«Президент даже сказать ничего не может, ему приходиться делать вид»

Экономист Андрей Мовчан: Путин должен пойти на серьезные реформы, иначе – катастрофа

Российские власти говорят о скором улучшении в экономике, а население уже ставит экономические проблемы на первое место. Каким был этот год? Что сделано правильно, какие ошибки допущены? Что нас ждет? Экономические итоги 2016 года, прогноз на ближайшее и отдаленное будущее – от директора программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги Андрея Мовчана. 

«Совсем зарекаться, что кризиса не будет, нельзя» 

— Андрей Андреевич, сначала о результатах мировой экономики по итогам уходящего года. Прогнозы годовой давности: рост экономики США – на 2,7%, в Европе – 1,7%, в Китае – замедление до 6,5%, продолжение бурного роста в Индии и Вьетнаме, других азиатских странах, привязанных к Китаю, аутсайдеры – Россия, Бразилия и Венесуэла? Прогнозы сбылись?

— Экономика США выросла где-то на 3%, то есть чуть лучше, чем ожидалось. Китай, видимо, покажет 6,5%, как и ожидали. Европа покажет меньше 1,7%, скорее всего, 1% с «копейками». Это меньше заявленных цифр. Рост экономики в Европе есть, конечно, пора бы ускоряться, но мешают и политика, и бюрократия, и слабость банковской системы, и, прежде всего, стагнация спроса. Индия, Индонезия, Мексика, Вьетнам растут хорошо. Что касается России, Бразилии и Венесуэлы, то мы все вместе действительно аутсайдеры. Мы все сделали ставку на госрегулирование, рост налогов, изоляцию – и все проиграли. В Бразилии, как и в России, идет масштабная рецессия (правда, там уже сменили президента и ожидаются перемены). В Венесуэле политика Уго Чавеса не только подорвала экономический потенциал, но и привела к разрухе. Так что в целом прогноз был дан верный.

Андрей Мовчан: «В России поддержка всегда направлена на убыточные производства, не чтобы катализировать рост, а чтобы забальзамировать трупы»Андрей Мовчан: «В России поддержка всегда направлена на убыточные производства, не чтобы катализировать рост, а чтобы забальзамировать трупы»страница А. Мовчана в Facebook

— Недавно ФРС США приняла решение о повышении учетной ставки. Ожидается, что в следующем году произойдет сразу три повышения, в 2018-м – два, а в 2019-м больше трех. К каким последствиям это может привести мировую и отечественную экономики? Встречаются высказывания о «самом масштабном ралли доллара за последнее десятилетие». 

— Изначально, когда в декабре прошлого года ставка повышалась впервые после долгого периода, ФРС намекала, что в 2016 году будет три-четыре повышения. В итоге состоялось только одно, в декабре. Так что я бы не преувеличивал роль прогнозов ФРС, они, как правило, более динамичны, чем реальность. Я бы не ждал в 2017 году больше двух повышений, а то и одного. В США сменился президент, и они будут фокусироваться на мерах по структурной перестройке крупных областей экономики, это в том числе шаги, связанные с реорганизацией международной торговли США, эти меры могут притормозить рост даже до того, как будут имплементированы, – просто на ожиданиях. 

Кроме того, рост ставки приводит к удорожанию доллара и новых заимствований. Америке, разумеется, невыгодно иметь слишком сильный доллар, поскольку тогда он повышает себестоимость домашнего производства и относительно снижает себестоимость импортных товаров. Можно сказать, что доллар уже находится в уникально дорогом состоянии, не выгодном для американской экономики – к евро он почти на 15% ниже изначального паритета, к фунту он так дорого не стоил никогда, если не считать нескольких месяцев в середине 1980-х годов.  

«Нет никаких признаков того, что должен быть новый мировой кризис. Но, увы, на рынках такие события происходят более-менее внезапно»«Нет никаких признаков того, что должен быть новый мировой кризис. Но, увы, на рынках такие события происходят более-менее внезапно»Алексей Куденко/РИА Новости

— Возможно, удорожание доллара компенсируется повышением торговых барьеров, которые обещаны Дональдом Трампом. Его имя, наряду с Brexit, связывают с концом эпохи глобализации и «диктата транснациональных корпораций». Как вам видится: страны и народы действительно будут выкарабкиваться из кризиса каждый по-своему, поодиночке, спасаться протекционизмом и «гонкой девальваций»? Или сделают это сообща? 

— Во-первых, развитым странам неоткуда выкарабкиваться. Хотя мы все еще употребляем слово «кризис», сейчас оно вряд ли применимо к тем странам, о которых мы говорим. Что такое рост ВВП США на 3%? Это прирост ВВП на человека в 1,5 тысячи долларов в год – огромная цифра. Что такое 1% прироста ВВП в Европе? Это прирост на человека в 500-600 долларов в год. Так что экономического кризиса там, собственно, нет. Там есть проблемы, серьезные проблемы, ограничивающие рост, но в каждом регионе они свои и, в целом, решаемые без революционных изменений. 

Во-вторых, протекционизм не обязательно ведет к снижению стоимости валюты. Да, сокращение торговли с США должно вести к сокращению спроса на доллары – но только в части торгового оборота. Инвестиционный спрос останется, а он значительный и будет расти по мере роста ставки. Кроме того, кто сказал, что протекционизм по-трамповски приведет к сокращению объемов международной торговли с США? Пока речь идет только об избирательном введении пошлин – если мы и увидим сокращение, оно не составит больше 10-15%. 

Наконец, для введения торговых барьеров нужна политическая воля и время. Вряд ли Конгресс согласится на такие действия сразу. Многие годы Америка стремилась к открытым торговым пространствам, потому что она все время выигрывала в открытом торговом соревновании, продавала лучше, дешевле и качественнее, покупала в кредит за счет доверия к доллару. Я сомневаюсь, что американцы будут разрушать свою же модель. Скорее всего, политика будет более продуманной и мягкой.

«Доллар находится в уникально дорогом состоянии, не выгодном для американской экономики»«Доллар находится в уникально дорогом состоянии, не выгодном для американской экономики»Григорий Сысоев/РИА Новости

— Наш основной торговый партнер – Евросоюз. Уходящий год был для него непростым: тот же Brexit, теракты в Бельгии и Франции, адаптация к мигрантам с Ближнего Востока. Как чувствует себя экономика ЕС по итогам 2016 года, с какими результатами и ожиданиями вступает в 2017-й? 

— Мы не должны путать новости и тренды. Теракты – это новость. В терактах в Европе за последние 15 лет погибло несколько сотен человек. В то же самое время в Европе было совершено более 60 тысяч бытовых убийств. Поэтому какой смысл здесь упоминать теракты? При всех их ужасах это ничтожный источник опасности, тем более не фактор, влияющий на экономику. 

Что касается Brexit’а, то его пока еще не случилось, прошло только общее голосование. Еще должен проголосовать парламент, и еще неизвестно, как он проголосует. Но даже если Brexit’у будет дан ход, Великобритания вряд ли отодвинется от ЕС дальше, чем, скажем, Норвегия или Швейцария. Для экономики это не слишком большое изменение. Поэтому Brexit я бы пока не рассматривал как фактор влияния на экономику Евросоюза. 

Или мигранты, о которых у нас очень любят говорить. В Евросоюзе мигрантов всерьез замечают только ультраправые. Новые мигранты в Евросоюзе составляют около 1% от всех жителей. Цифра, согласитесь, маленькая. В истории Европы были и более масштабные волны миграции, например, во время революции в России. И ничего, Европа выжила. Да, уровень преступности мигрантов выше, чем коренного населения, что совершенно естественно. Да, есть проблемы культурной адаптации. Но общий уровень преступности в Европе остается уникально низким, в разы ниже, чем в России! Да, евробюрократию можно упрекать в том, что они мало делают для адаптации мигрантов. Но уж точно нельзя говорить, что мигранты представляют для Европы угрозу. 

Больше всего на экономику ЕС влияют три фактора: очень серьезный уровень перепотребления, который сложился там в том числе за счет высоких объемов кредита; значительные торговые и производственные дисбалансы между, условно, севером и югом, и, наконец, «половинчатость» режима союза, жесткость валютного объединения при отсутствии фискального. На эти факторы накладывается «рыхлость», забюрократизированность системы управления. Но в конечном итоге экономика не растет, потому что из-за перепотребления нет спроса. В ЕС делаются попытки просто выдавать новые кредиты поверх старых, но это уже плохо работает, потому что никто не хочет потреблять даже в кредит. Евросоюз пытается найти и присоединить новых членов, а, соответственно, и новые рынки сбыта, но локальные рынки новых партнеров слишком малы. И все же 1% роста – это рост. 

«Экономика Европы не растет, потому что из-за перепотребления нет спроса. Делаются попытки выдавать новые кредиты поверх старых, но никто не хочет потреблять даже в кредит»«Экономика Европы не растет, потому что из-за перепотребления нет спроса. Делаются попытки выдавать новые кредиты поверх старых, но никто не хочет потреблять даже в кредит»wikipedia.org

— Осенью сообщалось, что Китай, другой большой наш торговый партнер, уже несколько лет находится на грани банковского кризиса: экспорт сокращается, внутренний рынок недоразвит, госрегулирование приводит к перекредитованию и «плохим» долгам, плюс биржевая азартность китайцев – все вместе, дескать, ставит Китай на грань срыва. А если еще и Трамп исполнит свои обещания и прикроет американский рынок для китайских товаров? Можно ли быть уверенным в экономической надежности Китая? Уж слишком много надежд мы связываем с ним. 

— Китай очень непрозрачен, статистическая информация выдается централизованно, и никто не знает, насколько точно. Вдобавок руководство Китая активно управляет объемами государственных инвестиций и расходов не для их оптимизации, а для обеспечения плановых показателей ВВП. 

Однако немногие объективные данные не выглядят угрожающе. Китайский экспорт ведет себя неровно, он падал в 2015 году, рос в начале 2016-го, сейчас снова падает, но он все еще составляет около 3 триллионов долларов в год, а легкое падение импорта удерживает сальдо на уровне около 500 миллиардов долларов. Что касается проблем китайской экономики, то основная, на мой взгляд, это как раз гиперинвестиции в непроизводительную инфраструктуру. 

Да, есть и кредитный пузырь, и реальный дисбаланс внутреннего и внешнего спроса. Однако централизованное администрирование имеет две стороны медали. С одной стороны, это плохо, а с другой – с его помощью можно решить проблему кредитного кризиса, провести централизованные взаимозачеты, обанкротить предприятия, а потом наполнить новыми деньгами. Поэтому кредитного кризиса в Китае я бы как раз не боялся. Опасаться, как я и сказал, стоит другого: китайский рост (и ВВП, и доходы домохозяйств, и инвестиции) в условиях снижающегося спроса на китайские товары в мире все более зависит от государственных инфраструктурных проектов; а эти проекты становятся все более затратными и все менее эффективными. Достаточно скоро стоимость их содержания станет запретительно высокой, отдача останется очень низкой и Китай будет вынужден «сбавить обороты». При сегодняшнем уровне инвестиций в основные фонды и инфраструктуру в Китае сокращение их на 15-20% чисто математически приведет к рецессии и, кроме того, к резкому падению покупательной способности домохозяйств, снижению импорта и внутреннего потребления. Это может вызвать резкий отток инвесторов из Китая и, вследствие этого, со всех развивающихся рынков на развитые. Тогда мы увидим и сильное сокращение стоимости биржевых товаров (Китай будет закупать меньше газа, нефти, стали, алюминия и так далее), и рост стоимости доллара. И на России это скажется очень плохо, потому что мы страна, продающая биржевые товары и нам, конечно, выгодно продавать их по более высоким ценам. 

Наконец, Россия Китаю не партнер. У нас разные «весовые категории», наша экономика составляет меньше 11% от ВВП Китая, мы изолируемся от мира, а Китай стремится максимально открываться. Наша торговля с Китаем – это примерно 80 миллиардов долларов в год, в основном нефть с нашей стороны, в основном товары народного потребления – с китайской. Китайская торговля с Америкой составляет почти триллион долларов в год, столько же – с ЕС. Китай смотрит на нас как на небольшого и малопонятного северного соседа с неэффективной экономикой, одного из семи поставщиков углеводородов. По экономическим показателям мы по сравнению с Китаем примерно то же, что Казахстан по отношению к нам. Китай будет торговать с Россией, что-то даже инвестировать в Россию, но только на очень выгодных для них условиях и только пока это не противоречит их отношениям с США и ЕС, их роли в АТР. 

«Китай смотрит на нас как на небольшого и малопонятного северного соседа с неэффективной экономикой, одного из семи поставщиков углеводородов»«Китай смотрит на нас как на небольшого и малопонятного северного соседа с неэффективной экономикой, одного из семи поставщиков углеводородов»Сергей Гунеев/РИА Новости

— Итак, обобщим. Мировая экономика оживилась, но фундаментальные проблемы остались: неравномерное потребление, перепроизводство и огромные долги. Как вы думаете, удастся ли до конца десятилетия избежать новых потрясений? Или они только начинаются?

ВСЁ ЗДЕСЬ   -   https://www.znak.com/2016-12-29/izvestnyy_ekonomist_putin_dolzhen_poyti_na_sereznye_reformy_inache_katastrofa

29 Декабря 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов