Мифы и архивные тайны о нападении нацистской Германии на СССР

Держались там

С 22 июня 1941 года прошло ровно 75 лет, но ключевые вопросы, связанные с этой датой, по-прежнему остаются без ответов. Точно не известны причины странного развития событий в первый день советско-германской войны. Неясно до конца и то, почему, несмотря на июньскую катастрофу, когда масштабы успеха вермахта превзошли его собственные ожидания, СССР не только не потерпел поражения в 1941 году, но и смог развернуть ход истории на 180 градусов. Не претендуя на окончательное решение этих вопросов, «Лента.ру» решила разобраться, что думает об этом российская историческая наука.

К чему готовились

То, что нападение 22 июня было внезапным, — одна из немногих вещей, достоверно известных об этой дате. Даже директива №1, принятая в 21:00 21 июня и вроде бы говорящая хотя бы о минимальной подготовке к нападению, на деле говорит о том, что его никто всерьез не ожидал.

Фразу «перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую» трудно произнести в условиях подготовки к надвигающемуся конфликту. Под директивой подпись военных, несомненно знавших, что в советской авиации к ночным полетам не готов ни личный состав, ни материальная часть, — на большей части самолетов выхлопные газы выходили в передней полусфере, ослепляя летчика ночью.

О том же говорит и другой пункт директивы: «Войска держать рассредоточенно и замаскированно». Невозможно готовиться к отражению полномасштабного внезапного нападения и при этом держать войска рассредоточенно. Первое требует сосредоточения войск на направлениях предполагаемых главных ударов — то есть «кулаками» вдоль дорог.

На то, что директива делалась в спешке, указывают и слова «в течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе». Часто это было невыполнимо: ночной марш из мест, где реально находились части РККА, в ряде случаев был слишком длительным. Скорее всего, составители директивы ожидали лишь авиационных налетов и артиллерийских ударов. В этом случае маскировка и рассредоточение — оптимальный вариант. Итак, полномасштабного вторжения не ожидали даже вечером 21 июня, хотя на первый взгляд это кажется невозможным.

Внезапность — несомненная и невозможная

Объяснить внезапность событий 22 июня непросто. В 1940-е годы никакие документы советской стороны не публиковались, и можно было рассказывать о том, что всему виной коварный Гитлер. Но XX съезд открыл секрет Полишинеля: в СССР была разведка, которая предупреждала о коварстве врага. Чтобы объяснить внезапность, было решено списать все на Сталина. При Брежневе историки частично реабилитировали генсека, указав на противоречивость данных разведки. При этом почему-то умалчивалось, что даты нападения менялись и до, и после 22 июня, и никого это не удивляло. РККА переносила дату наступления под Сталинградом, а немцы не раз переносили удар на Курской дуге, но в 1943 году это не помешало советским частям встретить их во всеоружии.

В 1990-х годах отечественная историография сделала еще один круг на том же поле. Сперва возникла версия, что стремление свалить все на противоречивость разведданных — обычное перекладывание вины с командного состава, вроде фантастических историй о том, как советская разведка вскрыла всего восемь дивизий 6-й армии под Сталинградом, что якобы и не дало уничтожить ее сразу.

Начиная с 1999 года тенденция медленно сменилась на «новобрежневскую»: «Сведения о направлениях наступления вермахта были слишком противоречивы», — пишет один из наших лучших военных историков Михаил Мельтюхов.

В июне 1941 года советская разведка полагала, что у немцев на границе с СССР 122 дивизии, что примерно соответствовало истине (21 июня их было 123). Но сделать из этих правильных цифр правильные выводы было невозможно. Дело в том, что установить общую численность войск вермахта было сложнее, поэтому она оценивалась исходя из более общих соображений. Считалось, что Германия должна иметь 290 дивизий, примерно как у СССР. Количество дивизий, которые немцам было нужно выделить в случае нападения на РККА, оценивалось в 180-200.

В действительности немецкие вооруженные силы имели всего 206 дивизий, и лишь 123 из них выдвинули к границе. Поэтому вроде бы зная реальное количество немецких дивизий, но ожидая в полтора раза больше, советская сторона полагала, что те еще не готовы к удару. Более того, «чтобы цифры сошлись», предполагавшиеся, но не существовавшие «недостающие» дивизии считались развернутыми против Англии.

В силу закрытости архивов спецслужб сложно установить причины такой странной систематической ошибки учета немецких сил. Скорее всего, они банальны: в 1940 году Германия разгромила Францию, состав вооруженных сил которой на тот момент был известен. Во всем мире в ту пору считали, что немцы одержали победу превосходящими силами, в то время как на самом деле значимого превосходства у них не было. Кроме того, советской стороне была известна численность своего вооружения и техники, как и тот факт, что германская промышленность была мощнее нашей. Никто в СССР не мог даже предположить, что немцы одерживали крупнейшие победы, развернув незначительное военное производство и все время рискуя поражением.

Бревно в глазу

Можно ошибиться с общим числом дивизий, но есть множество других, косвенных индикаторов, которые никогда не подводят. Если зарубежная армия готовится к нападению на другую страну, ее посольство там всегда в курсе. Даже если, как это было в июне 1941-го, от него все скрывают, дипломаты слишком хорошо знают обстановку, чтобы сомневаться.

Уже 11 июня НКГБ сообщает, что посольство Германии в Москве готовится к эвакуации, а «в подвальном помещении посольства сжигались архивные документы». 16 июня советские записывающие устройства в немецком посольстве фиксируют слова посла о нападении на СССР в ближайшие дни. Российский историк Михаил Мельтюхов полагает, что с этого времени советское руководство знало о нападении. Тот же сборник документов НКГБ говорит о массовом отъезде сотрудников посольств стран Оси с 10 июня 1941 года. Обеспокоенные перспективой известной им близкой войны они, в обход официальных каналов, лично звонили в советскую обслуживающую организацию и упрашивали любой ценой устроить им билеты на поезд до 19 июня. Прямо скажем: в истории мало примеров, когда такая суета в диппредставительстве оказывалась бы ложной тревогой.

И все же 17 июня Сталин матерно выразил сомнения в правдивости донесения, где первым пунктом стояло «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время». Резолюция главы советского государства звучала так: «Т[овари]щу Меркулову. Можете послать ваш "источник" из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не "источник", а дезинформатор. И.Ст[алин]».

 

Реакция Сталина для этой даты настолько парадоксальна, что историк Алексей Исаев, чтобы объяснить ее, пишет: «Нетрудно предположить, что Сталин мог резко высказаться о столь неприятной для него информации о сообщении ТАСС» (во втором пункте документа, а не в первом). Исаев даже не пытается как-то подкрепить свое предположение, заключая: «развединформации (…) просто было мало для выводов в нужное время».

ВСЕ ЗДЕСЬ -  https://lenta.ru/articles/2016/06/22/dedi_voevali/

22 Июня 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов