«Судье приходится выбирать: защищать право — или свою карьеру»

Судебная ветвь власти — одна из самых критикуемых в России. И вместе с тем с ней связаны большие надежды: ведь если в стране сможет заработать независимый суд, это благоприятно подействует на другие структуры власти, на общество и государство в целом. Судья Конституционного суда в отставке, профессор Высшей школы экономики Тамара Морщакова в интервью Znak.com рассказала, как устроен механизм контроля за судьями и почему независимая по Конституции судебная власть сделалась служанкой власти исполнительной.

— Тамара Георгиевна, очень много говорится о том, что пока в стране не будет нормальной судебной системы, независимого суда, не будет ничего — ни прав, ни свобод, ни инвестиционного климата, ни развития. Есть что-нибудь в нынешнем состоянии судебной системы, что дает поводы для оптимизма? Или сплошные разочарования?

— Я не могу сказать о разочаровании, потому что все, что происходит, – достаточно ожидаемо для профессионалов. Уже почти 25 лет в стране идет судебная реформа, а воз и ныне там. Никакие шаги по созданию нормальной судебной власти, будь то теоретические или практические, у нас пока ни к чему не приводят. 

Подлинная внутренняя причина этого заключается в том, что власть не признает для себя необходимости существования независимого суда. Он ей не нужен. Даже когда звучат заверения, что нам нужна независимая судебная власть, что нам нужно разорвать обвинительную связку между правоохранительными органами и судом, что нам нужен объективный и справедливый суд – как бы это все ни заявлялось, это не подлинный интерес власти. Потому что одновременно власть совершает шаги, которые имеют целью обратное, – лишить судебную власть независимости, усилить контроль за судебной системой, привлекать суд и судей на сторону власти. 

При этом власть не пытается использовать суд, чтобы защищать общественный интерес в независимом и справедливом правосудии. Власть пытается заставить суд защищать тот интерес, который возникает у нее на конкретном этапе какого-то общественного процесса или развития. Нужна защита от уличных шествий и демонстраций? Судебная власть должна быть готова обеспечить этот «государственный интерес». Хотя чему так может угрожать какой-нибудь индивидуальный пикет, когда один человек стоит с начертанными на картонке словами о том, к какому идеалу в области общественного устройства он стремится?.. Если нужно расширить представления о том, что такое опасные экстремистские действия или даже просто высказывания, значит, судебная власть должна быть готова к такому новому пониманию экстремизма. 

Я всегда говорю: что бы мы ни говорили о судебной реформе, ее судьба полностью зависит от других властей, не от самой судебной власти. Хотя Конституцией РФ провозглашена самостоятельность судебной власти и формально она не встроена в другие вертикали, но рычаги управления ею всегда сохраняются.

Тимофей Балдин

— Что это за рычаги?

— Допустим, провозгласили полную финансовую независимость судебной власти от каких бы то ни было органов власти на местах и теперь она финансируется из государственного федерального бюджета. Замечательное правило, конституционно закрепленное в Основном законе. Но вдруг государство меняет принципы материального обеспечения судей и судейского корпуса, меняет порядок и объемы оплаты разных квалификационных классов для судей. И после этих перемен становится ясно, что низовые звенья судебной системы не очень интересуют власть с точки зрения материального обеспечения. Приоритет отдан высшим звеньям. Разница между оплатой судьи в нижестоящем суде и в судах более высокого уровня гигантская. И судья «внизу» понимает, что ему для какого-то продвижения и социального лифта необходимо уходить из низовых звеньев, нужно стремиться в вышестоящий суд. А вышестоящий судья понимает, как ему нужно держаться за свое кресло! 

В советские времена у нас не было необходимой материальной обеспеченности судов, и поэтому считалось, что, когда судьи будут обеспечены, они станут независимыми. А оказалось, что эта хорошая материальная обеспеченность лишь усилила зависимость судьи. Потому что теперь он стремится обдумывать свои решения не с точки зрения их объективности и справедливости, а с той точки зрения, что не вызовет ли решением «огонь на себя» со стороны других ветвей власти, какое-то неудовольствие? Будь то неудовольствие начальства в судебной системе или в другой ветви власти. Ведь это может привести к тому, что он потеряет свою высокую судейскую должность. И так на каждом шагу. 

Это заметно и в уголовном, и в административном судопроизводстве, то есть когда гражданин вынужден спорить в суде с государством. Суд не может занять позицию независимого арбитра, потому что в таком случае власть может предъявить претензии судье, если он решает поступить так, как ему представляется важным. 

Если вспомнить историю судебной власти, независимость суда всегда падала в периоды политических кампаний, связанных с деятельностью суда. Например, в советское время заявлялся тезис о том, что необходимо бороться с тунеядством или с хулиганством. И сразу решения по такого рода делам в судебной системе становились похожими друг на друга, несправедливо и незаконно одинаковыми. И это сохраняется сейчас. Заявляется идея о борьбе с экстремизмом — значит, будут невероятно повышаться меры ответственности за такого рода деяния. Что страшнее – будет обязательно снижаться стандарт доказанности по подобным делам. 

Если бы суд не был включен в общую систему власти, а действительно обладал бы самостоятельностью и независимостью, с судьи бы не спрашивали за то, что он не поддержал следователя и обвинителя, не поддержал административные органы в их претензиях. И тогда суд был бы строже к ним, он бы объективно оценивал результаты их деятельности и тем самым улучшал и их работу. И следователь, и прокурор понимали бы, что у них есть критик, они бы делали то, что они делают, с оглядкой на этого критика. А мы, с одной стороны, провозглашаем независимость суда, а с другой - настаиваем на «согласованности» действий всех ветвей власти. В отношении судебной власти это явно противоречит друг другу.

Кирилл Кухмарь/Коммерсантъ

— Как конкретно власть может помешать «неудобному» судье делать карьеру, подниматься по социальной лестнице?

— До 2001 года у нас не было дисциплинарной ответственности судей. Считалось, что мы лучше пренебрежем какими-то случаями, когда судья может оказаться ведущим себя неверно, но зато не принесем в жертву независимость судебной власти в целом. А потом было решено иначе: что судья может совершать плохие поступки и его надо наказывать за это. При этом очень трудно сформулировать какие-то точные требования к судье и его поведению. Привлечение судьи к ответственности «за какие-либо его действия, умаляющие авторитет судебной власти», – это что? Очень расплывчато.

Предположим, суд рассматривает дело о каких-то действиях власти, выразившихся в поступках или решениях конкретного чиновника. И если суд говорит: «Нет, это было незаконное действие!», то чиновник начинает очень нервничать, он становится инициатором оказания давления на суд. И суд понимает, что спорить с этим чиновником для него опасно, потому что самому судье станут предъявлять требования, что он сделал что-то неправильно, и существуют такие меры дисциплинарной ответственности, которые, в том числе, заканчиваются для судьи лишением статуса. 

Судья все время стоит перед дилеммой — что ему нужно охранять? Собственно, суд существует, чтобы защищать идеал права, чтобы рассматривать споры между более слабыми и сильными субъектами как между равными. Но судье приходится выбирать — защищать этот идеал? Или свое собственное положение, свою юридическую карьеру, свой материальный уровень?

— Чиновники скажут, что они тоже стоят на страже интересов государства.

— Чиновник в суде не всегда защищает публичный интерес. Нередко он защищает лишь то, что он понимает как публичный интерес, но на деле это может быть его собственным интересом или неправильно понятым интересом ведомства, которое он представляет. Он просто защищает то, что должно ему обеспечить прочность положения на его месте. Президент России правильно говорит, что пока эти связки между судом и государственными органами, предъявляющими гражданину обвинение в суде, не разорваны, мы не можем надеяться на объективное справедливое правосудие. Таких мелких вещей, которые в судебной системе позволяют предъявить претензию к судье, очень много. 

Тимофей Балдин

—  Есть запрос на независимость суда в самом судейском сообществе? Или оно уже привыкло к такому положению?

— Оно не хочет изменений. Судейское сообщество теперь не настаивает на независимости, потому что для этого судье придется выступить против других своих коллег, более того – против начальства в судебной системе. В судебной системе сейчас очень сильная зависимость судьи от судебной вертикали, от руководства суда. И хотя сама судебная система не вписана в другие вертикали, руководство судов от них зависит.

— Каким образом?

— Например, председатели высших судов освобождены от требования покинуть свой пост по достижению возраста отставки. Это повышает их независимость? 

— Думаю, да.

— Я бы тоже сказала «да», если бы они были назначены до естественного ухода из жизни. А, оказывается, нет – достигнув возраста отставки, они могут оставаться на своем посту и дальше, но каждые шесть лет законодательная и исполнительная власть будут подвергать их процедуре переназначения. А переназначение еще надо заслужить. Таким образом, наступает трогательное единение тех, кто возглавляет судебную систему, и тех, кто возглавляет другие ветви власти в государстве. В свою очередь от руководства высших судов зависят нижестоящие начальники в судах, а от них — рядовые судьи.

Председатель Верховного суда России Вячеслав ЛебедевПредседатель Верховного суда России Вячеслав ЛебедевКристина Кормилицына/Коммерсантъ

— Формально судья независим в своих решениях и не подчиняется руководителям. Но мы знаем, насколько сильно влияние председателей, например районных судов. Когда чиновнику надо договориться о решении вопроса в суде, он идет к председателю.

— Да, судейский начальник по отношению к обычному судье обладает колоссальными полномочиями. В процессе судебной реформы предполагалось, что председатели судов должны быть обычными судьями, просто с дополнительной ролью администраторов. Они должны быть кем-то вроде «временных дежурных». Для этого надо, чтобы руководители судов постоянно сменялись на своих должностях, чтобы эта смена происходила, скорее всего, на основе выборов председателей судов в судейском корпусе. Но это не проходит. 

— С точки зрения системы как устроен механизм влияния председателя суда на обычного судью?

— Полномочия председателей насыщены массой разных функций. Возьмем вопрос подбора кадров. Этим занимаются руководители, потому что прежде чем любой человек будет назначен на судейскую должность, он обязательно должен быть представлен председателем к назначению по результатам конкурса, экзамена. Каждый раз федеральный судья получает должность только после того, как председатель высшего судебного органа страны представит его к назначению. А как председатель может представить нового судью к назначению, если он раньше в судебной системе не работал? Он сдавал экзамен, проходил конкурс, получил заключение органов судейского сообщества, он отвечает предъявляемым требованиям. Что еще может сказать о нем председатель? Он же не работодатель. 

Часто назначают не тех, кто лучше всех сдал экзамен, а по каким-то другим признакам, и это ни для кого не бывает прозрачным. Что интересно, непредставление судьи на должность оспорить нельзя. У нас любой человек всегда может оспорить в суде любой акт в отношении себя. А судья не может оспорить в суде то, что его не представили к должности. 

ВСё здесь -  https://www.znak.com/2016-11-21/tamara_morchakova_o_tom_pochemu_pravosudie_v_rossii_ostaetsya_basmannym

21 Ноября 2016
Поделиться:

Комментарии

АндрЭ , 22 Ноября 2016
Прочитал. Посмеялся.

Вспомнил, в этой связи, как были устроены суды при Иване Грозном.

Во первых, они были выборными. На местном, земском, уровне.

Во вторых, срок работы выборного судьи не мог превышать двух лет, чаще же был 1 год(это по вопросу испортить карьеру - эта проблема снималась сразу и однозначно!).

В третьих, кроме судей, были еще и присяжные заседатели, тоже выборные.

Ну и как венец - каждый судья после окончания своего срока нес полную ответственность за свои решения перед народом. Любой несправедливо пострадавший мог вызвать судью на поединок, а если не мог этого сделать по состоянию здоровья, то мог нанять дуэлянта вместо себя!

Ну и скажите ка мне - какой суд был более справедлив и приближен к народным чаяниям - нынешний "демократический" или средневековый "тиранический"?

Вот то-то.

А теперь представим, что существует система судебных чиновников, которая ведет дела, оформляет документы, подшивает, сдает в архив.

И существуют выборные на 1-2 года судьи, которые этой системе никак не подчиняются, карьера их от них не зависит, как не зависит и от пребывания на должности судьи (всего год, реже два!). А далее этот судья возвращается на ту должность, которую занимал до выборов в судьи. Место за ним сохраняется. Зарплата же судье платится ровно такая, какую он получал на прежнем месте, но уже из бюджета. Никакой выгоды быть судьей нет - только голая ответственность! И совесть.

А выбор судей на должность осуществляется специально только для этого случая собранной коллегией присяжных, не чиновниками никак, и не "выборами" обычными.

Причем эта коллегия присяжных, которая судью выбирала, не может участвовать в заседаниях суда у этого судьи.
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов