«Как выживают российские регионы в кризис». Лекция Натальи Зубаревич

17 ноября 2016 года Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого инстиута социальной политики, стала лауреатом ежегодной премии Гайдара в номинации «экономика». Мы поздравляем уникального эксперта с заслуженной наградой и представляем вниманию читателей ее лекцию — о том, как устроен современный кризис в России, прочитанную в Университете «Новой газеты».

— Лекция называется «Как выживают российские регионы в кризис», а подзаголовок я ей дала такой: «Федерализм и разнообразие все-таки есть». Если понимать под «федерализмом» большое разнообразие практик, институтов, и даже тенденций развития, то он у нас, действительно, есть. Поэтому есть плохая новость — кризис. И есть хорошая новость — регионы выживают очень по-разному, и есть те, которые вполне себя хорошо чувствуют до сих пор.

Прежде чем говорить о новом, текущем кризисе, неплохо было бы вписать его в контекст. Первый кризис был у нас тяжелейший, фатально глубокий и долгий. Это был переход от плана к рынку. Он начался в самом конце советского периода, падать мы начали активно с 1992 года и, чтоб было понятно, что такое кризис по-настоящему, — просто цифры падения за 1991 и 1995 годы: промышленное производство упало более чем в два раза, осталось 48%, доходы населения на самом дне, осталось примерно 45% от того, что было в советское время. При этом уровень безработицы был не чудовищный — 9,5%, потому что «заменой» безработицы были невыплаты заработной платы.

Контекст нынешнего кризиса

Этот первый кризис — мы его называем трансформационный — наш собственный, внутренний, мы его создали путем перехода от одного политического и экономического режима к другому.

Что произошло тогда? Экономически наиболее болезненным этот кризис был для регионов с развитой обрабатывающей промышленностью — особенно, машиностроительной и текстильной. Они посыпались очень сильно. Осталось во многих треть, а то и менее 30 % производства.

Вторая группа ушибленных максимально — это слаборазвитые республики. Промышленность там при первом же испытании кризисом посыпалась — осталось 25-30 % от того, что было в советское время.

И третья группа очень интересная — это города федерального значения. Там тоже осталось меньше 30 % промышленности, но это было нормальное переформатирование от индустриального типа развития, через удар, через падение, к постепенному переходу в постиндустриальное, что свойственно для очень больших городов.

Кто этот первый кризис заметил слабее? Если мы говорим об экономических показателях, то ситуация была гораздо мягче в нефтегазовых регионах. Потом, через два-три года, к ним потихонечку подобрались металлурги, которые в советское время работали на рынок страны, а где-то к 1995 году уже вполне освоились на глобальном рынке, благо у нас были дешевы и сырье, и рабочая сила, и экологические платежи — минимальны. Российская металлургия рванула на глобальный рынок.

Вот это первый кризис. Он начал переходить в стагнацию в 1996 году, и тут, буквально через 2 года, нас ударил второй кризис — финансовый. Этот финансовый кризис наведенный, прежде всего, он азиатский — он потом пошел по миру. А во-вторых, мы этот кризис углубили своими руками, набрав долгов и пойдя на тяжелейший дефолт. Это сочетание привело к тому, что упали, прежде всего, доходы населения, упали они от девальвации, потому что рубль рухнул в шесть раз, доходы населения упали на четверть.

Промышленность сильно не падала. Сразу после кризиса она начала расти. Это не был промышленный кризис, он был глобальный, он был короткий, по схеме «упал-отжался». И в этот кризис мы получили самый высокий прирост безработицы, она доходила до 13 % — это много для Российский Федерации.

Кто пострадал в этот второй глобальный кризис, усугубленный своими безумными совершенно бюджетными действиями? Москва. Полетели банки, многие люди потеряли работу, те, кто уже был в сервисах рыночных. Но буквально в середине 1999 года уже все начало отстраиваться. Периферия этот кризис заметила только по ценникам, в общем, ничего страшного не происходило.

Третий кризис — это кризис всем известный конца 2008 и 2009 годов. Он опять глобальный, но нас задело. Он начался с жилищных рынков в Штатах и распространился по миру. Это был серьезный банковский кризис, а потом он уже перешел в экономический. Но нас задело специфически.

Что в этот кризис падало? Поскольку во всем мире ухудшилась конъюнктура, то есть, снизился спрос, это сильно стукнуло по российской промышленности. Потому что очень большую долю нашей промышленности занимают экспортные отрасли. И вот, во-первых, падала очень, но коротко нефть — где-то до 40 с небольшим долларов за баррель, где-то с 80. Очень плохая конъюнктура была в металлургии, продавать было тяжело. И поэтому в результате кризиса в 2009 году промышленность просела на 11% — это много. А чтобы вас испугать совсем, могу сказать, что по декабрю 2014 года, когда кризис уже начал активно разворачиваться, в некоторых металлургический регионах спад был минус 35 — минус 40%. Останавливали домны, закрыли, наконец, допотопные мартены. В металлургии этот кризис был тяжелейший, в нефтегазе — гораздо легче.

Вторым этапом, как всегда бывает, больное российское машиностроение присоединилось, и машиностроительные регионы также показывали довольно приличный рост безработицы, хотя в целом среднегодовая безработица в 2009 году была 8 с небольшим процентов, на пике – 9%. Ну, на фоне 13% в прошлый кризис в 1998 году этот мягче.

Этот кризис — кого он задел? Первое, я уже сказала, металлургические регионы, второе — машиностроительные регионы. Очень сильный спад спроса. Кто пролетел этот кризис как фанера над Парижем? Элементарно, два типа территорий, расположенных в разных местах, но имеющих общее свойство — относительно высоко дотационные. Республики Северного Кавказа — ничего страшного, потому что они живут, в основном, трансфертами. А трансферты регионам в этот период выросли на треть. То есть, федеральный бюджет имел денежный запас, мешок, и помогал бизнесу, банкам, крупным компаниям и регионам. В это же время были подняты пенсии, что вообще удивительно в кризис, но это было сделано. В результате, падения доходов населения практически не было, по доходам этот кризис население не заметило, по безработице умеренно заметило. Помимо слаборазвитых республик значительно лучше себя чувствует Дальний Восток, у которого тоже повышенная дотационность, плюс в это время шла подготовка к саммиту АТЭС. Строилась труба на Восток, и, в общем, по всем показателям Дальний Восток выглядел гораздо лучше страны.

Этот кризис тоже был по схеме «упал-отжался», но не такой сверхскоростной, как кризис 1998 года. Потому что падать мы начали поздней осенью 2008, а, в общем, восстановление, или, как это в экономике называется, рекавери, произошло уже к 2012 году.

Чем отличается кризис, в котором мы живем сейчас, от всех предыдущих? Первое, он не имеет по своему генезису никакой связи с глобальными кризисами. Он наш внутренний. Этот кризис остановки старой модели роста — она больше не работает. Она не работает по многим причинам, одна из них — запретительно высокие неопределенности, издержки для бизнеса, который просто перестал вкладываться, несмотря на еще тогда высокие цены на нефть. Второе, этот кризис начался не с традиционного спада, он начался со стагнации, экономика перестала фактически расти где-то с 2013 года, инвестиции с 2013 года — практически ноль, промышленное производство — ноль, каждый последующий год ситуация становилась хуже. Если мы берем общие показатели по 2015 году, то все очень терпимо, промышленный спад всего лишь 3,5% — на фоне предыдущих кризисов — детский сад. Безработица остается на минимальном уровне — 5,5-5,8%. Это нормально, это когда фактически идет перемещение рабочей силы с одного места на другое. Нет у нас по факту заметного роста безработицы. Но в этот кризис начинали реально падать доходы населения. 2016 год не завершен еще, за 2 года я сказать не могу, но за 2015 год — минус 5%. Думаю, за 2 года, будет минус 10%.  Мы все равно уходим по доходам где-то на уровень конца нулевых. Это не смертельно. Пока еще это не смертельно.

Кто и как проходит кризис? Если брать отраслевую специфику и географическую специфику, то, когда началась острая фаза спада, все было более или менее понятно. Первыми посыпались автомобильные регионы — спрос резко сжался. А следом за ними регионы, которые производят вагоны — спрос резко сжался. Потом в целом машиностроительные регионы, но  не все.

Другой стороной этого кризиса были те регионы, где до сих пор промышленность чувствует себя хорошо. Это три типа. Первый — регионы, которым подфартило с антисанкциями. Все регионы со специализацией на пищевой промышленности умеренно, но растут, рынок освободился, население дорогое покупать не может, поэтому на свободном рынке российские производители и цены подняли, и потихоньку наращивают объем производства. Вторая группа регионов — новый нефтегаз. Инвестировали в Восточную Сибирь, долго инвестировали в Сахалин, Ямало-Ненецкий округ, и там продолжала расти добыча, регионы давали положительную динамику промышленного производства. И третья группа регионов — впервые за постсоветский период — эторегионы военно-промышленного комплекса. У них рост продолжается два года подряд — и 2014, и 2015 и 2016 они продолжают (не все уже) расти. Эти регионы имеют больше заказы, обусловленные значительным ростом бюджетного финансирования. И должна сказать, что экспорт российских вооружений тоже начал расти.

Специфика нынешнего кризиса. Тезисы Н. Зубаревич

В чем специфика этого кризиса на фоне всех предыдущих? Еще раз — он начался как внутренний и в течение 2013 и до середины 2014 года он шел как внутренний, и только со второй половины 2014 года к нему добавились внешние факторы. Это, в первую голову, конечно, падение цен на нефть. Это бьет, прежде всего, по федеральному бюджету. Для региональных бюджетов это не так важно, они этих доходов особо не получают. Уверяю вас, что даже для нефтегазовых компаний это не так важно, потому что, чем выше цены на нефть, тем большую долю в виде ренты отнимает государство. И многим компаниям без разницы, нефть стоит 35-40 долларов за баррель, или 100-110, потому что дельта уходит в карман государства, уходит в бюджет.

Соответственно, этот кризис был усугублен внешними факторами, первый из которых нефть, а второй — это Крым, это санкции. Но санкции работали довольно коротко, в основном, это осень и декабрь 2014 года, когда закредитованный  российский бизнес не смог собрать денег на то, чтобы платить по кредитам, это была большая проблема, потому  что занять на Западе дешево уже не получалось. Обвалился двукратно рубль, и это еще добавило удорожание, потому что мы — страна, которая живет на импорте.  Вот такой кризис. В чем его специфика еще раз: внутренние факторы — это база, потом добавилось кирпичей внешних.

Вторая специфика этого кризиса — он медленный, он очень вязкий. Третья его специфика —

мы не понимаем, как дальше пойдет дело. Покажите мне человека, который скажет, когда выползать будем —  я таких людей не знаю, потому что рост на 1% — ну это не рост, это слишком мало.

Следующее — что в этом кризисе специфично. Начну с чего «не» — этот кризис не промышленный по своей природе, спад маленький и небольшое число регионов относительно им затронуто. Второе — это не кризис занятости, все идет по-другому, по российской модели рынка труда, через зарплатные сокращения, но не через увеличение безработицы.

У этого кризиса три болевые точки.

  • Точка первая — бюджеты. Сначала это были бюджеты регионов, на которых очень медленно стали расти доходы, потом в 2015 году добавился федеральный бюджет — это уже чистое следствие падения цен  на нефть. И сейчас мы наблюдаем для региональных бюджетов четвертый год подряд острых проблем, для федерального — второй.
  • Вторая группа проблем — это инвестиции. Они падают в нарастающем темпе с 2013 года, и света в конце тоннеля пока не видно, падение продолжается. Бизнес не инвестирует,  он сжимает свои инвестиции.
  • И третья острая болячка — это доходы населения. Их стагнация началась до Крыма. Первые уже такие помесячные  результаты в ноль уже были в январе 2014 года. Экономика перестала расти во всех направлениях. Вот эти три проблемы — самые главные для России.

Если прошлый кризис был залит бюджетными деньгами, то в этот кризис у нас ничего похожего нет. В 2009 году трансферты субъектам были увеличены на треть, их доля достигла 27% всех доходов от бюджетов регионов. За последние годы никаких увеличений трансфертов нет: «Ребята — сами. Адаптируйтесь».

А если мы возьмем 8 месяцев 2016 года, то по ним трансферты регионам сократились на 14% в номинальном  выражении. В ситуации очень жесткой для регионов. При том, что доходы растут очень медленно, а расходные обязательства регионов довольно существенно выросли.

Прежде чем говорить про бюджеты, я хочу сказать, к чему мы пришли в этой нефтегазовой жизни.

У нас были очень большие рентные доходы федерального бюджета, и он мог их перераспределять: слабым — побольше, средним — по среднему. В результате мы выравнивали бюджетную обеспеченность — это душевая бюджетная обеспеченность рублей на человека — почти одинаково для подавляющего большинства регионов, за исключением  семи богатых регионов, у которых и отнять нельзя. Ну, сейчас пытаются — один процентный пункт налога на прибыль, но все равно много отнять нельзя. По закону это их налоги. Это кончено, Москва, это Санкт-Петербург и четыре богатейших нефтегазовых региона: ХМАО, Ямал, Сахалин и Ненецкий округ. Ненецкий уже в прошлом, у него сейчас сыпятся доходы, у Сахалина начали сыпаться тоже, потому что эти два региона — только они два — имеют какой-то кусок нефтяной ренты, сейчас эта рента сжалась, их доходы тоже сжимаются. И наконец, еще один регион — Тюменская область, — который имеет свою ренту с автономных округов, перепадает часть, и не маленькая, налога на прибыль, которая поступает в ее бюджет из этих округов. Все. Все остальные регионы более или менее в России выровнены.

Я эту картинку показала, чтобы вы видели, в каких исходных условиях бюджеты регионов встречают этот кризис. Идем дальше. А каковы у них при этом расходные обязательства? В среднем по регионам социальные расходы составляют 60-61 процент всех расходов, а у многих — под 70 и за 70%.

Есть меньше десятка регионов, у которых есть средства, чтобы тратить их на что-то другое. Или же средств может быть и немного, но они экономят на социалке изо всех сил, чтобы инвестировать в экономику.

Доля социальных расходов выросла с 2012 года в связи с необходимостью выполнять указы президента.

Эта ситуация не могла не обернуться тем, чем обернулась. Регионам пришлось выбирать или совмещать два алгоритма. Первый алгоритм — это рубка расходов. Ну, а что делать, если у вас доходы растут медленно, а  расходы надо в соответствии с указанием увеличивать?

В 2015 году главными жертвами оптимизации были расходы на ЖКХ — они сократились очень прилично. А знаете, как сокращают расходы на ЖКХ многие муниципалитеты? Просто не платят довольно долго. И когда тебе приходят газовая сеть, электросети и говорят: а сейчас мы все поотключаем, приходится платить. Считая бюджеты регионов, я все время поражалась, почему такие американские горки — то много, то мало? Приехала в Алтайский край, спросила. Надо мной посмеялись, сказали: мы копим-копим-копим, не платим, не платим, пока нас за горло не возьмут, и тут платить приходится.

Как всегда, страдает культура. Мастера культуры скоро станут горластее, им деваться некуда — по прошлому году минус 2,5%.

В нуле по 2015 году было образование, здравоохранению все-таки добавили. Ну и более или менее увеличили финансирование соцполитики. Уж отнимать у людей пособия — это последнее дело с точки зрения политики, не рискнули.

Вот первая половинка 2016. Здесь-то как? А тут начал работать электоральный цикл, расходы на ЖКХ увеличили, правда, половина регионов не смогла этого сделать. Но все равно суммарно увеличили, потому что, вы сами понимаете, повышать тарифы на ЖКХ накануне выборов, — нехорошее это занятие, политически очень опасное — повысят после выборов, так спокойнее.

Второе — на 8% увеличили пособия населению. Ну, дюжина регионов только рискнула их рубить, все остальные наращивали, перед выборами нельзя иначе. Что это значит? Губернатор стоит в раскоряку — он не понимает: и туда надо, и сюда надо. И в чем российский федерализм? Я загодя сформулирую: каждый уж вертится на своей сковородке, каждый идет своей тропой, каждый свои риски каким-то образом рассчитывает. И пока с точки зрения оптимизации получается не очень — думаю, 2017 будет пожестче, а в 2018 году — опять выборы.

Три последних года 75,76, 77 регионов сидят в дефиците, он в объеме все-таки несколько уменьшился, научились немного затягивать пояса, но в целом дефицитность сохраняется. К чему это приводит? Когда у нас такой дефицит, нам где-то ж надо концы с концами сводить — и регионы идут занимать.

Занимать можно в трех местах, но я скажу о двух главных. Первое — вы идете в банк и просите кредит, а ставка вы уже понимаете, какая по этому кредиту. А второе — вы идете в Минфин, плачете, раздираете на себе одежды и просите бюджетный кредит, который имеет шикарную ставку сейчас уже 0,2% годовых. Вы хотели бы такой кредитик взять, да? И я тоже. Но вам не достанется, как и мне.

Есть некие правила, они в целом должны выделяться по правилам, но жизнь ведь сложнее правил. И поэтому когда вы смотрите на структуру, вы видите две веселые истории. Первая веселая история — это республика Мордовия. У нее закредитованность суммарная уже превысила в 1,8 раза ее собственные доходы бюджета. Это уже как Детройт! Но, как вы видите, губернатор на месте, ни с кем ничего не происходит, все тихо-мирно, и сейчас ей все больше и больше подваливают дешевых бюджетных кредитов,. У Чукотки проблема долга есть, но он почти весь состоит из бюджетных кредитов, если вам дали бесплатных денег — как хорошо, можно сильно не заморачиваться, можно даже в банк эти деньги положить на какое-то время, вы еще на этом заработать можете немножко.

Вот так это делается. Это делается действительно неправильно, потому что раскрутил все это дело федеральный центр своими решениями, а отдуваться за них в основном пришлось регионам, и, в общем-то, это привело вдобавок к тому, что раздача бюджетных кредитов в помощь регионам, она, к сожалению, непрозрачна. Здесь очень много лоббизма и сверху, и снизу от губернаторов, и в целом система бюджетная в России разбалансирована.

Всё здесь -  https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/11/18/70588-kak-vyzhivayut-rossiyskie-regiony-v-krizis-lektsiya-natali-zubarevich

 

 

19 Ноября 2016
Поделиться:

Комментарии

Новый Чернобыль ? , 19 Ноября 2016

19 ноября 2016, 00:01

Сюрприз от нового реактора

Инцидент на Нововоронежской АЭС ставит под сомнение надежность блоков с ВВЭР-1200, которые готовятся установить на атомных станциях в ряде стран.

Несколько дней назад газета «Блокнот Воронеж» повергла своих читателей в шок, сообщив, что «отключению ночью с 10 на 11 ноября энергоблока № 6 предшествовал взрыв, который «разворотил турбинный цех». Речь идет о введенном в строй новом реакторе ВВЭР-1200 на Нововоронежской атомной станции.

Далее издание цитирует очевидца: «Сигнализация у всех машин в округе орала не меньше четверти часа. На шестом блоке в турбинном цехе сгорел генератор, который не подлежит восстановлению. Также взорвался трансформатор, погорела электрика. Для демонтажа теперь потребуется огромная сумма денег, на станции работают все комиссии, ситуация чрезвычайная». По городу и области поползли панические слухи, один страшнее другого. Да и как они могли не поползти, если начальство самой станции и руководство «Росатома» как воды в рот набрало.

Все это здорово напоминало начало замалчивания катастрофы на Чернобыльской АЭС более 30 лет назад. И только спустя почти неделю после того, как догадки о том, что же произошло на атомном объекте, просочились в местную печать и статью об этом разместила экологическая НПО «Беллона», наконец, на сайте Нововоронежской АЭС снизошли до объяснений с общественностью. Оказывается, «в ходе проведения испытаний энергоблока № 6 НВАЭС произошел отказ электрического генератора, что привело к отключению энергоблока от сети. Системы защиты станции отработали в штатном режиме. Предварительная оценка отклонения по международной шкале ядерных событий INES — «ноль», то есть является несущественным для безопасности станции и персонала». Замечу, предварительная — еще и спустя неделю.

http://www.rosbalt.ru/blogs/2016/11/19/1568398.html

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов