элегантных мировых столиц. Через века Париж смог пронести романтизм настоящего и свидетельства своего славного прошлого. Любой путешественник найдёт в Париже развлечение по своему вкусу. Лучшее время для посещения Парижа – весна. Весной в Париже всё оживает, а в воздухе витает аромат любви». - Из туристической сказки.

Приехав в Париж, я испытал глубокое разочарование. Я ожидал увидеть романтичных французов, но увидел совсем другое. Ну, во-первых, французы не более романтичны, чем мы вами. А, во-вторых, как мне показалось, больше половины населения Парижа – темнокожие. Очень много африканцев и арабов. Могу привести такой пример. Утром я ездил на метро на работу, и в семи случаях из десяти, белых на весь вагон бывало человека 2-5, остальные темнокожие.

Треть Парижа – это районы, куда белому страшно заходить. Я как-то имел смелость прогуляться днём по району «Барбес» и «Шато-Руж», прогулка, могу вам сказать, не из приятных и не совсем безопасная. Дело в том, что ни о какой толерантности в таких местах никто не помнит, а белый цвет кожи очень выделяется в таких местах. Если не сказать «режет глаз». Причём, эти районы находятся в нескольких шагах от «Мулин-Руж», так что это далеко не пригород и не окраина. Я как-то из любопытства предложил своему приятелю, который живёт в Париже уже 12 лет, сделать мне экскурсию на машине по криминальным окраинам Парижа, населённым арабами и африканцами. Он наотрез отказался, сказав, что подобные поездки могут плохо кончиться.

Почему никто не рассказывает, как много в Париже бомжей? Бомжи в Париже повсюду, просто удручает их количество. Кто-то живёт в метро, кто-то прямо на улице в палатках, кто-то просто, где попало ночует. Я неоднократно видел людей, ночующих в телефонных будках, в закоулках. Сам лично свернув с «шопинговой», элитной улицы (район «Опера») в сторону и наткнулся на человек 15, расположившихся на картонных коробках с одеялами.

А неподалёку белый мужчина стирал бельё в воде, что пускают по вечерам вдоль бортиков дорог для смывки мусора, рядом стоял его сын, на вид лет 6. Эта картина сильно врезалась в память. Знаю, что почти все заброшенные дома и заводы – обитаемы. Там часто живут бомжи, иммигранты, хиппи… Причём, бывают настоящие незаконные поселения. Цыгане, например, строят свои лагеря из подручных средств: из палаток, машин, досок. Другие, заброшенные заводы занимают. До некоторого времени в их лагеря и полиция боялась заходить. Но в прошлом году эти поселения начали выселять и разгонять.

Криминала на улицах тоже хватает. Под моим окном (район «Шато-Руж») два раза проходили массовые драки, человек так 30-40 сходились. Просто про драки на улицах и говорить не стоит. «Морду набить» могут в любое время дня, почти в любом районе Парижа. Исключение, наверное, элитные, спальные районы. Воры-карманники работают во всех туристических местах Парижа, везде, где есть большое скопление людей. Меня самого обокрал карманник, вытащив из кошелька, что лежал во внутреннем кармане куртки, все деньги. Обокрали меня в районе «Опера», это богатый, престижный район.

На улице «Пигаль», где находится «Мулин-Руж», я неоднократно наблюдал напёрсточников. Работали они втроём – два мужчины и женщина. Как ни странно, люди до сих пор покупаются на их трюки. Возле церковного собора «Sacre Coeur» постоянно находится на заработках компания из 10 -15 молодых, крепких африканцев. Они окружают жертву и предлагают повязать ниточку на руку – за неё вы должны будете расплатиться. Причём предлагают они более чем навязчиво. И выглядят они не совсем дружелюбно. Сразу вспоминается Одесская фраза: «Купи кирпич».

Ну, а те, кто предлагает купить золото, духи, гашиш, девочку… их тоже хватает, но они хотя бы не угрожают здоровью. Я не оговорился – гашиш, его можно купить прямо на станции метро «Барбес», там есть ребята, которые открыто целыми днями, предлагают: «Мальборо, гашиш»?

Париж – столица моды?

В первую очередь не стоит путать туристов в Париже и людей, живущих в нём! На самом деле, модно одетых людей в Париже не так уж и много. Африканцы и мусульмане ходят по Парижу очень часто в своих национальных одеждах. Ощущаешь себя больше в Африке, чем в Европе, учитывая их количество.

Большинство французов одеты достаточно скромно и немодно. Хотя, конечно, есть богатые люди, которые модно и красиво одеты. Главное, что бросается в глаза, – мужчины часто выглядят моднее и красивее, чем женщины. Геи почти всегда одеты стильно и красиво. Так что, если думаете, что в Париже все поголовно модники, то знайте – это байка!

Кафе и рестораны...

Кафе в Париже на каждом шагу. Почему никто не рассказывает о том, как грязно бывает в этих кафе? Конечно, есть шикарные рестораны, но ведь есть и обычные кафе, куда приходят выпить чашечку кофе. В этих кафе очень часто можно обнаружить, что весь пол засыпан пакетиками из-под сахара, крошками от «круасанов».

Я и сам был свидетелем, как мои друзья кидали пакетики на пол, и крошили «круасан» не на блюдце, а на пол. На сделанное мною замечание был дан ответ – «здесь так принято». Они мне также поведали, что когда можно было курить в этих кафе, на пол ещё и окурки бросали. Говорят, якобы так можно было определить хорошее кафе, чем больше мусора на полу – тем больше там бывает людей, тем лучше там кофе.

Кстати, в парижских кафе не очень-то любят пускать людей в туалет. Сначала надо что-то купить, потом только пустят. Сервис в парижских ресторанах и кафе – отдельная тема для разговора. Хамоватых официантов и продавцов почему-то упоминают только при словосочетании «советский союз». Но уверяю вас, что в современном Париже сервис ничуть не лучше.

Официант может запросто нахамить, хозяин магазинчика или кафе может запросто вас выставить, если потребуете извинений за плохой сервис. Причём, это может случиться как в кафе, где собираются мусульмане или африканцы, так и в ресторане у «Эйфелевой башни». Так что, отправляясь в парижские рестораны – будьте готовы к хамству.

Воздух пропитан ароматом духов и цветов?

Запахи возле «Эйфелевой башни» и собора «Sacre Coeur» просто фантастические. Возле этих двух туристических объектов всегда обитают уличные продавцы сувениров. И они, естественно, находятся там часов по 8. Угадайте, куда они ходят справлять нужду? В ближайшие кусты. А учитывая, что летом они работают там каждый день, то вонь образуется серьёзная. И находясь у этих двух достопримечательностей, можно вдыхать только запах мочи, но никак не духов или цветов. В метро запахи не лучше. В метро живут бомжи, соответственно, там и справляют часто нужду. Ну и, наверное, сама подземка выдаёт запахи не очень приятные.

Жизнь наших иммигрантов

Большинство из русскоязычных мужчин, с кем я успел пообщаться, работали на стройках. Большинство из них работает нелегально, т.к. в Париже не очень любят платить налоги. Ну и вообще, в Париже куча нелегальных иммигрантов со всего мира, и, наверное, поэтому коренные жители привыкли использовать их дешёвый труд. Тем более, что это выгоднее финансово для самих парижан. Зачем им нанимать легальных работников, которые имеют какие-то права, когда стоит очередь из тех, кто готов работать за меньшую зарплату и не имеет каких либо прав.

Кстати, в Париже ищущие работу часто идут к строительным магазинам «Платформа», типа нашего ABC, и там возле магазинов собираются и ждут, когда кто-нибудь подъедет и воспользуется их услугами. Все желающие нанять на время строителя или уборщика знают об этом месте, едут туда и выбирают себе рабочего, иногда даже торгуются о цене на оказываемые услуги.

Женщины-иммигранты чаще работают уборщиками и нянечками в семьях. По крайней мере, подобная работа более безопасная, чем работать официанткой в каком-нибудь арабском кафе. Поверьте мне на слово, поработав официанткой в обычном кафе (особенно это касается тех, кто плохо говорит по-французски), можно хорошо узнать насколько «культурные» люди во Франции. Ну и, конечно, работая уборщицей, тоже особого почтения к себе не ждите.

Во Франции еще жива культура буржуа, и на свою прислугу или обслугу они смотрят свысока. На мой личный взгляд, богатые люди, имеющие прислугу, относятся к менее богатым людям, а в особенности к тем, кто зависит от них, как к собакам. Т.е. как большинство из нас смотрит на собаку, так богатеи смотрят на обслуживающий их персонал.

Вывод такой я сделал, пообщавшись лично с некоторыми подобными богатеями, и со многими людьми, кто работал на богатых в качестве охранника, шофёра, дворецкого, уборщика. Да и вообще отношение работодателей к работникам очень недружелюбное, не ценят там рабочего. И мне кажется, это потому, что слишком много желающих получить работу (я имею в виду иммигрантов), и многие готовы смириться с плохими условиями работы, оплаты и т.д. Наверное, такая же ситуация с таджиками в Москве.

Так что, собираясь на заработки во Францию, не думайте о квартире с видом на «Эйфелеву башню», скорее всего, вас ждёт квартира типа коммуналки и работа по принципу «не нравится – уходи». Кстати, обман работодателем работника очень часто встречается, если работник работает нелегально. Даже миллионеры не считают постыдным не заплатить полностью зарплату уборщице, или даже вообще не заплатить за месяц. Я уж не говорю о мелких фирмах или работодателях.

О чистоплотности французов

Хочу привести такие короткие факты. Летом, в жару, часто можно увидеть француженку в лёгком платье и обутую в кожаные сапоги. На юге Франции французы не носят носки, я пробовал так ходить – ноги потеют, и пот впитывается уже не в носок, а сразу в обувь. Я сомневаюсь, что французы каждую неделю стирают кроссовки или сандалии. Запах, сами понимаете, какой имеет такая обувь. Босиком ходят по дому, могут и на улицу выйти «по-быстрому» босиком.

Вши в школах – обычное явление в Париже. Все аптеки рекламируют средство от вшей, а не средство от простуды, как у нас. Многие французские семьи из числа рабочего класса нанимают себе уборщицу раз в неделю. И всю неделю они не убираются у себя дома, совсем не убираются, иногда даже нижнее бельё не убирают с пола… ведь скоро придёт уборщица и всё уберёт.

Собак французы выгуливают в городе, и свою нужду собаки справляют прямо на тротуарах, иногда между припаркованными машинами рядом с тротуаром. И, поверьте, никто за своей собакой не убирает, хотя конечно, бывают исключения. С собакой можно заходить почти в любое кафе и ресторан, лично видел мужчину с бультерьером в большом строительном магазине и с ротвейлером в ресторане, не говоря уже о декоративных собаках. Кстати, большинство собак без намордников.

Очень распространено курение гашиша и конопли во Франции. По крайней мере, на юге и в Париже. Не знаю, связанно ли это с большим количеством мусульман, или по какой-то другой причине. Но курят наркотики многие, вне зависимости от материального положения и национальности.

Мультикультура

Во Франции проживает очень много различных национальностей. Естественно, у них у всех разная культура. Но хочется рассказать о мусульманах и об африканцах, т.к. именно они составляют большую часть населения Парижа, а, может быть, даже и всей Франции.

Ни о какой толерантности с их стороны говорить не приходится. Считается, что только человек с белой кожей может оскорбить человека с тёмной кожей из-за расовой неприязни. Но на самом деле всё совсем наоборот. Приведу несколько ярких примеров из практики. Я стоял в очереди в магазине, подходят две чернокожие пьяные мадам, встают впереди меня и ждут, когда их обслужит кассир. Я, зная их нравы и плохо говоря по-французски, стою молча. Кассир говорит, что я был первый и поэтому он их обслужит только после меня. Эти женщины подняли крик о дискриминации, с типичным криком «это потому что мы чёрные?».

Подобные истории происходят очень часто, поверьте. Если африканец не может победить физической силой, он обязательно начнёт кричать о дискриминации. И если будет судебное разбирательство, то я боюсь, у него больше шансов доказать, что его обижают, чем у человека с белой кожей. Ещё один пример – чернокожий может спокойно гулять по «белому району», «белый» в «чёрном районе» – редкость, и для него не безопасны прогулки в таком районе.

Мусульмане в Париже, в основном, из арабских стран. Об их толерантности можно судить по тому, как они отреагировали на то, что двое арабских подростков, убегая от полиции, забрались в трансформаторную будку и погибли от удара током. Если вы помните, в ответ на это арабское население начало погромы в городе, поджоги. Арабы, так же как и афро-французы, принципиально не платят за проезд в метро. Они считают, что их деды достаточно потрудились, строя это метро. И они имеют право не платить за проезд.

Когда мусульмане молятся в городе, они блокируют тротуары, чтобы им не мешали прохожие. В то же время, на ступеньках к действующей церкви «Сакри-Кер» постоянно собираются арабы, чернокожие, ну и сами французы, конечно. Там может играть арабская музыка, распиваться алкоголь, раскуриваться гашиш. Интересно, позволили бы они сделать то же самое у своей мечети? В общем, не считая финансового разделения, в Париже люди делятся ещё и по цвету кожи, и по вероисповеданию. Причём, толерантность тут только на словах, на деле белому лучше не соваться в район, где белые не живут.

В общем, Париж оставил впечатление грязного, шумного, криминального города.

Игорь Лебедев

ru-an.info/news_content.php?id=1518

Аноним , 26 Июля 2013
согласен
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов